– Лина, прошу, давай отложим этот разговор до прилета, – голос мужа звучал глухо и чуточку раздраженно. В прежде теплых глазах снова застыл лед. Я опустила взгляд, осторожно вынимая из его ладони руку, и только смогла кивнуть, в надежде, что он не заметит подступивших к глазам слез. – Я прошу только об отсрочке, – от него не укрылось ни мое напряжение, ни то, как я снова попыталась отгородиться за маской равнодушия. – Я знаю, что... ты пережила по вине матери, и хочу выяснить все до конца.
– За...чем? – едва смогла выдавить я, чувствуя, как кровь отхлынула от моего лица. Алехандро дернулся, чтобы мне помочь, но вовремя вспомнил о дочери, спящей на его груди, и жестом подозвал стюарда. Что-то шепнув, дождался кивка, а потом снова взял меня за руку. – Зачем, Алехандро, зачем? Этим не вернуть сеньору, а...
– А ты сможешь простить ее и отпустить все обиды? – жестко спросил он, и я резко захлопнула рот, понимая, о чем он просит. Не сразу нашлась, что ответить, а потом и время упустила. Подошел все тот же стюард, протягивая мне стакан с какой-то янтарной, прозрачной жидкостью, а муж кивнул, отпуская его. – Пей, а то бледная вся. Прости, не вовремя состоялся наш разговор, я бы предпочел начать его несколько позже.
Я молча глотнула жгучий на вкус напиток, едва не закашлявшись.
– Что это? – только и смогла выдавить, пока делала глубокие вдохи и длинные выдохи, – что за гадость?
– Тоник на травах. Друг в Швейцарии наладил собственное производство, – пояснил мне муж, а его губы чуть дрогнули в улыбке. – В небольших дозах отлично тонизирует, особенно после перенесенных болезней.
– Там же водка, а мне Тею кормить, – укорила я мужа, а он и бровью не повел.
– Помилуй, дорогая, разве мог я предложить жене водку? Там чистый спирт! – перефразировав общеизвестную фразу одного из книжных героев, расцвел в улыбке этот... поганец супруг. – Тебе лучше? Голова не кружится? Отдохни пока, мы скоро прилетаем, потом тебе просто не дадут этого, – он кивнул на дочь и читающего рядом что-то в телефоне Эрни.
– И все же, Алекс, что ты задумал? – не унималась я, чувствуя растущую внутри тревогу.
– Лина, я тебя больше никогда не отпущу, так и знай! – поцеловав мои пальцы, снова ушел он от разговора, – а сейчас спи, радость моя, тебе больше не о чем волноваться...
– Заснешь тут, после такого, – вздохнула я, почувствовав, как по моей щеке легонько провели пальцами. Сознание медленно начало уплывать в темноту, а я подумала, что тонизирующее средство вряд ли обладало бы таким эффектом.
Город встретил нас моросящим дождем, а я уже и позабыла, что такое может быть. Серые тучи плотно нависали над городом, и в какой-то момент мне даже показалось, что пилот не сможет посадить самолет из-за облачности.
– Мама, здесь всегда так... некрасиво? – обернулся ко мне Эрни, рассматривая, как капли дождя стекают по стеклам иллюминатора. На сонной мордашке было написано полное разочарование, что мы с Алехандро переглянулись. А еще я буквально застыла, услышав неожиданное обращение к себе. Мама... я не ждала от него этого слова, но в душе все перевернулось. Погладила мальчика по голове, улыбнувшись, чтобы скрыть подступившие слезы.
– Ну, что ты, Эрни, дождик ненадолго, скоро выглянет солнышко и... снова будет тепло, – пообещала я, когда мы спустились с трапа самолета и направились ко входу терминала.
– Каро! – окрик подруги стал для меня неожиданностью. Я резко обернулась, тут же оказываясь в ее крепких объятиях. – Подружка, прости меня, – шепнула Тина, а я только крепче обняла ее в ответ. Рядом слышался голос Алехандро и... неожиданно Егора.
Я подняла взгляд, встретившись с его серыми глазами, и мужчина мне только сдержанно кивнул. Я посмотрела на подругу, которая тискала в объятиях Эрнандо, что-то щебеча ему, а затем и потянулась к Доротее, сидящей на руках отца. С улыбкой наблюдала за ними, чувствуя... я счастлива. Все те, кто мне особенно дорог, находятся рядом. Моя черная-черная полоса, наконец, завершилась. И пусть у нас с Алехандро до сих пор все неопределенно, я надеялась, что мы больше никогда не расстанемся.
– Как у вас? – шепнула мне Валя, стоило нам немного отстать от мужчин, пока мы шли к стоянке автомобилей из здания терминала. – Как он воспринял новость, что Тея его дочь?
Я в ответ только пожала плечами. Что ей сказать? Что струсила в последний момент и не смогла рассказать, как его родные поступили со мной? Да и как доказать ему, что у меня никогда не было связи с его братом, если... того, кто мог это подтвердить, больше нет в живых? – Карошечка, ты на меня до сих пор дуешься?
– Нет, Тин, не в тебе дело, – быстро мотнула головой, забирая из ее рук дочь, которая теперь пожелала уделить мне время. – Ты понимаешь, я узнала, что его родные...
– Что? Опять пытались строить тебе козни? – удивилась Тина, а я внимательно посмотрела на подругу. Странно, я была уверена, что Егор рассказал ей обо всем. Они же с Алехандро друзья с детства. – Что, Каро?
– Разве... разве, Егор не сказал, что мама Алехандро и его брат..., – я сглотнула и посмотрела в спину супругу, – она умерла полгода назад. А Себастьян еще раньше...
– Нет, – нахмурила рыжие бровки подруга, сбавляя шаг, – как-то не приходилось нам разговаривать о семье его друга, – на скулах Тины проступили красные пятна. Я улыбнулась, понимая, что им точно было чем заняться вместо разговоров. – Ты не подумай, но, когда я узнала, кто новый партнер Егора, мы едва не поссорились. Особенно, когда выяснилось, что он искал тебя. Сначала я хотела ему все высказать. Ну, за то, что он с тобой сделал, но вместо этого высказала все его другу, сказав, что они друг друга стоят, – Тина снова покраснела. – Он рассказал мне несколько другую версию событий, и мы... в общем, мы решили, что вам просто необходимо объясниться, – со вздохом закончила Тина, смотря на меня виноватым взглядом.
Я тоже вздохнула, да уж, верно – благими намерениями устлана дорога в ад. Подруга хотела помочь, а в итоге... я едва не лишилась дочери. Но и винить ее не могла, их с Егором «помощь» стала толчком в нашем сближении.
– Я не виню тебя, – признала наконец, – не уверена, что...
Договорить я не успела. Завидев, что папа отвлекся от ее величайшей персоны, Доротея не смогла спокойно усидеть на моих руках, едва не разразившись громким ревом. Пришлось активнее переставлять гудящими ногами, чтобы передать неугомонное чадо Алехандро. Глядя, как он бережно прижимает к себе улыбающуюся дочь, снова испытывала грызущее чувство ревности. Алехандро пересадил малышку в специальное кресло, затем помог сесть мне и устроился рядом. Эрни забрали в свою машину Валя и Егор, пообещав мальчику прокатиться по городу.
А я снова почувствовала себя неуютно, будто меня опять предали, оставив одну. Даже Алехандро казался отстраненным и холодным, наблюдая, как я отвлекаю дочь игрушкой. Я же просто не находила тем, чтобы завести ничего не значащий разговор и отвлечь его от тяжелых дум.
– Какие-то проблемы? – все же решилась спросить, когда мы подъезжали к тому самому дому, в который однажды меня привезли зимним вечером. Я почувствовала, как воспоминания захлестывают меня, и постаралась спрятать неуверенность и неловкость в глубине души. – Что-то на работе? Вы с Егором...
– Не думай ни о чем, просто отдыхай, – немного резко ответил Алехандро, перебив меня, а затем невесомо коснулся моих волос губами, словно сглаживая резкость. – Лина...
– Да, извини, приношу только неприятности, – быстро выдохнула в ответ, отворачиваясь от его вопросительного взгляда. – Может, нам стоило остаться...
– Лина, посмотри на меня! – требовательно попросил, или приказал, Алехандро. Нехотя повернулась, старательно не смотря ему в глаза, боясь увидеть в них прежний холод. – Мне нужно разобраться с... одним делом, которое не касается тебя. Нет, не потому, что я тебе не доверяю, – перебил он резко, когда я хотела отвернуться, после его слов. Не касается... конечно. – Каролина, я не хочу, чтобы ты знала то, что... maldicio´n!1 Да мне слов не хватит, чтобы вымолить твое прощение!
