Когда мы добираемся до Сочи, я еду домой. Все, чего я хочу, это принять душ, поесть и упасть в постель.

Даша отправляется к сестре, чтобы забрать Макса, но задерживается у нее уж больно надолго.

Я решаю не дожидаться и ложусь спать.

Но уснуть-таки не успеваю: они все-таки возвращаются. Слышу, как они возятся в прихожей, разговаривают о чем-то. Под их голоса в конце концов и засыпаю.

Когда просыпаюсь, уже утро.

Поворачиваюсь: судя по всему, Даша в нашу общую постель так и не ложилась. Спала на диване, что ли?! Ну, ее дело. Повыпендривается — и успокоится.

С кухни тянет ароматами завтрака, это хороший знак.

Я встаю, умываюсь и иду туда.

Макс, видимо, еще спит, а вот Даша стоит у плиты.

— Доброе утро, — говорю я ей.

— Доброе, — неожиданно дружелюбно отзывается она. — Выспался?!

— Да, а ты?!

— Я тоже, спасибо. Но я спросила не из соображений заботы. Просто важно, чтобы у тебя сейчас голова хорошо соображала. Ради этого я даже завтрак приготовила... мой последний завтрак для тебя и для сына.

— Что ты имеешь ввиду?! — морщусь я, не понимая.

— То и имею. Я переезжаю к Марье и подаю на развод. Макс остается с тобой. Ты считаешь, что я его плохо воспитываю, теперь у тебя будет шанс все исправить и воспитать его так, как надо.

— Что за бред ты несешь?! — вспыхиваю я, но она продолжает, словно и не слышала меня:

— Я уже написала тебе напоминалки и отправила в личку, посмотри. Там о том, что Макс обычно ест и не ест, как его лечить в случае болезни, какие домашки особенно тщательно проверять. Там же телефоны и адреса его врачей, парикмахера... ну, разберешься. Так-то ты у нас, конечно, образцовый папочка, все и без меня знаешь, да?! — она саркастично фыркает. — Но я уж решила тебе помочь... так, чисто на всякий случай.

— Мне не нравится этот разговор, — качаю головой.

— Зато мне-то как нравится! По поводу развода: я подам заявление завтра, в понедельник. Очень надеюсь, что разведемся мы быстро.

— Я же сказал, что мы не должны разводиться!

— А я сказала, что должны, — Даша пожимает плечами. — Ну... все, кажется. Теперь я иду собирать вещи.

Настроение с утра просто прекрасное... это потому, что я знаю: сегодня мой последний день рядом с этими неблагодарными мужчинами — мужем и сыном. Они оба еще крепко спят, не подозревая о грядущей перемене, а я решаю приготовить им завтрак. Только им. Так, на прощание. А то они ведь пока сообразят, что и как делать, умрут от голода... Ладно, иронизирую. Преувеличиваю. Будем считать — это мой прощальный подарок. Ну а сама я, прежде чем к Марье перебираться, позавтракаю в кафешке.

Витя просыпается первым. Я слышу, как он шлепает босыми ногами по коридору, а потом плещется в ванной комнате. Потом, как и ожидалось, он приходит ко мне.

— Доброе утро, — говорит он, явно удивленный, что я встала так рано, да еще и сразу принялась готовить... после всего, что между нами произошло.

Надо сказать, его удивление еще больше поднимает мне настроение, так что я отзываюсь почти с улыбкой:

— Доброе, — а потом спрашиваю: — Выспался?!

— Да, а ты?!

— Я тоже, спасибо. Но я спросила не из соображений заботы. Просто важно, чтобы у тебя сейчас голова хорошо соображала. Ради этого я даже завтрак приготовила... мой последний завтрак для тебя и для сына.

— Что ты имеешь ввиду?! — не понимает Витя, и на его лице появляется растерянное выражение.

— То и имею, — говорю спокойно, откровенно наслаждаясь его потерянным видом. — Я переезжаю к Марье и подаю на развод. Макс остается с тобой. Ты считаешь, что я его плохо воспитываю, теперь у тебя будет шанс все исправить и воспитать его так, как надо.

— Что за бред ты несешь?! — фыркает Витя.

Надо же: до него наконец дошло.

Я вижу, как начинает пульсировать вена на его шее. Он нервничает, сжимая кулаки...

А у меня все еще дзен-настроение, так что я продолжаю все в том же благожелательном тоне:

— Я уже написала тебе напоминалки и отправила в личку, посмотри. Там о том, что Макс обычно ест и не ест, как его лечить в случае болезни, какие домашки особенно тщательно проверять. Там же телефоны и адреса его врачей, парикмахера... ну, разберешься. Так-то ты у нас, конечно, образцовый папочка, все и без меня знаешь, да?! Но я уж решила тебе помочь... так, чисто на всякий случай.

— Мне не нравится этот разговор, — заявляет Витя.

Вот это да!

Как удивительно!

— Зато мне-то как нравится! — парирую я. — По поводу развода: я подам заявление завтра, в понедельник. Очень надеюсь, что разведемся мы быстро.

— Я же сказал, что мы не должны разводиться!

— А я сказала, что должны. Ну... все, кажется. Теперь я иду собирать вещи.

В общем-то, кое-что я уже успела собрать, но большая часть одежды, обуви, косметики, лекарств, которые нужны мне, все-таки в шкафах супружеской спальни, а мне было так приятно побыть немного в одиночестве, насладиться утром и тишиной, что я не стала его будить.

Все я забирать, конечно, не буду. Только то, что может потребоваться мне в ближайшие недели.

Когда я подам заявление, найду адвоката, и мы начнем процесс, квартиру придется делить... вероятно, продавать. Тогда, конечно, я вывезу все свои вещи. Но к тому моменту я, наверное, уже и квартиру себе сниму. А тащить все в дом сестры мне кажется невежливым... пускай у Марьи и много места.

Вот только Витя, как и ожидалось, тащится за мной, не отставая ни на шаг.

— Пожалуйста, дай мне спокойно собраться, — прошу я. — Потому что твои слова уже ничего не изменят. Я все решила.

— Ты вообще представляешь, каким это будет стрессом для нашего сына?! — возмущается мой муж.

Забавно.

Он, конечно, мог выбрать любой рычаг давления, но почему-то решил выбрать самый бесполезный.

— Ты серьезно?! — фыркаю я. — Не ты ли говорил, что стресс для него — это мое воспитание, мои придирки, мои правила?! А теперь я уеду — и никакого стресса! Он будет счастлив! А ты тем более!

— Ребенку нужна мать!

— И отец тоже нужен. Давай, возьми на себя ответственность за свои отцовские обязанности и воспитай сына. Я знаю, ты сделаешь это намного лучше, чем я.

— С чего ты это взяла?! — рычит Витя.

— Ты сам мне так говорил, — я пожимаю плечами.

В этот момент за спиной раздается сонный голос сына:

— Что случилось?! Почему вы ругаетесь?!

Макс явно недоволен: разбудили его, бедняжечку!

Я не успеваю ничего сказать, меня опережает муж:

— Твоя мать решила сбежать из дома, — сообщает он сыну. — Перебраться к тете Марье, и чтобы мы с тобой здесь крутились, как хотели... представляешь?!

Макс переводит взгляд с него на меня. Смотрит на меня, как на сумасшедшую.

Я решаю тоже не церемониться:

— Мы с твоим отцом разводимся. Он изменял мне перед и во время поездки на Байкал.

— И что, ты нас просто бросишь?! — удивляется Макс.

То есть, его ужасает, что я их брошу... но отцовская измена его не ужасает?! Прекрасно... просто прекрасно!

Может, Витя и правда справится лучше. Потому что я явно воспитала не сына, а какой-то кусок дерьма.

Мне стыдно, и противно, и тошно...

И я не знаю, как так вышло.

Я пыталась привить своему сыну уважение к женщинам, и верность, и заботу, и доброту, и милосердие... не получилось.

Почему?! Не знаю.

Может, я действительно ужасная мать?! Бестолковая, бездарная?!

Но я правда делала все, что могла.

А может, дело в том, что это возраст такой, паршивый?! Когда родители перестают быть для подростка авторитетами, когда он учится на дурном примере сверстников, и игр, и фильмов, и музыки, которая пропагандирует бабло-тачки-шлюх?! Я ведь слышала, какие треки у него в плеере... Знаю, какой у него вкус. Боже, какой же ад...

Может, он просто пытается быть хуже, чем есть?! Может, это притворство, игра?! Может, он перед отцом выделывается?!