Я решительно шагнул внутрь комнатки, старательно отводя взгляд от прекрасной картины, что открылась мне. Нет, сейчас я думал не о теле, а том, как красива женщина, кормящая грудью ребенка. Нет, ничего прекраснее и умиротвореннее, чем это простое действо. Осторожно опустился на диван рядом, стараясь не обращать внимание на настороженный взгляд женщины, готовой в любую секунду подорваться с места и бежать. Кажется... она боится меня? Странно, я не собирался отнимать у нее дочь, но надо выяснить, что у нее в планах на ребенка. Кстати, теперь есть еще одно обстоятельство, о котором стоит умолчать. Лучше для начала выяснить, будет ли она делать тест ДНК на отцовство и подавать на алименты. Хотя... кажется, по российским законам эта девочка – моя дочь, ведь мы до сих пор в браке. То есть, претендовать на наследство брата она не станет, если... не узнает обратное. Ведь это у меня ничего нет за душой, все вложено в наш с Егором бизнес. А вот у брата есть парочка квартир в Европе и дорогой автомобиль, что пылится до сих пор в гараже, все никак не поднималась рука продать его. Надеялся, что Эрни однажды приедет на каникулы и мы обсудим этот вопрос. Все же, он прямой наследник Себастьяна, пусть по документам мой приемный сын. А теперь вот еще и дочь...

– Когда ты собиралась сказать брату, что у него есть дочь? – постарался, чтобы голос не выдал меня, мою горечь и боль. Думал, что сейчас она сверкнет невероятными зелеными глазами, что снились мне каждую ночь, и улыбнется та, что замрет сердце. А потом скажет...

– С какой радости я должна говорить ему, что у него есть дочь? – Каролина тряхнула волосами, отворачиваясь от меня и смотря на девочку с ласковой улыбкой. Как давно я не видел ее улыбки! Или... мне она так никогда не улыбалась? Я совершенно забыл, как она улыбалась раньше. – Доротея моя дочь, и родила я ее не от него. Твой брат может спать спокойно...

О, да, это точно, – зло подумал я, чувствуя волну раздражения на себя, на нее, на обстоятельства в целом.

– Только не говори мне, что ее отец не Себастьян, – процедил я сквозь зубы, и девушка недоуменно посмотрела на меня, а затем ее глаза полыхнули яростью. Но она вмиг успокоилась, когда маленькая ручка ухватилась цепкими пальчиками за вырез ее блузки. Она будто одним движением остудила и его пыл, и матери.

– Тебе лучше уйти, Алехандро, – тихо произнесла она, не смотря больше в его сторону. Подняла малышу столбиком, поглаживая по спинке. – Ты не только отвлекаешь меня от работы, но и...

– Я требую ответа, Каролина, – зло выдохнул я, чувствуя, что к жаркому желанию сейчас сорвать с нее эту провокационную блузку и облегающую юбку, добавляется злость на самого себя, что я снова, как прыщавый юнец, готов запрыгнуть на любую особь женского пола. Правда, с той лишь разницей, что сейчас я хотел именно Каролину. Свою жену и... мать ребенка моего брата. – Когда ты планировала сказать ему? Я отлично умею считать. Сколько девочке? Месяцев шесть, не больше, не меньше. Ты не могла забеременеть от меня, мы предохранялись. А вот мой братец...

– Это не его ребенок, – она снова начала злиться, и я решительно усилил натиск, потянувшись и сжав ее ладонь. По вспыхнувшим щекам понял, что она сама держится на грани, чтобы не уступить мне, не показать, что я до сих пор ей небезразличен. Вот только... – Это твоя дочь...

– Конечно, моя, – усмехнулся я, глядя в изумленные зеленые глаза. – По законам Российской Федерации, ребенок рожденный в совместном браке или после развода в течение шести месяцев считается ребенком обоих супругов, не так ли? – что бы я сейчас отдал, чтобы это оказалось правдой! Свою малышку я никогда бы не отдал никому. Даже готов мириться с присутствием ненавидящей меня женщины, только бы она была моей.

И тут меня осенило. Ну, конечно же! Как не дать бывшей жене стать наследницей состояния брата? Заставить ее жить рядом, а потом, когда устанет играть в заботливую мамочку, отправить на все четыре стороны.

– Только знаешь, радость моя, – ободренный, мурлыкнул я ей в ухо, – с меня ты ничего взять не сможешь – наш контракт, если ты не забыла, еще в силе, и жить со мной тебе придется. Или... может, отдашь мне дочь? Странно, что ты до сих пор не...

Пощечина оборвала мои слова, обжигая кожу, и я уставился на Каролину. В глубине зеленых глаз помимо злости плескалась боль, и я на миг забыл, как дышать, чувствуя ее, как свою собственную.

– Никогда! Слышишь, ты? Никогда не получишьмою дочь! Можешь прямо сейчас катиться вместе со своими деньгами, грантами и прочим имуществом прямиком к своей мамаше и брату. Ненавижу вас! Холеных, богатых уродов, для которых чужая жизнь – игрушка в неумелых детских руках. Захотел – сломал, захотел – выбросил... Однажды я позволила с собой это сделать, но второй раз..., – она отвернулась, а затем встала, чтобы отойти от меня и посмотрела через плечо, – уходи, Алехандро. Тею ты никогда не получишь, если только через мой труп. Но, поверь, прежде я стану вдовой, пусть и при бывшем муже...

Я тоже встал, но меня потряхивало уже не от желания или ненависти, и даже не от злости на ее слова, нет. Она, сама того не желая, дала мне карт-бланш в руки.

– Никогда не говори «никогда», кажется, у вас так говорят? – прошептал я ей на ухо, останавливаясь сразу за ее спиной. Чувствовал и ее напряжение, и то, что ее потряхивает до сих пор от воспоминаний нашей близости, а еще до боли хотелось снова прижать ее к себе. – Не советую играть со мной, дорогая, – она снова вздрогнула и попыталась шагнуть от меня, но я удержал за плечи. Она же держит на руках ребенка, еще споткнется и уронит, не дай бог. – И... бежать от меня тоже не рекомендую, Каролина. Мне нужно посоветоваться с адвокатом, – холодно проговорил я, видя, как втягивает она плечи, – и решить, с кем лучше жить ребенку. Советую тоже тебе подумать над этим, все же... для малышки вредно целыми днями проводить в закрытом душном помещении.

– Иди к черту со своими советами, Алехандро, – прошипела она, а я дернулся, заметив стоящие в ее глазах слезы. – Я не отдам дочь...

– Посмотрим, – несмотря на грызущее чувство того, что я поступил жестоко, надавив на нее материнские чувства, я был решительно настроен, что девочке тут не место. Но видя, что Каролина на грани, решил дать ей время обдумать. – Будь благоразумнее, Каролина, есть много способов забрать у тебя дочь, не заставляй меня испытывать их на тебе.

Глава 4

Каролина

Я несколько долгих минут сидела, глядя пустым взглядом в стену, пока Тея не привлекла мое внимание, склонив головку на мое плечо. Слезы потекли сами собой, а всхлипы я сдерживала кулаком, чтобы не потревожить мою малышку. Я не знала, что мне теперь делать, так как Алехандро из тех людей, кто шутить не станет.

«Не заставляй меня испытывать их на тебе »

О, он знал много способов причинить мне боль, но выбрал самый действенный. Только я до сих пор не понимала, чем провинилась перед ним, если не считать ту мнимую измену? И почему тогда у меня не хватило ни сил, ни смелости пойти до конца, чтобы доказать свою невиновность? Испугалась? Растерялась? Уступила тем, кто был сильнее... нет, тем, кто был ему дороже меня. Своим родным он поверил без оглядки, тогда как мне... не доверял никогда. Пусть и клялся в любви, но не верил.

Я осторожно опустила Тею в кроватку и еще немного постояла рядом, наблюдая, как сладко сопит моя крошечка. Мысль о том, что у меня ее отнимут, словно кислота, разъедала душу. Как я смогу жить без нее?

Решительно стерев напрасную влагу со щек, я шагнула в кабинет. Нужно дождаться Валентину и все ей рассказать, а потом вместе мы придумаем стратегию, как избавиться от влияния Алехандро. Он просто еще не знает, что прежней Каролины нет, она умерла в ту ночь, когда с подачи его матери, ей вкололи что-то, а потом вывезли за город и выбросили умирать. А та, новая Лина, что родилась вместе со своей горячо любимой дочерью, никогда ее не отдаст без боя.