Когда подходим к дверям ресторана, мурашки с новой силой бегут по моей коже. Назар, вероятно, успел увидеть нас через панорамное окно. Становится немного боязно, но решительный настрой не теряю.

Прежде чем направиться к тому самому столику, мы заходим в уборную и моем руки после улицы.

— А сосиски тут есть? А пирожное с белой шляпкой? А ягодки тут есть? — воодушевившись приближающейся трапезой, Соня тараторит без умолку.

До столика, где продолжает восседать Горский, остается всего несколько метров. Замедляю шаг, сильнее сжимая ладошку нашей дочери.

Бывший муж смотрит в потолок, держа телефон около уха.

— Понял. Хорошо, я приеду туда, — играющие желваки на скулах и сжатая челюсть Назара свидетельствуют, что текущий телефонный разговор не является чем-то приятным или желанным. — В понедельник. Нет, не раньше. Мало ли что он хочет. Раньше надо было думать. Все, Егор, не полощи мне мозги.

Горский тяжело вздыхает и, не добавив больше ни слова, сбрасывает вызов. Откладывает телефон в сторону, устало трет переносицу. Поворачивает голову в сторону зала и натыкается на нас с Соней.

Замираем в метре от него.

— Мам, почему мы остановились? Я хочу есть. — дочь дергает меня за руку, но, когда не получает нужной реакции, прослеживает за моим взглядом. — Это кто?

Соня с любопытством разглядывает незнакомого мужчину.

— Сонь, — опускаюсь на корточки и крепче сжимаю детскую ладошку. — Ты постоянно спрашиваешь, когда твой папа приедет. — Делаю глубокий вздох и стараюсь улыбнуться. — Так вот. Это он. Твой папа. Он наконец примчался к тебе. И мы сейчас все вместе будем есть твою любимую лапшу и много-много болтать. Хорошо?

Назар поспешно встает из-за стола. Делает шаг к нам и опускается перед Соней на корточки, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне.

— Привет, — дрожащим голосом здоровается новоиспеченный папа и протягивает ребенку раскрытую ладонь.

Соня внимательно смотрит то на Горского, то на протянутую им руку. Хмурится и прищуривает веки.

— А где его подарки? — дернув меня за руку, спрашивает она строгим тоном.

Опешивши от вопроса, Назар бегает глазами по недовольному лицу дочери. Поглядывает на меня с немым криком о помощи.

— Я… я не знал, что ты любишь…, — начинает растерянно оправдываться бывший муж.

— Сонь, это моя вина. Я устроила для тебя и папы сюрприз, поэтому он и пришел без подарков.

— Неподалеку есть магазин игрушек. Мы можем пойти туда и купим все, что ты захочешь, — осторожно предлагает Назар, добавляя мягче: — если конечно твоя мама нам разрешит.

— После того как поедим Сонину любимую лапшу, — оставляю последнее слово за собой.

— Нет, — дочь отрицательно машет головой и отступает еще на шаг. Опустив взгляд в пол, Соня жмется к моей спине и тихо добавляет: — Не хочу никуда. Это не мой папа. Он мне не нравится. Я хочу пойти домой.

Глава 16.

Каролина.

— Это не мой папа. Он мне не нравится. Я хочу пойти домой.

Негативная реакция Сони застает врасплох не только шокированного Назара, но и меня. Настаивать на дальнейшем знакомстве не имеет больше смысла. Если Соня упрямо противится чему-то, то изменить ее мнение можно лишь спустя время.

— А как же разноцветная лапша? — спрашиваю ребенка на ушко.

Моя попытка отвлечь дочь от созерцания «неподходящего» терпит неудачу. Соня еще сильнее дует губы, вдавливая свои маленькие пальчики мне в плечо.

— Не хочу её больше, — бормочет дитя, недружелюбно зыркая в сторону Горского. — Скоро домой поедем?

Поглаживающими движениями поддерживаю Соню и шепчу ей, что мне нужна одна минутка, после которой мы точно поедем домой.

Встаю на ноги, продолжая крепко держать дочкину руку. Делаю глубокий вдох и оборачиваюсь к бывшему мужу.

— Соня не слишком жалует такие сюрпризы. Моя виня, что я не подготовила вас прежде чем…

— Все нормально, Веснушка, — понимающе кивает Горский.

Спокойствие его голоса через волну мурашек, побежавших по оголенным участкам тела, помогает снизить градус собственной нервозности. Поднявшись следом, бывший муж прячет руки в карманы брюк.

Грусть и боль отражается на лице Назара, когда наши взгляды пересеклись. Невооруженным взглядом видно всем вокруг, как ему горько от того, что случилось с нами.

Чем дольше мы молчим, тем сильнее его глаза наполняются влагой. Такое количество эмоций, одновременно транслируемое Горским, приятно удивляет и волнует. Настолько уязвимым он бывает очень и очень редко.

Горский переводит взгляд на Соню, которая все еще прячется по другую сторону от меня. Зеленые радужки мужских глаз в миг наполняются теплотой и нежностью. Он шумно сглатывает, поджимает губы. Внимательно следит за каждым движением, каждой эмоцией, которую показывает наша девочка. Словно запоминает, записывает в дневник памяти.

— Я могу отвезти вас домой.

— Соня не сядет в твою машину. — дернув подбородком, но не осмелившись поспорить, Горский принимает мой ответ. — Может позже, если она передумает. Пока точно нет.

— Пойдем, мама, — Соня настойчивее тянет меня к выходу.

Не говоря больше ни слова, я следую за нетерпеливым ребенком. Улица встречает нас теплым и душным воздухом. Из-за увеличившегося потока машин и выбрасываемого ими выхлопного газа, становится дышать трудно. Хочется вернуться в ресторан, к работающим кондиционерам и мощной вентиляции.

Оставив родного отца в стенах заведения, Соня быстро забывает о своем недовольстве. Пока ждем такси у ресторана, дочка рассказывает мне о том, как недавно в детском саду им давали вареники с каким-то невероятно вкусным белым вареньем. Предлагаем мне повторит это блюдо по приезду домой.

Спросить о том, знает ли Соня рецепт желаемого блюда, я не успеваю. За нашими спинами звенит колокольчик и двери ресторана распахиваются. Мне даже оборачиваться не надо, чтобы узнать, кто там шагает. Волоски на коже, вставшие дыбом, и волна жара, покатившаяся между лопаток, говорят сами за себя.

Горский останавливается по левую сторону от меня, сохраняя дистанцию в полметра.

— Спасибо тебе.

Повернув голову, бывший муж внимательно изучает мой точеный профиль. Левая щека горит огнем. Хочется дотронуться до нее рукой, чтобы прервать это невидимое прикосновение.

— Не за что, — бросаю по привычке.

Боковым зрением вижу, как уголок губ Назара ползет вверх.

— Это дорогого стоит, Каро. Я не заслужил на столь щедрый подарок, я прекрасно это понимаю.

Горский еще раз благодарит меня за то, что я пошла на уступки и таки решилась познакомить нашу дочь с ним.

Наклонив голову вперед, Горский смотрит на Соню. Почувствовав усиленное внимание со стороны догнавшего нас отца, дочь покрепче сжимает мою руку. Встретившись с ним взглядом, она резко отскакивает назад и прячет лицо мне в бедро.

Брендированная машина такси въезжает на парковку ресторана. Коротким «дзинь» телефон оповещает о поступившем сообщении.

— Наша, — мажу по Назару взглядом и добавляю поспешно: — Я позвоню, когда она будет готова на новую встречу.

— Буду ждать, — отвечает Горский и вместе с нами спускается к такси.

Не понимаю, что он задумал. Если собрался ехать вместе с нами, то очень зря. Добиться расположения Сони таким образом не получится, её скорее оттолкнет такой напор еще больше. Как, впрочем, и меня.

Все мои страхи оказываются напрасны. Горский просто открывает дверь машины и ждет, пока мы с Соней усядемся на заднем ряду: она в детском кресле, я рядом на кожаном сидении.

— Погоди, шеф, — бросает он водителю, когда закрывает пассажирскую дверь с моей стороны.

Внимательно слежу за тем, как Горский широким шагом обходит капот оранжевой машины, а затем перекидывается парой слов с напрягшимся водителем. Указывает пальцем на торпеду и просит что-то сделать.

Водитель послушно нажимает одну из кнопок. Стекло возле Сони медленно ползет вниз. Назар осторожно заглядывает внутрь салона и протягивает дочери маленькую белую розу, скрученную наспех из бумажной салфетки.