Разведчик также видел каменные дуги внутри разрядного поля.

Небесный узел существовал.

Оставалось выбрать, кто войдёт в него.

Рорк приказал Воссу подготовить список добровольцев, а мне — составить точную последовательность действий для затворов. Затем впервые за весь полёт согласился оставить командную палубу.

— Два часа, — сказал Восс. — Дальше я сам вытащу вас из каюты.

— Через час разбудить.

— Через два. Вы едва держите правый рычаг.

Рорк не стал спорить. Перед уходом он нашёл меня у картографического стола.

— Я буду в командной каюте.

— Знаю.

— Когда проснусь, вместе выберем дракона.

— Вместе.

— И ты не покинешь корабль.

Я встретила его серые глаза.

— Обещала.

Он коснулся моих пальцев, лежавших на карте, и ушёл.

Я продолжила расчёты.

Сначала честно.

Нанесла положение первого затвора, определила промежуток между разрядами и подготовила сигналы для дракона. Потом попыталась объяснить на бумаге, как отличить внутреннее кольцо от ложной каменной дуги. Получилось три страницы условных обозначений, каждое из которых требовало опыта картографа.

Выбранный воин не справится один.

Рорк поймёт это сразу после пробуждения.

Тогда полетит сам и возьмёт меня с собой или оставит на корабле, пытаясь выполнить мои указания по памяти. В обоих случаях его повреждённое крыло примет нагрузку, которой уже не выдерживало.

Я вспомнила его просьбу.

Не исчезать.

Не принимать решения за двоих.

Рядом лежала карта Кассара. До удара по городу оставалось меньше пяти часов. «Аркент» приближался к Лиарре, восточная ветвь уходила всё дальше, а Небесный узел оставался единственным шансом открыть второй путь.

Обещание требовало дождаться Рорка.

Время требовало действовать.

Я сложила основную схему и написала на краю несколько строк:

«Узел существует. Три затвора открываются по направлению западного фронта. Не разворачивай “Аркент”. Лиарра должна получить предупреждение. Я вернусь по восточному коридору».

Слова выглядели увереннее расчётов.

Я положила записку на карту и прижала медным компасом Лина. Потом остановилась.

Компас был единственной вещью, оставшейся от брата. Я всегда носила его с собой, брала в экспедиции и держала во время каждого опасного поворота.

Если оставить его Рорку, он поймёт, что я собираюсь вернуться.

Или поймёт, что сама в этом не уверена.

Я забрала компас и вложила в карман. Вместо него прижала записку металлическим измерителем.

До входа оставалось двадцать минут.

Исправный летательный пояс находился у закрытой кормовой галереи. Сам по себе он не мог пройти до узла. Его пластины давали высоту, но плохо удерживали направление внутри встречного потока.

У нижнего сигнального поста хранились две узкие рамы от разбитого дальнего указателя. Я сняла их крепления, присоединила к боковым пластинам пояса и натянула между ними часть запасного сигнального полотна. Получилась лёгкая планирующая конструкция, намного меньше уничтоженного планера Керро. Она не имела двигателя и могла двигаться только по течению, зато боковые крылья позволяли менять угол.

Малый планер выглядел хрупким.

Для короткого пути к точке равновесия этого должно было хватить.

Фенн заметил меня у нижнего поста.

— Госпожа Кловер, зачем вам рамы?

— Проверяю, можно ли отправить в коридор картографический знак.

Он посмотрел на пояс, который я держала за верхний ремень.

— Генерал запретил выпускать людей.

— Знак не человек.

Ложь далась легче, чем следовало.

Фенн помог закрепить правую раму, но, когда я потянулась к левой, удержал деталь.

— Вы собираетесь лететь.

Я могла приказать ему молчать. После слов Рорка мои распоряжения по навигации по-прежнему имели силу командирских.

Вместо этого сказала правду:

— Кассар погибнет, если узел не откроют.

— Генерал найдёт дракона.

— Дракон не прочитает карту внутри сооружения.

— Тогда разбудите генерала.

— Его крыло не выдержит.

Фенн сжал раму.

— Мой отец и сёстры в Кассаре.

— Поэтому я иду.

— Если вы не вернётесь, кто проведёт «Аркент» к Лиарре?

— Основной путь уже нанесён. До выхода остаются два сложных поворота, Восс знает порядок.

— Это не ответ.

Я увидела в юноше Рорка: ту же способность не принимать удобную часть правды.

— Если ничего не сделать, у твоей семьи останется только обычный щит. Я могу дать им предупреждение.

— Генерал просил вас не исчезать.

— Ты подслушивал?

— Весь нижний пост слышал после удара. Труба осталась открыта.

Это могло бы показаться смешным в другой день.

— Я вернусь.

Фенн не отпустил раму.

— Он говорил, что вы отвечаете так, когда сами не уверены.

— Рорк слишком много замечает.

— Поэтому догадается быстро.

— Мне нужно несколько минут.

Юноша посмотрел на восточную сторону, скрытую стенами корабля.

— Я не стану помогать вам обманывать его.

— Тогда не помогай. Просто вернись на пост.

Он оставил раму в моих руках.

— Через десять минут моя смена передаст сигнал генералу.

— Этого хватит.

— Надеюсь, нет.

Фенн ушёл.

Я закончила крепления и перенесла малый планер к кормовой галерее. Повреждённую створку после воронки закрывали два каната. Я освободила их, стараясь не шуметь, затем проверила боковые пластины.

Внизу проходил поток, уходивший к центру бури. Серые нити воздуха отделялись от западной ветви и ныряли под корабль. До разрядного поля оставалось несколько миль.

На палубе меня могли заметить в любой момент.

Я надела пояс, закрепила ремни и разложила узкие крылья планера. Сигнальное полотно натянулось по обе стороны тела. Управлять предстояло двумя короткими рукоятями, связанными с рамами.

В кармане лежал компас Лина.

На внутреннем ремне — сложенная копия старой карты.

Я открыла створку.

Ветер ворвался на галерею и потянул планер наружу.

Последний раз я посмотрела на «Аркент». Ночные огни освещали повреждённые мачты, канаты правого крыла и людей на постах. Где-то внутри корабля спал Рорк, поверивший моему обещанию.

Я нарушала его спустя меньше часа.

— Прости, — сказала я, хотя он не мог услышать.

Потом шагнула в поток.

Планер провалился ниже кормы. Я выдержала два счёта и потянула рычаг пояса. Воздушные пластины раскрылись вдоль спины, подхватили нижний слой и подняли меня над вращающейся серой линией.

«Аркент» начал удаляться.

Я опустила левую раму, повернула к центру и вошла в узкий поток.

Первые минуты расчёт работал. Западная ветвь осталась за спиной, тёмные облака сомкнулись по сторонам, а впереди появилось разрядное поле. Белые дуги проходили сверху вниз с одинаковым промежутком. Я считала их, удерживая планер между ударами.

Первая засечка находилась под широким каменным кольцом.

Я увидела его после третьей вспышки.

Небесный узел поднимался в центре бури, огромный и неподвижный. Три чёрные дуги окружали светящийся стержень, уходивший вверх и вниз за пределы видимости. Между ними вращались каменные пластины размером с корабельные крылья. По поверхности тянулись серебристые каналы, направляя воздух к западной и восточной сторонам.

Древнее сооружение продолжало работать.

Один затвор был открыт к Лиарре.

Второй оставался закрыт.

Третий удерживал разрядное поле вокруг узла.

Чтобы попасть внутрь, требовалось пройти под внешней дугой в момент, когда серебристые каналы совпадут.

Я изменила угол планера.

Встречный поток оказался сильнее расчёта.

Правая рама задрожала. Крепление, которое я затянула у сигнального поста, начало расходиться. Я перенесла вес влево, но планер потянуло к нижнему краю разрядного поля.

Белая вспышка прошла рядом. Полотно на правом крыле почернело по краю, воздух вырвал одну из натяжных лент.