— Они тебя…, — зеленые глаза бывшего мужа затягивает черной мглой, — обидели?

— Да никого мы не трогали! Она все врет. Прибежала в мужской туалет и давай вертеть задницей перед нами. Ну а мы ж нормальные мужики, у нас естественная реакция на красивое тело.

— Пытались, — шепчу в противовес галдящим за спиной недомужчинам.

— Я убью их, — Назар пытается отодвинуть меня к себе за спину.

Цепляюсь за его рубашку. Не пускаю.

— Их двое, а ты один. Это дурость. Лучше проведи меня на выход. Там меня ждет такси.

Тяну сопротивляющегося Горского по коридору под любопытные взгляды нескончаемой очереди.

— А если бы что-то случилось? Если бы ты пострадала? — Не унимается Горский.

Когда выходим на улицу, я вижу только задние фонари машины, которую ждала. Кто-то другой сел в салон. Отменяю поездку в приложении и ставлю таксисту единицу. Пусть научится проверять пассажиров, перед тем как трогаться с места.

— Что было бы с Соней? Я должен защищать тебя. Ты мать моего ребенка, моя жена.

Последние слова Назара смешат похлеще самых знаменитых анекдотов.

— Бывшая жена, Горский. Давно уже бывшая. Я не нуждаюсь ни в телохранителе, ни в мстителе. Тем более в твоем лице. Если мне все же понадобится помощь сильного плеча, то я позвонюсвоему мужчине. И это давным-давно не ты.

— Марьян вряд ли поспеет вовремя, даже если вылетит из Африки сразу после твоего крика о помощи.

Вспыхиваю от гнева.

— Прекрати копаться в моей жизни! Ты утратил это право четыре года назад, когда единолично подготовил бумаги о разводе.

Отворачиваюсь и спешу покинуть стоянку перед клубом. Лучше там внизу поймаю попутку.

— Каролина, погоди, — нагоняет следом Назар.

— Это уже ни в какие ворота не лезет, — бормочу себе под нос, махая рукой летящим мимо машинам.

Горский мешает мне. Хватает за руку, отводит в сторону. Нам сигналят машины.

— Пусти! — одергиваю руку и опять пытаюсь подать сигнал едущим водителям.

— Мой водитель ждет под клубом. Он отвезет тебя домой.

— Нет!

Обхожу Назара и машу притормаживающей отечественной колымаге. Открываю дверь, которую тут же захлопывает Горский.

— Вали отсюда, — орет в сторону водителя.

— Да что ты себе позволяешь? — отталкиваю Назара и пытаюсь опять выловить хоть кого.

— Каролина, прекрати вести себя как капризный ребенок. Включи голову. А если за рулем какой-то рецидивист? Что ты будешь делать, если он увезет тебя черт знает куда за город? — Назар переплетает наши пальцы и заставляет посмотреть на него. — Подумай о Соне. Ты должна беречь себя ради нее.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Горский улыбается во все тридцать два белоснежных зуба.

— Поздно, Веснушка. Поздно. — Бью кулаком его в грудь. — Я не поеду с тобой, если ты этого боишься. Только мой водитель.

Поджимаю губы.

— Пожалуйста, Веснушка.

— Что ты делал в клубе?

— Старый знакомый притащил меня сюда. Говорит, я слишком одичал за последние годы. Хотел меня вывести в свет, проветрить от нафталина. Егор Славский. Помнишь его?

Отрицательно машу головой и прищуриваю взгляд.

— Я не знал, что ты тут, Веснушка. — Назар кладет мою ладонь к себе на грудь. Грохот его сердца отдает мне в кожу. — Клянусь, Каро.

Киваю несмело. Перестаю сопротивляться.

Черный тонированный седан поджидает нас справа от входа в клуб. Прежде чем открыть для меня дверь, Назар перекидывается парой слов с водителем. Единственное, что мне удается расслышать – это «головой отвечаешь».

Стоит только сесть на задний диван, как темно-коричневая кожа салона приятно холодит оголенные плечи. Назар медлит, прежде чем закрыть дверь. Скользит взглядом по моей щеке, шее, ключицам. Опуститься ниже ему мешает зажужжавший в кармане телефон.

— Доброй ночи, Веснушка, — желает Горский, принимая вызов. — Да. Я на выходе. Мне нужны твои связи в этом клубе, Егор. — долетает перед тем, как пассажирская дверь закрывается. — Надо найти кое-кого по камерам.

Дергаюсь назад, но машина быстро стартует с места. Смотрю через заднее стекло на спину Горского.

Дурак. Я ведь просила их не трогать.

Глава 13.

Каролина.

Вчерашнее окончание Сашкиного дня рождения никак не выходит из моей головы. До сих пор не могу осознать, почему именно в мужской туалет меня угораздило ломануться? Настолько сильно моча ударила в голову или это забытое подростковое безрассудство? С тем же успехом я могла растолкать девчонок, и под их возмущенные крики ворваться в женский клозет. Там, по крайней мере, никто бы не пытался удовлетворить свои извращенные сексуальные фантазии за мой счет.

Встреча с Назаром тоже не выходит из головы. Вспоминаю как оказалась в кольце его сильных рук. Кожа горела в тех местах, где мы, гонимые случаем, касались друг друга. Грохочущее сердце, ужасные события пятилетней давности, дышащие в спину два мордоворота — все это в момент стало на паузу.

Еще не подняв головы, я перестала бояться того, что случится дальше. Ощутила невероятное облегчение и радость. Это так удивительно, ведь на месте бывшего супруга запросто мог быть кто угодно: равнодушный молчун, спокойно справивший нужду и вышедший за двери, еще один такой же пьяный неадекват, который был бы не прочь составить компанию тем уродам за моей спиной, или карманник с холодным оружием в руках.

Это так странно. Так невероятно. Я должна злиться на него, должна ненавидеть. Но именно в тот момент все прошлые обиды, все промахи были не играли роли. Он был там. Держал крепко и был готов лезть в драку.

Сплёвываю излишек слюны и зубной пасты в умывальник. Смываю белый налет с привкусом мяты с губ. Споласкиваю зубную щетку и возвращаю ее на зарядную станцию. Привычная утренняя рутина магическим образом помогает утихомирить жужжащий в голове рой мыслей.

Стараюсь как можно меньше смотреть в зеркало на свое опухшее лицо. Не стоило пить травяной чай перед сном. Сбрызгиваю лицо тоником, наношу увлажняющий крем.

Не припоминаю, чтобы так тихо и спокойно было с Марьяном, когда он помог мне выбраться из лап похотливого фотографа. Было до жути стыдно и горько от того, что едва знакомый мужчина увидел меня в таком состоянии. Хотелось спрятаться в безлюдной пещере, стереть Марьяну память, забыть все случившееся как страшный сон.

Отчетливо помню, как еще долго после того вечера чувствовала за собой вину за то, что сделал фотограф. Сейчас мне кажется это нонсенсом. Ведь как можно винить себя за гнилость человеческой души, за больной разум, за преступные решения? Чтобы я не говорила, чтобы ни делала, как бы ни выглядела, мужчина, да и в принципе человек любого пола, не имеет права совершать в отношении меня каких-либо насильственных действий.

Не имеет.

Известные всем суждения в духе «сама виновата» и «не надела б юбку, не пристали б» буквально окружили меня со всех сторон невидимыми тисками. Из-за них я не пошла тогда в полицию, умоляла Назара ничего не предпринимать в сторону того козла.

Сегодня я жалею о своей трусости. Страшно подумать, что еще успел натворить за эти года тот старый маразматик. И сколько еще таких безнаказанных уродов ходит по земле.

Наверное, и хорошо, что на сей раз Горский меня не послушал. Наказание обязано дойти до адресата, чтоб не повадно было в будущем повторять нечто подобное.

Завязываю волосы в пучок и бреду на кухню. Достаю любимую чашку и включаю кофемашину. Пока готовится бодрящий напиток, делаю короткую разминку. Наклоны головы, туловища. Массажирую плечи и шею. Делаю два десятка приседаний. Бессвязные упражнения помогают пробудиться мышцам от вчерашнего веселья, настроиться на продуктивный день.

— Соня, ласточка моя, пора вставать, — ласково шепчу, заходя в детскую.

Дочь никак не реагирует на мой голос. Подхожу ближе и повторяю те же слова. Касаюсь рукой маленькой щечки. Обрываю речь на полу слове.

— Соня, Сонечка, тебе плохо? Малышка моя? — касаюсь губами горящего лба Сони.