— Керро тогда ещё не был маршалом.

— После Лиарры стал.

Я вспомнила памятные доски в картографическом управлении. Под именем Вальда Керро стояли слова о мужестве, проявленном во время первого дня войны. Он рассказывал курсантам, как прибыл к городу слишком поздно и увидел вражеские корабли над горящими кварталами. Говорил, что поклялся не допустить повторения трагедии.

Клятва построила его карьеру.

Ложь дала ему армию.

— Почему целью стала Лиарра?

— Порт находился близко к границе, но не имел постоянной защиты. Через него проходили торговые суда обеих сторон. Нападение можно было представить угрозой мирным путям и оправдать быстрый ответ.

— В городе жили тысячи людей.

Рорк повернул голову ко мне.

— Керро знал это.

В отражении бой продолжался. «Северный страж» держался над бухтой, пока остальные три судна расходились над жилыми кварталами. Один из кораблей Рорка опустился к северной лестнице. На его борту открылся боковой трап, оттуда начали спускать канаты.

Я знала эту лестницу.

Там отец велел мне бежать. Там Лин выскользнул из моей руки.

— Что произошло возле северной башни? — спросила я.

— Сначала мы открыли путь к дороге за стенами. Люди выходили группами. Потом корабль Керро ударил по верхней части башни и перекрыл лестницу обломками.

— Вы видели, кто стрелял?

— Видел направление, но флагман скрывался за дымом. Тогда я ещё не знал, кто им командует.

— Вы приземлились?

— Мой корабль не мог опуститься между башнями. Я вышел в истинном облике вместе с четырьмя воинами.

В голубом свете появился дракон. Чёрные крылья раскрылись над северным кварталом, серебряный гребень блеснул вдоль шеи.

Рорк.

Он пролетел под разрядом и опустился рядом с разрушенной лестницей. За ним двигались ещё четыре дракона, перенося жителей к северной дороге.

Я смотрела, как человек, которого ненавидела десять лет, вытаскивал людей из моего города.

— Вы знали, что там остались мирные жители, — сказала я.

— Их было видно с воздуха.

— Керро тоже видел.

— Да.

Ответ лёг между нами тяжёлой чертой.

Голубой дракон в отражении поднял обломок башенной рамы. Под ним шевельнулась маленькая фигура в сером плаще.

Я перестала рисовать.

— Это я?

Рорк не отвернулся от картины.

— Да.

Призрачная девочка не двигалась. Одна рука была прижата к груди, в пальцах поблёскивал медный круг. Чёрный дракон накрыл её крылом, когда сверху посыпались новые камни, затем принял человеческий облик и поднял на руки.

Я не помнила его лица. В памяти сохранились тёмная ткань, жар чужого тела и сильные руки, удерживавшие меня во время каждого удара.

Теперь буря возвращала мне то, что исчезло из воспоминаний.

Рорк нёс меня через развалины.

— Почему вы оставили меня за стенами? — спросила я.

— Там стояли повозки, которые вывозили жителей к северным селениям. Я передал тебя женщине с портовым знаком и вернулся к башне.

— За Лином?

— Тогда я не знал его имени.

— Вы нашли мальчика?

Рорк долго не отвечал.

Отражение двигалось дальше. Он вернулся к лестнице, когда верхняя часть башни уже обрушилась полностью. Двое драконов разбирали камни, третий прикрывал их крыльями от летящих обломков.

— Под основанием оставались люди, — сказал он. — Мы вывели троих. Потом «Северный страж» дал второй удар.

Голубой разряд пересёк картину и попал в сигнальную раму.

Металл рухнул на дракона. Серебряный свет прошёл по его правому крылу, развернул и ударил о стену. Именно тогда Рорк получил шрам, пересекавший его грудь.

После удара путь к завалам исчез.

— Лин был там, — произнесла я.

— Я не знаю.

— Вы видели его?

— Нет.

— Но он держал меня за руку перед падением башни. Значит, находился рядом.

— Возможно.

— Вы могли вернуться ещё раз.

— Мог.

В его голосе не было попытки защититься.

— Почему не вернулись?

— Мои корабли начали терять высоту. «Северный страж» обстреливал спасательные платформы. Если бы я остался у башни, из бухты не вышел бы ни один человек, которого мы успели поднять.

— И вы выбрали тех, кого уже спасли.

— Да.

Я закрыла глаза, но картина оставалась передо мной: рука Лина, обломки, чёрный дракон у разрушенной лестницы.

Десять лет я обвиняла Рорка в смерти брата. Теперь узнала, что он пытался вернуться и едва сам не погиб под ударом корабля Керро.

Это не означало, что Лин был спасён. Не возвращало родителей и не уменьшало число погибших. Правда просто меняла направление вины, которую я несла столько лет.

Я открыла глаза и продолжила карту.

— Что случилось после эвакуации?

— Мы вывели из города девять платформ. На них находилось около четырёхсот человек. Ещё два моих корабля прикрывали портовую дорогу. Когда подошли ваши пограничные силы, они открыли огонь по нам.

— Они решили, что вы напали.

— У них были все причины так решить.

— Вы пытались передать сообщение?

— Сигнальная башня была разрушена. Обычные каналы заглушили корабли Керро. Два моих сигнальщика погибли, третий успел отправить короткий код о ложных знаках.

— И этот код не сохранился?

— Его приняла воздушная башня в северном секторе Чёрной бури.

Та самая башня, которую Рорк искал за третьим поворотом.

— Поэтому ваши разведчики летели сюда.

— Они пытались получить запись сигнала. Башня сохраняет все военные сообщения, проходящие через её кольца. Если она уцелела, там находится доказательство.

Я посмотрела на нарисованные следы.

Отражение уже давало доказательство. Оно показывало «Северный страж», номера полков, ложный знак Рорка и удары по городу. Однако воздушные образы существовали только в этом слое и могли исчезнуть вместе с голубым светом. Карта фиксировала движение, но против Керро требовалась запись, которую невозможно объявить моим вымыслом.

— Вы вернулись в свою империю и рассказали правду, — сказала я.

— Рассказал.

— Вам не поверили?

— Поверили достаточно, чтобы засекретить мой отчёт.

Я отложила измеритель.

— Почему?

— Лиарра стала поводом для ответного удара. Пока я возвращался, наши командиры уже подняли флот. Им было выгодно объявить нападение вашей империи доказательством угрозы, даже если настоящие обстоятельства оставались неясными.

— Значит, ваша сторона тоже использовала город.

— Да.

— А вы?

Рорк выдержал мой вопрос.

— Я пытался остановить первый удар. Не сумел. Через три дня получил приказ уничтожить пограничную базу, с которой якобы вышли корабли, атаковавшие Лиарру.

— Выполнили?

— Да.

Одно слово снова оказалось тяжелее оправданий.

— Там были мирные жители?

— Рядом с базой находился рабочий посёлок. Я приказал вывести людей перед атакой. Не все успели уйти.

— Сколько погибло?

— Семьдесят четыре человека по официальному списку. Вероятно, больше.

Он мог сказать, что выполнял приказ. Мог напомнить, что война уже началась, а отказ стоил бы ему командования. Вместо этого назвал число.

— После этого вы продолжили воевать, — произнесла я.

— Девять лет.

— И принимали решения, из-за которых погибали люди.

— Да.

— Тогда почему считаете себя лучше Керро?

— Не считаю.

Я резко подняла голову.

Рорк стоял напротив, опираясь левой рукой о край стола. Повреждённое плечо мешало ему держаться прямо, но он не отводил глаз.

— Я не устраивал нападение под чужим знаком и не уничтожал собственный город ради власти, — продолжил он. — Но война не оставила мои руки чистыми. Я отдавал приказы, зная, что любой удар затронет людей за военными стенами. Иногда выбирал между двумя плохими решениями и всё равно ошибался. Иногда верил сведениям, которые следовало проверить ещё раз. Мне принадлежит ответственность за каждый такой выбор.

— Вы не просите прощения.