Я не знаю.

Но на вопрос его отвечаю просто и прямо:

— Да, я вас брошу. Точно так же, как твой отец бросил меня, когда решил переспать с другой женщиной. И точно так же, как ты бросил нас, когда сбежал там, в Новосибирске. Я была очень напугана. Вы оба сделали мне больно.

— А теперь ты нам мстишь?! — фыркает Макс.

— Нет, — качаю головой. — Я просто ухожу оттуда, где мне плохо, оттуда, где меня не уважают и не любят.

Даша, конечно, профессионально разыгрывает драму... да еще и нашего сына в это впутывает! Вот зачем?! Зачем?! Мать года, блин!

Макс, впрочем, задает совершенно логичный вопрос:

— И что, ты нас просто бросишь?!

Более того, этот вопрос кажется мне чертовски провокационным! Понятно, что сын не придумал это специально — он не настолько умен, по крайней мере, пока, — но все равно получилось прекрасно. Непосредственно, искренне, прямо в цель! Какая настоящая любящая мать ответит, что да, бросит?! Да никакая! А Даша, несмотря ни на что, — любящая... или нет?!

Что-то я уже не уверен в этом, ведь ее невозмутимый ответ таков:

— Да, я вас брошу. Точно так же, как твой отец бросил меня, когда решил переспать с другой женщиной. И точно так же, как ты бросил нас, когда сбежал там, в Новосибирске. Я была очень напугана. Вы оба сделали мне больно.

Боже, ну сколько же пафоса!

Я ее бросил!

Макс ее бросил!

Мы сделали ей больно!

Какая же она бедная-несчастная, всеми обиженная!

— А теперь ты нам мстишь?! — спрашивает Макс, который все еще в откровенном шоке от материнского прекдательства.

— Нет, — отвечает Даша совершенно спокойно. — Я просто ухожу оттуда, где мне плохо, оттуда, где меня не уважают и не любят.

Ну да, ну да.

Не уважают ее! Не любят!

На самом деле все до банального просто: она сбегает!

Да, сбегает, чтобы перевалить на меня ответственность за бестолкового сына, которого сама же таким и воспитала!

А мне что делать?! Разгребать последствия ее бездарного материнства?!

Почему я вообще должен этим заниматься?! У меня что, других дел нет?! Работы?! Университета?!

Ведь это женское дело — воспитание детей! Не мужское!

Мужское дело — приносить в дом деньги!

И я исправно выполнял свою часть семейной сделки!

А Даша что?!

А Даша говорит:

— Все, разговор закончен, — и действительно продолжает собирать свои вещи... спокойно, неторопливо, но уверенно, с твердым пониманием, что она вот-вот уйдет из этого дома.

Ненадолго, конечно. Быстро обратно начнет проситься. Начнет тосковать — не по мне, так по сыну...

Такие уж они, женщины.

Но пока у меня выбора нет — придется ее отпустить.

Не могу же я ее силой держать, правильно?!

Да и не поможет это: все равно сбежит, только еще злее потом будет.

Но я твердо намерен ее вернуть.

Так что когда она с чемоданом исчезает из нашей квартиры, я так и говорю Максу:

— Не переживай, мы ее вернем.

— Зачем?! — сын пожимает плечами. — Она нам только мозги выносила...

Моя реакция срабатывает мгновенно и идеально, и я, сам не ожидая от себя, вдруг резко залепляю сыну пощечину.

Макс кричит, вцепляясь дрожащими пальцами в обожженную кожу:

— Ты чего?!

— Нет, это ты чего?! Кто тебе разрешил на мать набрасываться?!

— Да ты сам на нее постоянно набрасывался! Я с тебя пример беру, вообще-то! — фыркает Макс. — Она меня достала со своими нравоучениями! И тебя достала, что, будешь спорить?! Пусть проветрит голову у тети Марьи, я только рад! И ты порадуйся! Кстати... это правда, что ты ей изменял?!

— Тебя это не касается, — я качаю головой, а сам думаю: хорошо, что всего этого не видит и не слышит Даша. Она сказала бы: вот, мол, посмотри, какое влияние ты оказываешь на сына!

А я... а что я?! Максу ведь не три и не пять, чтобы повторять за мной, как мартышка! Своя голова должна быть на плечах! И понимание, что мать — святое!

При том, что в чем-то он, конечно, прав... Даша вечно выносила мозги и мне, и ему. Диктовала условия, устанавливала правила, говорила, как можно и как нельзя... Разве так вырастают достойные мужчины?! Нет, только непослушные нытики! Вот Макс таким и вырос: то ноет, то сбегает.

Прямо сейчас, впрочем, он лишь возмущается:

— Что значит, меня это не касается?! Касается, вообще-то! Напрямую! Моя мать сбежала из дома, мой отец мне пощечины отвешивает ни с того ни с сего... Вы оба на нервах — а я виноват?!

— Ты виноват только в том, что неуважительно относишься к родителям. Зачем ты тогда сбежал, в Новосибирске?!

— Да потому что не хотел я на этот дурацкий Байкал! И я говорил об этом! Но разве меня кто-нибудь стал слушать?! Нет, я ведь, по-вашему, ребенок маленький, у которого не может быть своего мнения!

Справедливо, конечно.

Максим вовсе уже не ребенок... но почему-то ведет себя, как ребенок! Вмешивается туда, куда не должен!

Да еще и не моется, например... Разит от него за километр. Вот и сейчас тоже. А как ему сказать об этом?! Не знаю. Даша всегда говорила прямо, но так нельзя. А теперь она на меня все это свалила: мол, думай, решай...

Ну и подумаю! Решу! Я смогу со своим сыном нормально поговорить!

Только не прямо сейчас. Прямо сейчас я ужасно устал... даже при том, что еще только утро. Спасибо, что Даша перед своим побегом хотя бы нам с сыном завтрак приготовила... А вот что делать с обедом и ужином, непонятно. У меня нет времени готовить. Сегодня еще ладно, а завтра что, в понедельник?!

Придется заказывать готовую еду, а это — траты.

В общем, как ни крути, а то, что Даша решила бросить нас и начать новую жизнь в доме сестры, ударит и по семейному бюджету, и по моим нервам... по второму уже ударило. Аж глаз дергаться начал!

Надеюсь, она быстро вернется.

Я открываю глаза и смотрю в потолок.

В дверь спальни как будто бы постучали, но кто это мог быть?! Дома только я и Макс... точно, Макс! Он же идет сегодня в школу раньше, чем я на работу! А я и не подумал об этом, завел будильник, ориентируясь только на себя, потому что привык, что с сыном по утрам разбирается Даша: делает ему завтрак, проверяет, собран ли портфель, поглажена ли форма, провожает его...

А сегодня дома только я и Макс.

Даши нет.

Без Даши, конечно, неудобно.

Вот что мне делать на завтрак?!

Я понятия не имею.

Заказал вчера сырники — на утро! — а Макс нашел их в холодильнике и сожрал — вечером! — ну что ты будешь делать?!

Я собирался заказать что-нибудь еще, но как назло, все службы доставки к тому моменту уже закончили свою работу.

Я решил, что закажу утром... и вот, проснулся от того, что мой голодный сын стучится в дверь.

Между тем, стук повторяется.

— Заходи, Макс! — кричу я.

Сын заходит и стоит на пороге, глядя на меня удивленными глазами:

— Мама обычно не разрешает заходить, когда вы в постели...

— Ну, сегодня здесь мамы нет, правда?! — весело спрашиваю я и сажусь в постели. — Доброе утро!

— Доброе. Я голодный. Есть, что поесть?!

— Все, что есть в холодильнике, — твое! — говорю я, хотя знаю, что в холодильнике нет ничего готового.

Придется, видимо, встать, и сделать яичницу.

Почему, кстати, мой сын в тринадцать лет не в состоянии сам пожарить себе яичницу?!

Тоже Дашино упущение! Как так можно воспитывать сына, чтобы он, будучи подростком, был не способен элементарно себя накормить?!

Никто не требует от него ресторанных блюд! Но яичница или омлет, бутерброды, куриный бульон или простенький суп, салаты — все это он мог бы готовить сам! Еще и отца бы накормил!

Но нет... не в этом доме.

— Ладно, я сожру помидоры и сыр, — мрачно сообщает мне Макс. Он, как и я, уже успел ощутить всю боль от того, что наша жена и мать решила сбежать, бросив нас решать наши бытовые вопросы самостоятельно.