— Уверена, — перебиваю я его. — И давай уже на ты перейдем, что ли, раз уж все равно будем в одном номере ночевать...

— Давай, — соглашается мужчина.

Я иду вперед с ключами, он тянет за собой два чемодана.

Домик оказывается довольно большим, очень уютным, а главное — теплым.

Мы ставим по углам чемоданы, снимаем шубы, пальто и обувь, и внимательно осматриваем, что у нас здесь есть.

— Идите... иди в душ первой, — говорит Матвей. — А я пойду, когда уже будет кушетка.

— Хорошо, — киваю.

Чувствую себя немного неловко, пока в его присутствии роюсь в своем чемодане, доставая чистое нижнее белье и ночную длинную футболку...

Он, конечно, отворачивается, но все же.

Кстати, у меня даже шортов нет! Я ведь собирала чемодан, еще когда не знала про измену мужа! Я собиралась ночевать с ним в одной постели! А теперь... теперь мне нечем прикрыть задницу перед посторонним мужчиной! Спасибо, что футболка и правда очень длинная, почти до колен!

— Ну все, я пошла, — говорю, невольно краснея, закрываю за собой дверь ванной комнаты, а там прислоняюсь спиной к стене и задумываюсь.

Может, зря это я?!

Может, не стоило приглашать Матвея к себе?!

Собравшись с мыслями, я наконец-то забираюсь в душевую кабинку, включаю воду и начинаю мыться.

После долгого, насыщенного дня горячая вода кажется благословением небес.

Кожа согревается, мышцы расслабляются, нервы постепенно успокаиваются.

Я мою голову, взбивая огромную мыльную шапку, и с удовольствием вдыхаю аромат отельного шампуня. Он, как я поняла, какой-то местный, сибирский, натуральный, травяной. Гель для душа — тоже.

Окутанная нежными ароматами, я выскальзываю из душевой кабинки, вытираюсь полотенцем, из другого полотенца делаю на голове так называемую чалму, чтобы ткань впитала лишнюю воду, одеваюсь и приоткрываю дверь.

В ванную комнату сразу врывается ледяной ветер.

Какого черта?!

Осторожно выглядываю: а, это сотрудники притащили кушетку и теперь осторожно, боком втискивают ее во входную дверь.

Приходится немного подождать, прежде чем выходить.

Чтобы не терять время зря, я наношу крем для лица и сушу волосы феном.

Зато когда я выбираюсь, Матвей уже расстелил постель и ждет меня.

— О, прости, — говорю я сконфуженно. — Ждала, пока они уйдут... и пока снова станет тепло.

— Понимаю, — кивает мужчина. — Я и сам замерзнуть успел. Не за что извиняться.

— Твоя очередь.

— Да, иду... А ты посмотри пока меню. Я выяснил, что здесь можно заказать еду прямо в номер. Думаю, поесть нам после насыщенного дня и долгой дороги точно не помешает.

— Предлагаешь выбирать без тебя?! — удивляюсь я. — Ведь это не я, а ты разбираешься у нас в сибирской еде...

— Я уже достаточно рассказал тебе про сибирскую кухню, — хитро улыбается Матвей. — Теперь хочу проверить твои знания. Закажи нам что-нибудь, мне очень интересно, что ты выберешь!

Я улыбаюсь и смущаюсь одновременно, но послушно тяну:

— Ла-а-адно...

Матвей отправляется в душ, а я принимаюсь изучать меню.

Решаю начать с закусок: заказываю тартар из оленины с пармезаном и кедровыми орехами, брускетты с форелью, говяжьи языки, сало и домашние разносолы.

Еще беру солянку с гренками и щучьи котлеты с икрой и сливочным муссом.

На десерт выбираю ягодное тирамису.

Чай — брусничный с медом.

Интересно, Матвею понравится мой выбор?!

Впрочем, когда Матвей выходит из душа, про меню и заказанные блюда я забываю напрочь.

Он, вроде бы, и вытерся, и натянул футболку с штанами, но капли воды все равно стекают по его лицу, шее, рукам, а мокрые волосы, очаровательно растрепанные, падают на глаза...

Давно я не видела таких красивых мужчин!

Мой муж, конечно, тоже когда-то был хорош собой, но с возрастом перестал так внимательно следить за собой.

Да и вообще, наша с ним связь держалась на чем угодно, но точно не на внешней привлекательности.

Я-то думала, что она держалась на любви, взаимном уважении, доверии... но теперь понимаю, что и это было ложью.

Да уж... зачем тогда вообще мы были вместе?! Я-то его любила, а он меня?!

В любом случае, вид только что вышедшего из душа Матвея меня завораживает.

Мне даже приходится потрясти головой, чтобы мысли переключились на что-то другое...

— Все в порядке?! — спрашивает тем временем Матвей, не понимая, почему я застыла.

— Да, — киваю я, краснея, как помидор... ну или как невинная школьница.

К счастью, уже через несколько минут нам приносят еду — и наш разговор возвращается к теме сибирской кухни.

После еды мы окончательно расслабляемся, болтаем обо всем на свете, рассказываем друг другу смешные истории из нашей жизни, смеемся.

Я даже не замечаю, как после очередной истории Матвей вместо того, чтобы сесть на край своей кушетки, садится на край моей постели.

Зато он сам замечает.

— Ой! — говорит испуганно и вскакивает, как ошпаренный. — Прости, пожалуйста, я не имел ввиду ничего такого...

— Да перестань, — улыбаюсь я расслабленно. — Все в порядке.

— Ладно, — он улыбается в ответ. — С тобой очень интересно общаться. Не помню, когда в последний раз мне было так легко, свободно и весело. Не помню, когда в последний раз у меня получалось отвлечься от всего, что происходит в моей жизни: от работы, отцовства и... и...

Он не договаривает, но я прекрасно понимаю: он про свою умершую жену.

— Все хорошо, — я протягиваю руку и накрываю его ладонь своей ладонью. — Мне с тобой тоже очень интересно, легко и весело.

— Спасибо, — он кивает, а потом вдруг становится очень серьезным: — Но если честно, есть одна проблема...

— Какая?! — не понимаю я.

— Мне чертовски сильно хочется тебя поцеловать...

— Ого, — говорю я, чувствуя, что сразу становится сложно дышать.

— Прости, — Матвей опускает голову и вытягивает свою ладонь из-под моей.

— Нет, тебе не за что извиняться, — шепчу я, пока по всему телу разливается жар. — Я и сама... — замолкаю, не решаясь сказать, что он мне нравится, что я, как малолетняя девчонка, залипла на его мокрые волосы и капли воды на шее, что я и сама хотела бы, может, ощутить его поцелуй...

Только будет ли это правильно?!

Мы ведь взрослые люди, серьезные, ответственные!

Я спрашиваю:

— Разве так можно?!

— Можно, — говорит Матвей и, уже не дожидаясь моего разрешения, притягивается, чтобы поцеловать.

Я дрожу, но с каждым новым мгновением жар внутри становится все более невыносимым, кожа плавится, хочется прижаться к мужскому телу...

И я прижимаюсь, обнимая Матвея за шею и позволяя себя целовать.

Наваждение спадает так же быстро, как возникает, когда в дверь нашего домика вдруг начинают отчаянно стучать.

Мы с Матвеем оба вздрагиваем и, как застигнутые врасплох школьники, почти отпрыгиваем друг от друга.

— Я открою, — говорю тихо и хрипло.

Набрасываю на плечи покрывало, чтобы не замерзнуть, и иду к двери.

— Кто?! — спрашиваю громко.

— Я! — орет из-за двери мой муж. — Открывай сейчас же!

Не зная, зачем, я и правда открываю дверь домика.

Наверное, как минимум для того, чтобы убедиться, что мне не послышалось, и снаружи действительно мой муж.

И да — это он: заметенный снегом, с чемоданом, явно продрогший, злой, как пес.

— Ты... зачем ты здесь?! — растерянно спрашиваю я, почти теряя дар речи от его неожиданного полуночного визита.

— Что значит — зачем?! — фыркает Витя, сбрасывая с себя снег. — Я знал, что ты здесь. Мне сказали на ресепшене, что ты одна.

— Но я... — начинаю я, но договорить не успеваю.

— Чего встала на дороге?! Подвинься! — рыкает Витя и, не спрашивая моего разрешения, вламывается в домик, портя своими грязными следами чистый пол.

— Но это не тот дом, что мы изначально сняли! — пытаюсь втолковать ему я. — И этот я оплатила сама! Одна! Для себя, ясно?! У тебя нет никакого права здесь находиться!