– Успокойся, ну, тише, тише, моя малышка, – его губы собрали со щек соленые капельки, а мне пришлось приложить уйму усилий, чтобы не содрогнуться от отвращения, так как я понимала, что за этим последует новый приступ ярости у него и боли у меня. – Ну, вот видишь? Ты уже привыкла ко мне, да ты и не забывала меня, верно? – в его глазах промелькнуло безумие, и я застыла, сообразив, что он – сумасшедший маньяк. – Помнишь, как нам было хорошо? Помнишь, маленькая?
«Не было! Ничего не было!» – хотелось кричать мне, но я только закрыла глаза, чтобы не видеть его. Когда же кончится это безумие?
– Тебе нужно отдохнуть, а мне... подготовиться, – он вдруг указал на себя, привлекая внимание к тому месту, что откровенно дыбилось, намекая, что кое-кого не смущает ни мое отвращение, ни мой страх. – Ты подожди, я сейчас разберусь с этим идиотом, который решил, что Бориса Шефера можно использовать как комнатную собачку, отдавая ему приказы, – хохотнул он собственной остроте, и вышел из комнатки.
Я содрогнулась уже от рыданий и облегчения. Не знаю, сколько у меня в запасе времени, но... Мой взгляд упал на телефон, который остался лежать неподалеку от моих ног. Мне бы сделать звонок или просто включить его, но все осложнялось тем, что я была связана и привязана к стулу, а он стоял достаточно далеко. Мне бы только дотянуться...
Я качнулась в сторону, но вовремя опомнилась, понимая, что упав, непременно сломаю руку или что-нибудь похуже. Нет, если падать, то только вперед. Да, разобью лицо, но колени и связанные впереди руки могут смягчить удар, надо только попытаться сначала упасть именно на ноги. Я наклонила тело вперед, чувствуя, как ножки стула отрываются от пола, затем тут же перенесла вес назад, раскачивая себя, а после этого резко подалась вперед, падая на пол плашмя. Подбородок больно ударился о каменные плиты, а колени тут же загорелись от боли. Сверху меня придавил стул, ударив больно по спине. В глазах потемнело, а по подбородку потекла теплая кровь. Видимо, я ударилась намного сильнее, чем рассчитывала. Главное, что не головой, хотя удар пришелся на нижнюю челюсть. Я сжалась, пытаясь унять боль в груди, коленях и руках, которые сейчас занемели от веревок, но я нашла в себе силы, чтобы повернуться на бок и отдышаться. Взглядом наткнулась на телефон, который неожиданно ожил, а по треснутому экрану побежали ломаные линии. Безусловно, Боррего его разбил, но, видимо, аппарат не отключился до конца. Я поползла в его сторону, моля, чтобы абонент на другом конце не сбросил звонок прежде, чем я успею ответить. Гусеницей подползла, замерев над экраном. Алехандро! Я наклонила голову, носом проводя по сенсорному экрану и чувствуя легкий порез от стекла на кончике носа.
– Боррего? Отвечай! – раздался в динамике голос Алехандро, а я заплакала от безысходности. Ответить ему я не могла! Только бы Алехандро не сбросил звонок, ведь тогда... я всхлипнула. – Каролина? Девочка моя, это ты? Лина? Лина?!
Я бы закричала, но не могла, и Алехандро это понял.
– Держись, моя девочка, только продержись, – зашептал он, а мои слезы хлынули еще сильнее. Нос мгновенно заложило, и я начала захлебываться от собственных рыданий – рот по-прежнему был заклеен. Я пыталась языком вытолкнуть кляп, но у меня не выходило. – Успокойся, amadа, не трать силы на слезы. Тебе надо успокоиться, я уже еду. Я... прости меня, девочка моя, прости... не смог защитить тебя ни тогда, ни сейчас, – его голос срывался от волнения, и он начал перескакивать с русского на испанский, – мы уже практически рядом, только дождись! Слышишь? Не спорь и не сопротивляйся похитителям, не... Просто продержись, любимая. Любые раны можно залечить, даже... – его судорожный вздох полоснул по сердцу Он был готов ко всему, что могут сделать со мной эти маньяки, но просил не умирать. Я заплакала еще сильнее, понимая, что принесла новых проблем ему своим упрямством и... да что там! – собственной глупостью. Побежала навстречу опасности, стоило этому проклятому адвокату сказать, что Алехандро хочет отнять у меня ребенка. Легко поверила кому-то, но не любимому.
– Продержись еще немного, малышка, – хорошо Алехандро не мог видеть, как я содрогнулась от отвращения. Теперь это слово будет вызывать у меня только неприятные воспоминания. – Ну? Долго еще? – рыкнул он в сторону, а я замерла, прислушиваясь, как кто-то рядом что-то тихо пробурчал. А затем... громкий знакомый голос. – Есть! Засек! Едем, быстро!
Дальше все развивалось так быстро, что я даже не успела и глазом моргнуть. В комнату влетел Шефер, носком обуви отпихивая от моего лица телефон. Я только успела откатиться, чтобы не получить ботинком в лицо. Натурально зарычав, он поднял меня на ноги вместе со стулом, а затем на лицо обрушилась хлесткая пощечина.
– Тварь! Тварь! – и еще одна, и еще... Я даже не могла увернуться, но когда его пальцы сжали мой подбородок, заставляя смотреть в его перекошенное злобой лицо, я не отказала себе в удовольствии всем своим видом выдать самое презрительное, что смогла в своем унизительном состоянии. – Смеешь кривиться при мне? Шлюха! Надо было тебя в назидание отыметь под присмотром твоего муженька, тварь! – снова пощечина, а я едва не захлебнулась от крови, что хлынула мне в рот. Нос-то был разбит. Содрогаясь в конвульсивных припадках, не в силах глотать собственную кровь, я начала заваливаться на бок, теряя сознание. Вот так и захлебнусь, не дождавшись помощи. Рывок, и я закричала, выплевывая на своего обидчика кровавые сгустки.
– Фу-у-у, что это с ней? – в помещение влетел Боррего и остановился, рассматривая, как я отплевываюсь, валяясь в ногах Шефера. – Ты что, убить ее решил? Мы так не договаривались, – прошипел он, а затем принялся развязывать мне руки. – Я забираю девку и обменяю ее на...
Договорить он не успел, а я даже не закричала, когда мне в лицо брызнули теплые капли, а адвокат с простреленной головой остался лежать рядом. В его темных глазах застыло недоумение, а изо рта вытекала тонкая струйка крови.
– Так и не понял, идиот, что мне он нужен был только, чтобы добраться до тебя, – взгляд Шефера стал острым и хищным, заставляя меня затаить дыхание и уставиться на него, боясь пошевелиться. Сейчас он напоминал мне ядовитую змею, готовую наброситься на жертву, стоит той только моргнуть. Его губы раздвинулись в хищной усмешке. – Да, это по моей... просьбе тебя накачали снотворным и вывезли из квартиры Алмейра два года назад. Я не мог добраться до тебя в его доме, но легко сделал это, подговорив этого старого козла и его дочурку. Она так мечтала от тебя избавиться, что весь план придумала именно Лорена Хименез. Все, начиная от мнимой измены и заканчивая твоим исчезновением, – не без гордости сообщил мне Борис. Мне же оставалось только слушать и запоминать, чтобы в случае моего возвращения к Алехандро, я смогла указать на того, кто стоял за всем, что произошло в те дни. – Ты не думай, твой муженек никогда не узнает об этом, Каролина, – словно прочитав мои мысли, улыбнулся Шефер. – Ты не вернешься к нему, никогда. И он никогда не найдет тебя. Ты останешься только в воспоминаниях, что будут говорить твоей дочери подруга и он. Жаль, эта девочка могла бы стать моей, но ты сама все разрушила, моя девочка...
– Мне все равно, что ты сделаешь со мной, но до моей дочери тебе не добраться, – просипела я, старательно пряча от него свои настоящие чувства. Страх, боль... желание убить эту мразь.
– О, к тебе вернулся голосок, милая? – притворно удивился Шефер, склоняясь к моему лицу и всматриваясь своими холодными рыбьими глазами в мои. – А ты подала мне идею, умница. Но сначала... мы уедем отсюда, чтобы твой, спешащий на крыльях любви и отваги, муж нам не помешал. Думаешь, вы такие умные, что сможете найти это место? Нет, ни за что не догадаетесь, – пропел он, чем вызвал еще большее отвращение. Да он просто упивался своей мнимой властью. – А потом я заберу и твою доченьку, а когда ты мне надоешь, я воспитаю себе преданную невесту. Ну и пусть она еще маленькая, зато... моя, – его глаза предвкушающе блеснули.
