Захаров еще раз повторил, словно с первого раза не расслышала или обомлела от счастья:

— Ты моя девушка.

Я фыркнула.

— Липовая, — уточнила, подчеркивая слово.

— Может, и нет, — Захаров пожал плечами, и в его глазах мелькнула хищная искорка, которая заставала сердце пропустить удар. — Ты понравилась моим родителям.

— Они меня впервые видят! — воскликнула.

— Ты особенно понравилась моей маме, — босс улыбнулся, улыбка — редкая, настоящая, без привычной холодной маски. — А у нее глаз наметан.

Я качнула головой, пытаясь отогнать дурные мысли, которые тут же полезли в голову.

Нет, нет, нет.

Не думать о его прикосновениях!

— Хотя, если серьезно, — скрестила руки, стараясь выглядеть равнодушной, — я не представляю, как вы все это собираетесь обставлять. Сначала я невеста, а потом… что? Придется «соскочить»? Расторгнуть помолвку?

Захаров задумался на секунду.

— Кто знает. Может, и не понадобится, — сказал он.

— Что? — хлопнула ресницами.

— Мне так-то, давно пора остепениться, — он осмотрел с ног до головы, и его взгляд был слишком оценивающим, медленным. — А ты… неплохая кандидатура.

— О, спасибо за комплимент, — язвительно бросила.

— Тем более, ты отказалась брать деньги. Это подкупает, — напомнил босс.

— Ага, значит, я теперь бескорыстная кандидатка в невесты? — съязвила.

— И не только, — он внезапно ухмыльнулся, и его следующий фраза сразила наповал. — Когда я тебя трогал, у меня встал.

Я почувствовала, как жар резко поднимается к щекам.

— Ну, вы и наглец! — выпалила, поправив прядь волос, скрывая смущение.

— Потому что озвучил это? — он нагло поднял бровь. — Или потому что у меня на тебя вздымается, как…

— Все вместе! — буркнула я и… рассмеялась из-за абсурдности ситуации.

Истерично.

Громко.

Если бы не расслабилась, то точно бы взорвалась от негодования, что Захаров за меня решил такой деликатный момент.

— Вы знаете что? — я резко выдохнула, все еще смеясь.

— Что? — мужчина посмотрел с любопытством.

— Я согласна, — дала жару, наплевав, как это выглядит со стороны.

Если Федя вытворяет всякий бред, то почему я не могу учудить? Все-таки мне предлагают быть не какой-то рыжей блядью кустовой, а невестой директора крупной компании, причем привлекательного.

На мой ответ брови Захарова чуть приподнялись.

— … — пауза длилась еще какое-то время.

— Хочу посмотреть, как вы теперь выкрутитесь, — произнесла, чтобы не показать, как взволновала меня сама по себе идея.

Захаров улыбнулся.

— Идет, — протянул руку в заключении соглашения.

Протянула в ответ, деланно не реагируя, как приятно, что он провел пальцем по моему запястью.

Позже пришло осознание, я ведь ввязалась в игру, из которой не знаю, как выйти!

*******

Мой телефон снова завибрировал. Не стала смотреть на экран — знала, кто это.

Федя.

Опять.

Пятнадцатое сообщение за неделю. Настойчивость достойна лучшего применения.

Я мысленно свернула Федькино СМС в трубочку и отправила прямиком в виртуальную мусорку. Если бы у телефона было лицо, еще и плюнула на экран — наверняка показать свое пренебрежение.

Козлина изменил — пусть идет в утиль.

Почему до сих пор не заблокировала номер?

Жаль? Смешно.

Я не из тех, кто ноет над разбитыми тарелками, а просто подметает осколки и покупает новую посуду.

Но Федя был не тарелкой. Он был разбитой бутылкой в кустах, о которую я однажды порезалась. И теперь, спустя время, он все еще пытался вымолить прощения уведомлениями.

Как-то не выдержала и прочитала сообщения:

«Виточка, давай поговорим…».

«Я все осознал…».

«Ты мне снишься…».

Осознал? Отлично. Теперь осознай, что ты — мусор.

В данный момент взяла телефон и провела пальцем по экрану, удаляя историю. Черный список давно ждал этого имени. Еще одно движение — и Федя официально перестал существовать.

Гораздо лучше стало.

Вздохнув с облегчением, откинулась на спинку кресла.

Сейчас были другие заботы. Например — Захаров.

И, словно почувствовав, что о нем подумали, телефон зазвонил.

Незнакомый номер, но чутье подсказало — это «Костенька» звонит.

Он не тот мужчина, который спрашивает, что и как делать.

— Алло? — бодро ответила я, хотя в груди екнуло волнением.

— Виолетта, — голос Захарова. Низкий, твердый, без права на отказ. — В выходные у нас семейный ужин за городом. За тобой заедет мой водитель.

Я прокрутила в голове слова босса.

«У нас».

«Семейный ужин».

«Заедет».

Никаких «ты не против?», «какие у тебя планы?».

Типичный Захаров.

— Что значит «у нас», Константин Геннадьевич?.. — нарочно растянула его отчество, играя в непокорность. — Или теперь «Костиком» звать?

На том конце провода прозвучал легкий смешок.

— Да, Вита. Так и называй, — сказал мужчина. — Но всяких «котиков-бегемотиков» не надо.

Я закатила глаза.

— Хорошо, котик, — строптиво ляпнула в трубку. — Но с чего это я должна ехать к вам на ужин? — голос зазвенел напряжением. — Я согласилась на невесту, но в рабыни точно не записывалась, чтобы бегать к вашему семейству по первому зову.

— Я ценю твою независимость, — произнес он слишком спокойно. — Но раз уж согласилась сыграть, то придется продолжить.

Блин.

— А можно взять свои слова обратно? — фыркнула я.

— Нет, — отчеканил Захаров.

— Какая неожиданность, — проворчала, надувая губы, как та брюнетка в лифте.

Захаров помолчал. Потом его голос приобрел опасные нотки.

— Если не приедешь с водителем… — тихий выдох, — я сам за тобой заеду. Или ты на это напрашиваешься? Хочешь, чтобы я взвалил тебя на плечо и потащил на глазах у твоих соседей? — он произнес это так легко, будто обсуждал погоду. — Сплетни разнесутся. Тогда точно никуда не денешься.

Я сжала зубы.

«Черт».

Он действительно мог это сделать.

— Ладно, — сквозь зубы. — Буду готова.

— Умница, — похвалил Захаров.

Бульк. Отключился.

А я швырнула телефон на диван и зарычала.

«Семейный ужин»… стоило только подыграть единожды, пошло-поехало.

Еще одного загородного дома не хватало.

Перед глазами всплыли те самые кусты, где когда-то кувыркался пьяный Федя.

Ну хоть Захаров трезвый.

Выходные

Ровно в семь вечера черный Mercedes G-Class с тонированными стеклами припарковался у моего подъезда с легким шорохом. Водитель — молчаливый мужчина и мрачный, как тень, — вышел, открыл дверь и замер, не глядя на меня.

Поняла, разговора не будет.

Я вздохнула, подтянула ремешок сумки выше на плечо и села в салон. Кожаные сиденья, запах дорогого дерева и легкий шлейф мужского парфюма — Захарова.

Как будто мы едем вместе.

Машина тронулась, и поехала по нужному адресу.

Особняк Захаровых встретил блеском, и я едва не ослепла от красоты через приспущенное окно автомобиля. Высокие окна, колонны, безупречный газон, будто выстриженный по линейке.

Транспорт остановился, дверь открыл мужчина в строгом костюме.

— Здравствуйте, госпожа Сафронова. Прошу.

«Госпожа».

Я чуть не рассмеялась из-за нелепости обращения, но сдержалась.

Играть надо до конца.

В холле никого не было, и я посмотрела на паркет, который похоже, натерли воском, отчего сверкал и вызывал опасения, что, если не проявлю осторожность, то поскользнусь и грохнусь. Захаров с родителями встретят меня лежащую в виде большой звезды, из которых более маленькие будут мелькать перед моими глазами после приземления моего шикарного тела.

воском для паркета и чем-то неуловимо-властным.

— Виолетта, — голос раздался сверху.

Захаров.