Я невольно застыла, смотря перед собой. Кажется, до меня медленно доходил смысл его слов. Он что-то узнал! Узнал об мне, о том, что произошло со мной... тогда. Я и сама иногда начинала кое-что вспоминать, но образы, приходящие порой во сне, были смазанными, нечеткими. Запомнился только последний наш разговор с сеньорой Леоноррой, когда она умоляла меня уехать, чтобы ее сыновья перестали ругаться из-за одной... недостойной женщины, решившей сначала рассорить братьев, а затем разорить их семью. Я не понимала, о чем она мне говорит, просто потому, что находилась в прострации от нашего расставания с мужем, что он просто выгнал меня. А потом и вовсе наступала темнота, где я до сих пор слышала чужой, незнакомый голос, сухо говоривший кому-то выбросить меня где-то на окраине города. Называл... «ненужным мусором».

– Лина! Посмотри на меня! – требовательный голос мужа вырвал из темноты страшного воспоминания, и я растерянным взором уставилась в теплые карие глаза Алехандро, на дне которых плескалась тревога. – Расскажи, что ты помнишь. Прошу, расскажи...

– Я... я не помню, – с трудом разлепила сухие губы, а затем вздрогнув, отступила на шаг назад. – Пожалуйста, не спрашивай, не спрашивай меня. Я не помню! – я сжала руками голову, стараясь снова не провалиться в ту пучину отчаяния, которая, казалось, поглотила меня, когда я проснулась, не помня ничего о себе. Спрашивала врачей о том, кто я? Как оказалась в странной белой комнате, где только стояла кровать и было большое окно. В него ярко било солнце, и я целыми днями могла сидеть и смотреть в него, практически не реагируя на происходящее. Со мной говорили, пытаясь вырвать из странного оцепенения, но я не реагировала. И только случайное упоминание молоденькой девушки-психолога, приставленной ко мне, о моей беременности заставило меня очнуться ото сна. А потом появилась Тина и позвала меня по имени. Была еще одна женщина, но ее лица я не помнила. Она была только раз, а потом больше никогда не появлялась.

Неожиданно я вскинула голову, смотря в бледное лицо мужа, и испугалась. Его темные глаза стали практически черными, а в них я видела ярость. Лицо перекосила жесткая усмешка, а на скулах кожа натянулась и побелела из-за плотно сжатых зубов. Я испуганно отпрянула, но меня тут же поймали.

– Прости... прости, что напугал, – шепнул мне Алехандро, – если бы я только знал все раньше...

Я снова побледнела, понимая, что рассказала все ему, сама того не заметив. Рассказала то, о чем не знал никто, даже подруга.

– Мне нужно ненадолго уехать, – прошептал Алехандро, отстраняясь от меня и заглядывая мне глаза. – В доме останется Диего и... постарайся никуда не выходить, пока я не вернусь. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, хорошо? А потом мы наконец обо всем поговорим, – он встал, а мои пальцы безвольно скользнули по рукаву его пиджака, но останавливать я его малодушно не стала.

1 Проклятье!(исп.)

Глава 11

Наверное, этому разговору и не суждено было состояться. Все следующие дни Алехандро пропадал в офисе, уходя рано утром и возвращаясь, когда мы с детьми уже спали. Он осторожно ложился рядом, это я чувствовала даже сквозь сон, прижимал меня к себе, гладил мои волосы. А утром снова исчезал. Как и Диего, которого сменил незнакомый мне немолодой мужчина, представившийся Иваном. С ним я заговаривать не пыталась, хотя сходила с ума от беспокойства.

Днем иногда приезжала Тина, привозя малышам сладкие подарки, а мне кипу бумаг по деятельности кафе, чтобы я помогала ей с бухгалтерией. Это немного отвлекало от бесконечных часов ожидания мужа, который с каждым днем становился все мрачнее.

Я пыталась осторожно выяснить, что происходит, когда днем ему удавалось позвонить мне и спросить все ли нормально, но он старательно уходил от ответов и быстро прощался. У меня даже закралась мысль, что у него могла здесь появиться любовница, и это еще больше сводило с ума. Я понимала, что это глупо, что я накручиваю себя, но выбросить из головы эти мысли не могла.

Но все решило письмо. Простой конверт, обратным адресом на котором значился крупный медицинский центр. Мне и гадать не нужно, что в нем находится, значит, Алехандро все-таки решил сдать тест на отцовство, чтобы... чтобы...

Сердце кольнула острая игла боли. А ведь мне казалось, что у нас все наладилось и... нет, я снова все себе придумала, а вот муж следовал своему плану до конца. Только, почему мне ничего не сказал? Разве, я была бы против того, чтобы пройти этот чертов тест?! Если ему так важно было знать, кто отец Доротеи, я сама готова была настоять на этом. Просто знала, что определить отцовство, если мужчины братья-близнецы, практически невозможно.

Противно звякнул телефон, отрывая меня от невеселых мыслей и высвечивая незнакомый номер на экране. Я нахмурилась, не зная, отвечать или нет, а вдруг это что-то важное?

– Слушаю, – голос от слез был немного гнусавым, но мне стало как-то все равно, что подумает собеседник на том конце. – Говорите...

– Сеньора Алмейра, рад слышать вас, – раздался в трубке до боли знакомый голос, но вспомнить его сразу я не могла, как ни пыталась. Эти чуть пренебрежительные нотки, легкая хрипотца и едва заметный акцент, но отлично говорящий по-русски. – Меня зовут Антонио Боррего, мы с вами не встречались, но, думаю, я вам знаком, как адвокат семьи Алмейра, верно? – он как-то противно захихикал, жеманно и мерзко, от чего меня вдруг передернуло.

Адвокат? Он адвокат Алехандро, а значит...

– Что вы хотели, господин Боррего? – наконец, справилась я с нахлынувшей паникой и эмоциями и постаралась говорить ровно и спокойно. – Это по поводу письма?

– Письма? Ах, да, вы уже в курсе, – его голос звучал странно, но я постаралась отогнать излишнюю мнительность, ведь сейчас речь пойдет о моем ребенке. – Да, и по его поводу тоже. Думаю, это не телефонный разговор, сеньора, но нам необходимо встретиться и обсудить ваше... дальнейшее общение с сеньором Алмейра.

– Почему Алехандро мне сразу не сказал, что сдал анализ ДНК? – разозлившись, что снова веду себя как мямля, я, наконец, сбросила с себя груз собственной нерешительности и пошла в атаку. – Что еще он готов сделать, чтобы разлучить меня с дочерью?

– Каролина, – мягко проговорил мужчина том конце, и его голос немного меня сбил меня с толку, – вы же позволите к вам так обращаться? Я много лет служу этой семье и, поверьте, Алмейра не делают ничего просто так. Вы же сами испытали на себе... их способы?

Я едва не села мимо стула. О чем это он? Неужели... знает? Хотя, о чем это я? Сама все рассказала Алехандро, даже не задумалась над тем, что вспомнила. А он... рассказал адвокату. И это письмо... Ох, идиотка! Сама дала в руки оружие против себя! Конечно, семья для Алехандро всегда была на первом месте, только вот... была ли я его семьей? А дочь? Она ведь Алмейра, – горько усмехнулась, вспомнив слова самого Алехандро и его угрозы отнять ее. Получается... он усыплял мою бдительность заботой, а сам...

– Я не отдам дочь, слышите?! И ему скажите!.. – странно, интуиция шептала, чтобы я бросила трубку и больше не разговаривала с этим... адвокатом, но проклятый конверт в руке... – Несмотря на любые анализы, я дочь просто так не отдам!

– Каролина, девочка, успокойтесь, – снова мягким, вкрадчивым тоном заговорил мой собеседник, – я потому вам и позвонил. Если вы хотите, я смогу помочь вам не остаться без ребенка. Это будет сложно, но... возможно. Только нам необходимо встретиться с вами без присутствия отца девочки. Вы готовы?

– Говорите, куда приехать? – резким тоном спросила я, старательно отгоняя мысль, что выходить без разрешения мужа мне нельзя. Охрана сопровождает меня даже на улице. Ладно, что-нибудь придумаю! Повторив адрес, который назвал мне адвокат, я отключилась.

Злость кипела внутри, не находя выхода. Я металась по комнате, словно раненый зверь, продолжая сжимать в руке конверт. Затем швырнула его в сторону, словно он был ядовитой змеей, и сжала волосы руками. Что же делать? Как отстоять свое право на ребенка, ведь я, по сути, завишу от мужа?