— Откуда узнала? — усмехается Аглая. — Я всё знаю, девочка. В Гремячеве-Наволоке мне всё известно о каждом из местных. И уж особенно о Берегинях.

Я замираю на мгновение, собираясь с мыслями. Карпуша шевелится в одном кармане, в другом же нагрелась и вновь принялась колоть в бок усерязь, будто предупреждая об опасности.

Аглая, не обращая внимания на моё замешательство, проходит в комнату, делая мне знак следовать за собой. Здесь пахнет сыростью, пыльными травами и мокрым деревом, как в бане. В углу висят связки разноцветных лент и венки из высохших цветов.

— Присаживайся, — говорит старуха, кивая на стул. — И шоколадку на стол положи. Чаю хочешь?

— Нет, спасибо.

Опускаюсь на деревянную табуретку. Она слегка влажная, будто её сбрызнули водой из пульверизатора. Клеёнка на столе тоже покрыта мелкими капельками влаги. Интересно, почему? Из-за близости реки? Но вроде так не должно быть. В памяти всплывает мысль о прозвище ведьмы — Глашка-водяниха. Усерязь в кармане ещё сильнее нагревается и тяжелеет.

Аглая поправляет платок, скользнув по моему лицу колючим взглядом.

— Ну давай, рассказывай, что нужно. Я-то уже догадалась. Новости слыхала от заведующей нижними водами. Но теперь хочу узнать твою версию.

— От Кикиморы? — спрашиваю, прочистив пересохшее горло.

— От неё. За берёзовым соком приходила. Чем ты её пугнула, горемычную?

— Освежителем воздуха… — бормочу, слегка покраснев.

Старуха усмехается и качает головой.

— Ох и ругалась же она! Но неважно. Не до Кикиморы сейчас. Давай, рассказывай.

Делаю вдох и начинаю говорить. О свистульке. О появлении Кикиморы. О Карпуше. О тетради. О Нави. О моей новой должности Берегини, которой я стала против воли.

Я говорю, а Аглая слушает молча, не перебивает. Иногда покачивает головой. Иногда — и это самое странное — улыбается.

— А я ведь твою бабушку предупреждала, — говорит она, когда я замолкаю. — Сколько раз твердила: Вера, расскажи всё внучке, введи в курс дела. А она только отмахивалась. Вот и результат. Разлетелся ключ, верно? А ты теперь ищешь осколки.

— Да, — киваю. — Вы знаете, где они?

Аглая молчит, разглядывая меня с прищуром.

— Эх… будь моя воля, не оставила бы я тебя Берегиней. Вот ответь мне, Степанида, как ты собираешься врата охранять? Тебе ведь всю жизнь стоять на границе между мирами. А ты свистульку в руках удержать не смогла!

От этих слов, от ехидного прищура, с которым смотрит на меня старуха, накатывает раздражение. Отчитывает меня, как нашкодившего ребёнка.

— Можно подумать, я просилась в эти ваши Берегини! Без них проблем по горло!

— Эх… Стеша, Стеша… А теперь ещё больше будет. Если не успеешь собрать ключ за семь дней, ворота в Навь полностью распахнутся.

— Знаю. И мёртвые ворвутся в мир живых, — заканчиваю со вздохом.

— Вот-вот, — кивает Аглая. — Поэтому ключ ищешь не только ты. Но и он.

— Кто он? — переспрашиваю я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Тот, кого ты встретила у подъезда, — спокойно отвечает Аглая. — Святогор. Или Гор, как он себя называет. Змей Горыныч, если по-простому. Он тоже ищет осколки. Только ему они нужны не для того, чтобы закрыть врата.

— А для чего?

Аглая смотрит мне прямо в глаза.

— Он хочет уничтожить их. Вместе с вратами. Навсегда. Чтобы ни одна Берегиня больше не стояла у порога в Навь, чтобы души смертных навсегда остались заперты вместе с живыми. И чтобы никто не мог открыть путь в мир мёртвых.

Она выдерживает паузу. Секунда, вторая…

— Но это неправильно, — говорю я. — Бабушка писала, что врата нельзя закрывать навсегда. Души должны уходить.

— Верно мыслишь, девочка. А вот Святогор так не считает, — пожимает плечами Аглая. — И остальные драконы тоже.

— Остальные? — переспрашиваю, почему-то оглядываясь в сторону двери.

— Он работает на «Высший совет Нави». А у них там свои законы, о которых даже мне приходится только догадываться.

Теперь ясно, почему этот высокомерный нахал показался мне подозрительным. Змей Горыныч! Поэтому и зрачки узкие. Всё понятно.

— Поговаривают, что у него там в голове три голоса — и все о разном спорят, — продолжает между тем ведьма.

— Три голоса?

— Да, но к нашему делу это отношения не имеет, — отмахивается Аглая. — Главное — он придёт сюда. Уже идёт, если точнее.

Я открываю рот, чтобы ответить, — и в этот момент раздаётся стук в дверь, такой громкий, что наличники дрожат.

Аглая не удивляется. Она только вздыхает и качает головой.

— А я говорила, — говорит она. — Незваные гости всегда приходят в тот момент, когда о них подумаешь. Лёгок на помине — называется.

Она поднимается с места, но я её останавливаю.

— Постойте! Не выпускайте его! Если он заберёт ключ…

— Не заберёт. Без тебя ему осколки в руки не дадутся. Сможешь договориться с ним — будет помощник. Святогор в магии разумеет. В отличие от некоторых, — старуха многозначительно замолкает.

Идёт к двери, распахивает её и отходит в сторону. На пороге стоит тот самый мужчина из чёрного пальто. Высокий, широкоплечий. Тёмные волосы отливают синевой, и глаза те самые — золотые, с вертикальными зрачками.

Святогор сразу же сканирует взглядом комнату и приподнимает бровь, увидев меня.

— Вот так встреча! Третий раз уж точно не может быть совпадением. Я так понимаю — новая Берегиня? — выдаёт он бархатным, обволакивающим голосом и шагает прямиком ко мне.

— А ты, если я не ошибаюсь, — исчадие ада? — говорю, поднимаясь с места, чтобы не смотреть на него снизу вверх. Хотя это не особо помогает, Святогор всё равно значительно выше меня ростом.

— Нави, девочка, — поправляет он, усмехаясь. Золотые глаза вспыхивают, будто в них плеснули огнём. За его спиной будто мерцает что-то большое — тень, отбрасываемая его фигурой, похожая на крылья, распахнутые в стороны.

— Ада! Как ещё можно назвать того, кто решил разрушить мир?

— Разрушить мир? — переспрашивает он с лёгкой издевкой. — Я пришёл его спасти. От таких, как ты, маленькая недоучка. Вчера поступил сигнал, что ключ разбит и врата вот-вот откроются. Даже гадать не буду, кто в этом виноват.

Задохнувшись от возмущения, сжимаю руки в кулаки. Вот ведь гад! И как Аглая предлагает мне с ним договариваться?

Глава 5. Карта и договор

— Это я, значит, недоучка? — шиплю, опуская руку в карман. Сжимаю в ладони усерязь. На всякий случай, вдруг этот дракон вновь решит меня околдовать своими ненормальными глазами.

— А кто же ещё? — он высокомерно приподнимает одну бровь.

Наглый, надменный, прямой как палка, с этими его широченными плечами под элегантным пальто… Сглатываю, прочищаю горло, опускаю ресницы, чтобы разорвать контакт с невероятными золотыми глазами, что действуют на меня гипнотически и совершенно нелогично заставляют трепетать в самый неподходящий момент. Сжимаю нагревшуюся усерязь. Отпускает. Надо ответить. Что он там сказал? Ах да! Что я недоучка!

— Знаешь что? На меня твои штучки не действуют! И ещё, чтобы быть недоучкой, нужно хотя бы начать учиться, а я никогда не училась на эту вашу Берегиню! И понятия не имела, что Навь и всё остальное вообще существует! — выдаю это и сжимаю губы. Карпуша в кармане одобрительно хмыкает и высовывается наружу, наверное, чтобы взглянуть на дракона.

— Это бессмысленно, — цедит Гор невозмутимо.

— Что?

— Учиться. Сразу видно, что ты ни на что не способна.

— Ах ты… — набираю в грудь воздуха и шагаю вперёд с намерением высказать наглому зазнайке всё, что я о нём думаю, но в тот же миг Аглая вклинивается между нами.

— Вам нужно объединиться, — произносит она, переводя взгляд с меня на черноволосого.

— Ни за что! — выпаливаем одновременно и замираем, столкнувшись взглядами.

Повисает тяжёлая, почти осязаемая тишина. Я сжимаю кулаки, Гор сверлит меня золотым взглядом, а Аглая стоит между нами и спокойно счищает невидимую пылинку с фартука.