Каролина

– Что же, Алехандро, не хочешь даже поздороваться со мной? А ведь ты мне был как сын... вы оба – ты и Себастьян, – насмешливо проговорил седовласый старик, держа в руках мой телефон. Он бросил на меня торжествующий взгляд, хотя его значение я так и не поняла. Что он хотел от меня, не понятно, но явно его задумка заставляла ему удовольствие.

– Где Каролина? – раздался из динамиков любимый голос, который сейчас был похож на лезвие острого меча. Лично у меня от него давно бы мурашки по коже поскакали, а старик только усмехался, наслаждаясь и упиваясь своим торжеством. – Учти, Боррего, если с головы моей супруги упадет хоть один волос, за твою жизнь я не дам и ломаного песо, – я задергалась сильнее, мечтая выплюнуть кляп и закричать Алехандро, чтобы он не смел рисковать собой. У него есть дочь, он должен ее защитить.

– Ох, сколько страсти, сколько экспрессии, сынок, а все ради кого? Эта русская шлюха стоит того? – он повернул камеру в мою сторону, и я заметила искаженные яростью черты лица моего мужа. Его губы с облегчением выдохнули «Лина», а я едва не заплакала, резко замотав головой. Только бы не рисковал напрасно, меня этот человек все равно не отпустит. Вернее, тот, кто ему помогал. Тут же заметила, как на экране мелькнуло озабоченное лицо подруги, значит, и она рядом. Как же передать ей, кто со мной рядом? Не успела... – Ты не суетись, сынок, пока ничего с... этой не произойдет. Если ты выполнишь все условия, возможно, я ее отпущу, – он рассмеялся хриплым, каркающим смехом, от чего мне стало не по себе.

– За себя говори, старик, я свою девочку отпускать не собираюсь, – прошипел рядом ненавистный голос, а по щеке прошлась ледяная сталь. Острый стилет легонько царапнул кожу, и мне пришлось застыть изваянием, чтобы не трястись от страха в угоду этому маньяку. – Ты будешь моей, моя радость, – уха коснулось горячее дыхание, а его губы липкими поцелуями прошлись от мочки уха до основания шеи. Я содрогнулась от омерзения. – Не смей! – взвизгнул он, проводя лезвием по шее. Я нервно сглотнула, чувствуя, как начинает пощипывать порез, а по коже скользит тонкая струйка крови. – Не смей отворачиваться от меня!..

– Эй, ты! Она нужна нам живой, пока..., – адвокат Боррего отвернул телефон, чтобы мы больше не попадали в поле зрения камеры, и заговорил приторно-слащавым голосом, – Алехандро, мальчик мой. Все теперь зависит только от тебя. И жизни твоих драгоценных девочек тоже. Впрочем, девка твоего брата вряд ли сможет претендовать на наследство Алмейра, но, подумай, что будет с малышкой, – с неприятной усмешкой продолжил он. – Ох, Хандро, все было бы иначе, не обойдись ты так скверно с моей девочкой. Лорена любила тебя, очень сильно любила, а ты... ты пренебрег моей дочерью, теперь расплачиваешься и за ее обиду, и за действия своей русской жены.

Я невольно вытаращила глаза, забывая, что рядом стоит Шефер с ножом и тоже прислушивается к исповеди бывшего адвоката семьи Алмейра. Я и сама не знала, что Лорена была его дочерью, ведь у нее была другая фамилия и другие родители.

– Боррего, не знал, что ты не только легко проворачиваешь махинации в нашей фирме, но и наставляешь рога отцу Лорены, – голос Алехандро звучал язвительно, но я почему-то вдруг успокоилась, слыша любимый голос. – Ты умело использовал не только мою мать и брата в своих темных делишках, но и родную дочь против ее приемного отца. А самому что, смелости не хватило взять на себя ответственность за ребенка?

– Ну, кто бы говорил, Алехандро, друг мой? – взгляд адвоката остановился на мне, – знаешь, твоя супруга легко поверила мне, что ты собираешься подавать в суд, чтобы отнять у нее ребенка. Чем ты так запугал бедняжку? – я вздрогнула, опуская голову.

– Заканчивай базар, старик, – вдруг прошипел за спиной Шефер, – или убирайся решать дела в другое место. Мы с моей девочкой мечтаем остаться наедине.

Я снова вздрогнула, умоляющим взглядом смотря на адвоката Боррего, который держал в руках мой телефон. «Поговори еще с ним! Просто поговори!» – мысленно кричала я, точно зная, что не мог Диего оставить без внимания мой телефон. Он точно установил там какую-нибудь следящую программу. Сначала узнав об этом, я хотела вспылить и устроить взбучку обоим мужчинам, а потом... потом просто махнула рукой, упрямо оставляя телефон в комнате. И только уходя из дома, казалось, что навсегда, я взяла его с собой. Сейчас оставалось только уповать на то, чтобы меня скорее нашли, иначе... Я точно знала, что Он меня не отпустит.

– Извини, мальчик, но наш разговор придется прервать, – словно прочитав мои мысли, резко сменил тон адвокат. При этом его взгляд стал ненавидящим, что я содрогнулась. – Все инструкции ты получишь на электронную почту. И постарайся, чтобы все прошло без накладок. Твоя жена в моих руках, и, поверь, ее жизнь тоже не будет стоить ни гроша, если ты выкинешь какой-нибудь номер.

– Стой, Боррего!.. – экран погас, обрывая слова Алехандро, а мужчина, несмотря на солидный возраст, легко шагнул ко мне. Мой сотовый упал к его ногам, а затем раздался громкий хруст. – Думала, я идиот, девочка? – обратился он ко мне, наматывая на кулак мои волосы, собранные в хвост. Я замычала от боли, но он продолжал тянуть, что я невольно привстала следом. Правда, окончательно оказаться на ногах мне мешали веревки, которыми я была привязана к стулу. От боли из глаз брызнули слезы, но старик продолжил тянуть меня вверх, пока на его руку не легла мужская рука, сжимающая тонкое смертоносное лезвие.

– Отпусти ее, слышишь? Не смей даже прикасаться, – прошипел Шефер, а я едва не зарыдала от облегчения. Взгляд черных глаз, в которых я видела только ненависть и презрение к себе, остановился на нем.

Я не знала, как эти двое стали союзниками, как смогли найти меня и... ладно, в их руки я попала по собственной глупости, но все же... Что объединило этих совершенно разных людей? Неужели, жажда отомстить Алехандро и мне?

– Защищаешь? Зачем? – недоуменно поинтересовался Боррего, насмешливо смотря на Бориса Стефановича, моего бывшего работодателя. Я бы и сама хотела спросить, что ему от меня надо, но мне не позволили, сразу после моего пробуждения, заклеив рот скотчем. Господи, я думала такое только в фильмах встречается, а оказывается.... – Кто она тебе, Бо рис? Не дочь же, нет... так зачем тебе чужая жена?

– А тебе зачем? – вопросом на вопрос ответил мой персональный кошмар из прошлого. – Не задавай ненужных вопросов, старик, – убедительно посоветовал ему Шефер, не сводя с Боррего пристального взгляда ледяных голубых глаз, – мои отношения с Каролиной тебя не касаются. Ты мечтал отомстить Алмейра за свою дочь? Я тебе это позволил, а остальное не твоего ума дело!

Они еще какое-то время мерились взглядами, но, что удивительно, Боррего отступил. Усмехнулся, а затем, под моим умоляющим взглядом, просто покинул небольшое помещение, в котором я и очнулась.

– Наконец, ты рядом со мной, моя любимая, – шепнул он, присаживаясь напротив меня и сжав мои связанные ладони. Его лицо неожиданно разгладилось, придавая ему чуть ли не мальчишеский вид.

Сколько я помнила, пока работала недолгое время в его семье, Борис всегда следил за собственной внешностью. Да и природа его не обидела, и в свои сорок шесть лет он выглядел максимум на тридцать с хвостиком. Поэтому мой бывший работодатель и меценат нашего детского дома, всегда притягивал внимание женщин к огромному неудовольствию своей жены. Только... обратить на себя внимание этого ловеласа мне не посчастливилось, ибо для него я стала не просто увлечением – манией. Особенно, после того случая с его племянником. Тогда он посчитал, что, спасая меня, заслужит нечто большее, чем просто благодарность от спасенной школьницы.

– Как же долго я ждал этого момента, – снова зашептал он, скользя ладонью по моей щеке, затем спускаясь ниже и оглаживая мою шею. Я дернулась, стоило его ладони поползти вниз к груди, и попыталась увернуться от его прикосновений. А в следующий момент захрипела. Хотя... как захрипела, если мой рот был по-прежнему заклеен скотчем? Замычала и задергалась сильнее, чувствуя, как его пальцы больно впиваются в кожу, наверняка оставляя на ней синяки. – Никогда. Не смей. Мне сопротивляться! Поняла? – меня, как грушу, встряхнули, что шейные позвонки хрустнули, причиняя боль. По щекам покатились предательские слезы, а я снова ощутила себя беспомощной, совсем как тогда, в загородном доме его брата, когда Стас, обрядив меня в униформу для сексуальных игр, пытался пустить по кругу со своими приятелями. Еще и на камеру все снял, мерзавец.