Оборачиваюсь к стеллажу, как вдруг вижу — витрина пустая. Шоколадка исчезла. Смотрю на полку, хлопаю глазами. Ну теперь уж точно чертовщина какая-то!

Высовываюсь в проход, так чтобы видеть кассу. За ней сидит девушка в жилете с названием магазина и со скучающим видом листает журнал.

— Простите, а где шоколад с орешками? — спрашиваю я у продавщицы.

— Закончился, — отвечает она, не отрываясь от страницы.

— Но на витрине… — начинаю, но она перебивает.

— Я же сказала: закончился.

Да уж… Так. Ладно. Не стоит злиться из-за такого пустяка. И так полно причин понервничать. Хорошо, тогда возьму молочную «Алёнку», без орехов, но хоть что-то.

Возвращаюсь к стеллажу и вижу: полка с молочным шоколадом пуста. Вообще пуста. Ни одной плитки. Я оглядываюсь в замешательстве и тут замечаю его — того самого брюнета в пальто, что толкнул меня на выходе из подъезда.

Он стоит в проходе между стеллажами с крупой и консервами, золотые глаза сверкают в полумраке магазина. Смотрит на меня с лёгкой ухмылкой, чуть приподняв уголок губ.

В его руках — та самая шоколадка с орешками, которую я хотела купить. Только как она у него оказалась? Как он смог утащить её так, что я ничего не заметила?

— Ты, — говорю я, сужая глаза. — Это моя шоколадка.

— В смысле «твоя»? — с притворным удивлением произносит он. — Ты её оплатила? Нет. Ты её даже в руках не держала.

— Она была на витрине, я хотела её взять, а ты забрал её прямо у меня из-под носа!

— Ты стояла и смотрела по сторонам, — отвечает он спокойно. — Пять секунд. Я взял её. Это называется «быстрота реакции».

— Это называется «нахальство»! — выпаливаю я, насупившись.

Он пожимает плечами.

— Я бы сказал, «эффективность». Но ты вольна сама выбирать формулировки.

Перевожу взгляд на продавщицу, которая всё ещё не поднимает головы.

— А вы не могли бы... — говорю я.

— «Алёнка» вон там, — не моргнув глазом, откликается продавщица.

— Шоколад с орешками... — я тыкаю пальцем в сторону наглого типа с моей плиткой в руке.

— Кондитерские изделия мы поставляем только по четвергам, — отрезает продавщица.

— Но сегодня же... — замолкаю, пытаясь вспомнить, какой день недели сейчас. — Сегодня вторник.

— Вот именно, — говорит она и переворачивает страницу.

Глава 4. Дракон, ведьма и дурное пророчество

Чувствую, что внутри всё закипает. Шоколадка нужна мне для Аглаи, а этот тип просто забавляется, глядя на моё отчаяние. Как он вообще всё это провернул, утащил её у меня из-под носа?

— Мне очень нужна шоколадка с орехами. Отдай мне её… пожалуйста, — прошу, запинаясь. На самом деле этот хлыщ в пальто меня бесит, но силой отобрать у него шоколад всё равно не получится, приходится просить.

— Больше ничего не надо? — усмехается, сверкая глазищами.

— Отдай!

Он слегка наклоняет голову, и чёлка падает ему на лоб.

— А если я не отдам?

Смотрю на него, потом на мистическим образом опустевшую витрину, на безучастную ко всему продавщицу, на длинные пальцы черноволосого хама, в которых зажата шоколадка. И понимаю: пререкаться бессмысленно, но уже не могу остановиться.

Подхожу к нему ближе и протягиваю руку.

— Отдай.

— Не отдам, — улыбается, показывая белоснежные зубы, ловит мой взгляд.

Так и замираю с протянутой рукой. У наглого парня глаза не просто золотые — у них вертикальные зрачки. И смотрит он так, будто хочет меня загипнотизировать. На секунду даже кажется, у него начинает получаться.

Мне становится вдруг тепло внутри и немного щекотно, будто пузырьки лимонада заполняют грудь. И лицо незнакомца больше не кажется наглым, а наоборот, притягивает своей резковатой красотой. Эти волосы, чёрные, в синеву… прямо вороново крыло, а улыбка… эти белые острые зубы… какой же он красавчик!

Неожиданно в бок впивается что-то твёрдое, давит и колется.

Касаюсь пальцами толстовки, пытаясь нащупать, что же мне мешает. Это в кармане. Сую руку внутрь, не сводя глаз с восхитительного лица черноволосого совершенства, касаюсь металлического полукруга, и в тот же миг пальцы прошибает разрядом тока. Усерязи, вот что мешало, но почему они бьют электричеством? Хочу отдёрнуть руку, но получаю ещё один разряд.

— Ай! — вырывается из горла. И наваждение вмиг рассеивается. Нахальный брюнет больше не кажется мне неземным красавцем.

Вытаскиваю руку из кармана, окатываю незнакомца холодным взглядом, разворачиваюсь и ухожу из магазина. Без шоколадки.

— Эй, Стеша, — подаёт голос домовой из кармана. — Что там произошло? А? Тебя зачаровать пытались?

— Зачаровать? — останавливаюсь и бросаю быстрый взгляд в сторону стеклянной двери магазина.

— Усерязи почуяли. В чувство тебя привели. Я даже из своего кармана ощутил магические вибрации.

— Да это тот самый наглый тип в пальто! Он как-то вытащил шоколадку у меня из-под носа. А потом почему-то вдруг… — запинаюсь и краснею. Становится стыдно признаться, что этот гад с узкими зрачками на мгновение показался мне привлекательным.

— Что потом? — в голосе домового слышится любопытство.

— Ничего. Идём в другой магазин.

Многозначительное сопение из кармана служит мне ответом. Похоже, Карпуша знает больше, чем говорит вслух. Ну пусть. Не собираюсь я волноваться ещё и о том, что думают обо мне всякие там нечистики!

До улицы Заречной добираюсь без приключений. Даже шоколадку с орехами без проблем покупаю в маленьком магазинчике, притулившемся возле кривого мостика через реку, за которой находится улица ведьмы.

Домовой помалкивает в кармане. Я тоже стараюсь изображать из себя беззаботную местную жительницу, идущую по своим делам и не привлекать лишнего внимания. Пока иду по оживлённым улицам, молчу, чтобы случайные прохожие, не приняли меня за сумасшедшую, болтающую саму с собой.

Перейдя через мост, понимаю, что местечко здесь, прямо скажем, тихое, а если начистоту — глухое. Вместо привычных пятиэтажек — старые деревянные дома за покосившимися заборами. Дворы заросли сорной травой, а окна кое-где даже заколочены.

— Карпуша, ты про Аглаю расскажи. Что за ведьма такая? — спрашиваю, шагая по Заречной и поглядывая по сторонам.

Домовой в кармане кряхтит, устраиваясь поудобнее.

— Бабка Аглая здесь давно. Очень. Она Навь видит. Сама не боится говорить то, что думает, но чужое мнение не особо уважает. Так что с ней лучше не спорить.

— Я и не собираюсь, — бурчу я. — Мне бы осколки найти.

— Она подскажет. Если захочет.

Ответ домового не особо обнадёживает, но делать нечего. Больше обратиться не к кому. Разве что к Кикиморе, но где её искать? Да и не стоит надеяться, что она согласится помочь после того случая с освежителем воздуха.

Смотрю на номера домов, ища тот, что записан в бабушкиной тетради. Нужный находится в самом конце улицы, возле излучины реки, которая огибает город и бежит дальше, скрываясь за редким леском.

Останавливаюсь перед старым деревянным домом с резными наличниками. Он сильно облупился, крыша местами просела. На крыльце сидит кошка и смотрит ясными синими глазами.

Подхожу к калитке, толкаю её. Она открывается с противным скрипом. Во дворе куча хлама: от старых вёдер до вороха скошенной травы. Дорожка к крыльцу густо заросла птичьим горцем и повиликой.

Подхожу к двери, сжимаю шоколадку похолодевшими пальцами и стучу.

Тишина.

Снова стучу чуть громче. Наконец, из глубины дома раздаются шаркающие шаги. Дверь открывается, и на пороге появляется старуха. Невысокая, в цветастом платке, чёрной кофте и застиранном фартуке. Глаза — быстрые, цепкие, синие, как и у её кошки. Кстати, где она? Оборачиваюсь, но кошки уже и след простыл.

Аглая смотрит на меня, потом переводит взгляд ниже, на мой карман.

— И Карпушу привела, — говорит низким голосом. — Ай, молодец. Проходи, Степанида.

— А как вы узнали… — бормочу, шагая через порог.