— Почему в последнее время, если хоть что случается в моей жизни, то обязательно все приплетают сюда моего экс-супруга? — Настроение портится еще больше. — Такое ощущение, что без Горского я и шага ступить не могу.

Саша накрывает мою ладонь своею.

— Эй, эй, не кипятись. Ничего такого я не имела в виду. Назар просто к слову пришелся. Репутация у него слишком «кристальная», поэтому и хочется приписать ему в укор все твои беды.

Становится стыдно за свою вспыльчивость.

— Прости меня, Саш. Не знаю, что на меня нашло. Я последнее время и правда немного того… Устала, в общем. Столько всего навалилось: собственный бренд завис, нормальную няню никак не найду, после Горского финта с ДНК-тестом. Да и он сам без конца строчит мне послания. Всю электронку мне забил отзывами о каких-то детских репетиторах, развивающих кружках и прочих полезностях для Сони.

Александра давиться шипучим напитком.

— В смысле? Ты же говорила, что не будешь его знакомить с дочерью.

— Я от своих слов и не отказываюсь. Но Горский все равно с ума сходит. Говорит, что понимает мое решение, ничего за спиной не планирует больше делать. Просто хочет помочь с Соней. Издалека.

— Странно это как-то, — хмурится Саша.

— Я тоже так думаю, — киваю в знак согласия. — Мое решение, кстати, не понимает Марьян. Он считает, что я мучаю всех ради непонятно чего. Прошлого не изменить, а вот будущее можно исправить, говорит. И настаивает, чтобы я рассказала ребенку о папе и перестала её кормить небылицами.

— А ему какое дело до этого? Это касается только тебя и Сони.

— Ну…, — допиваю свой сок до дна. — Оказалось, что Марьян не в восторге от того, что Соня иногда, заговорившись, называет его папой.

Брови подруги взлетают вверх от удивления.

— Он не против Сони, ни в коем случае. Наоборот, Мар часто с ней общается, зовет к ноутбуку, когда связываемся по видеосвязи, присылает ей подарки и всякое такое. Но вот слышать «папа» из ее уст в свой адрес ему не нравится. И это его право. Я понимаю, что он не обязан быть отцом для моей дочери. Принимаю это. Мне самой вряд ли понравится, если чужой ребенок начнет называть меня мамой. Особенно если я буду знать, что родная мать малыша живет где-то неподалеку.

Саша гладит меня по плечу, стараясь подбодрить.

— Я и сама вижу, что надо Соне поведать об отце хоть что-то. Но ума не приложу, что именно моя трехлетка сможет осмыслить, без последствий для будущей жизни.

— Ей уже почти четыре, Каро. Думаю, она много чего сможет понять. Главное не мудри и не вываливай всю вашу историю одним махом.

Чтобы отвлечь нас от грустных и тягостных дум, Саша умело переводит тему.

— Как думаешь, чему Сонька обрадуется больше: большой кукле Барби или живой лошадке? Я, как ее крестная мать, должна переплюнуть все остальные подарки.

— Саша, не вздумай! — грожу подруге пальцем. — После просмотра «Унесенных ветром» я даже смотреть на лошадей Соне не разрешу.

— Но она ведь хочет.

— А еще Соня хочет жить в огромном шоколадном замке с единорогом и феями, быть известной моделью как мама, выйти на следующей неделе замуж за Мишу из детского сада и родить ему доченьку. Не думаю, что все детские желания стоит воспринимать буквально и как можно скорее воплощать их в жизнь.

— А ты не думала над тем, чтобы поснимать Соню в какой-нибудь из своих реклам? Он ведь такая обаяшка и красотуля.

— Нет, нет, и еще раз нет. Я не буду лишать дочь детства, не буду ломать её психику из-за гонки за популярностью. Боюсь, что если начну впутывать её в свою работу, то не смогу остановиться. Велика вероятность того, что я ненароком возложу на нее свои несбывшиеся мечты и испорчу наши отношения. А вот если в сознательном возрасте Соня захочет пойти по моим стопам, тогда я конечно же её поддержу и помогу всем, чем смогу. Пока этого не случилось, то пусть спокойно дочка ходит в детский сад, на кружки по рисованию и гимнастике, играет с другими детьми на площадке.

Разговоры о дочери бередят душу. Хватаюсь за телефон и открываю приложение видеоняни. Подключаюсь к прямой трансляции и смотрю, как моя малышка играет в куклы вместе с новой няней.

После того как Горскому удалось достать материалы для ДНК теста, я с пристрастием допросила всех, кто контактировал с моим ребенком. Обе няни признались в том, что мой бывший муж связывался с ними.

И хотя только одна поддалась на уговоры и взяла деньги за противозаконную услугу, уволила я сразу двоих. Не рассказать о таких звонках и просьбах, тоже что и предать. Ни одна из них больше не заслуживает моего доверия.

Такси вот-вот подъедет к клубу, а я до сих пор стою у стены возле женского туалета. Передо мной столько человек, что можно успеть сгонять до дома и обратно.

Саша с гостями продолжает отмечать свой день рождения на втором этаже клуба. Уговаривала меня остаться с ними еще хотя бы на час, но я не поддалась. Сидеть одной в компании влюбленных парочек такое себе удовольствие.

Мочевой пузырь поддавливает с такой силой, что терпеть нет больше мочи. Лоб и шея покрываются испариной. Недолго думая, бросаюсь к дверям у противоположной стены. Протискиваюсь между двумя парнями, игнорирую их «остроумные» шуточки. Залетаю в первую попавшуюся свободную кабинку.

— Девушка, а как вас к нам занесло? — долетает в спину.

— Красавица, не красиво так врываться в святая святых мужского коллектива. Может мы стесняемся?

Басовитый гогот доносится до ушей, когда давление внизу живота постепенно спадает. Закатываю глаза и тщательно проверяю все застежки на юбке. Достаю из сумки салфетки и вытираю руки. Поправляю широкие бретели на топе, приглаживаю взлохмаченные волосы.

На экране телефона всплывает сообщение. «Черная ауди 7157 ожидает под клубом. Выходите без звонка». Стараюсь так же быстро покинуть мужской туалет, как и попала сюда.

Пара не слишком трезвых представителей сильной половины человечества ловко преграждает мне путь. Оба выбриты под ноль, в цветастых рубашки с пальмами, укороченных брюках с мятыми стрелками. На босых ногах мужчин красуются бархатные, длинноносые мокасины. Ну просто полный комплект «дороХо, боХато».

— Куда собралась, красавица? Мы же по доброте душевной пустили тебя в святая святых, а ты… Где вежливость и манеры? Некрасиво так себя вести. Где твоя благодарочка?

Флешбеки атакуют разум. Подмышки потеют, пальцы ног холодеют. Плечи немного потряхивает, но я стараюсь не подавать виду. Этим орангутангам того и надо, чтобы перед ними все вели себя как мышки и прятали глаза в пол.

— Кто бы говорил о манерах? — намеренно смотрю прямо в глаза навязчивым хамам. — Настоящие джентльмены вряд ли позволят себе зажимать незнакомую девушку в туалете известного клуба.

— Слышь, Вась, — один из бритоголовых боровов толкает товарища локтем в бок. — Она нас за джентльменов приняла. Прикинь?

Дикий, липкий гогот заполняет это небольшое помещение. Делаю шаг вправо и говорливый незнакомец, оскалив кривой зубной ряд, мгновенно повторяет мои движения, дергаюсь влево — упираюсь в потного молчуна.

Отступаю и в панике рыскаю взглядом по сторонам. Слева широкие умывальники, справа стоячие писсуары. Схватят в два счета.

— ПО-МО-ГИ-ТЕ! — кричу что есть сил. — ПО-МО-ГИ-ТЕ!

Лысые головы зависают на пару секунд, не ожидав такого поворота. Несусь прямо через них к заветной двери.

— Куда? — амбалы бросаются следом.

Дергаю за спасительную ручку, она поддается на удивление легко. Влетаю в кого-то любом.

Сладковатые ноты с примесью дыма, попавшие в нос, резко переключают внимание с двух идиотов сзади к тому, чье тело стоит впритык к моему.

— Каролина? — моя рука аккурат у Горского на животе. Подушечками пальцев чувствую, как каменеет его пресс. — Что происходит? Почему ты тут с ними?

Ладонь Горского вжимается в мою поясницу, прижимает к себе.

— Заблудилась, — вру дрожащим голосом. — Пусти.

Горский касается моего подбородка. Тянет на себя.