— К ручному рычагу. Не наружу.

Он развернулся и побежал вниз.

Я осталась в рубке, следя за углом крена. Правое крыло медленно отходило от корпуса, но поток прижимал его обратно.

— Рорк, ещё два деления!

Ответ пришёл через трубу:

— Рычаг зажат.

— Перевести тягу правого двигателя на максимум на три счёта!

— Раму разорвёт, — предупредил механик.

— Три счёта выдержит!

Двигатель взревел. Крыло дёрнулось и раскрылось наполовину. «Аркент» выровнялся, проходя последний участок белого разлома.

— Сбросить тягу! Удерживать крыло там!

Корабль вышел в тёмный спокойный слой.

Ветер исчез так внезапно, что наступившая тишина показалась ещё одним ударом. Двигатели снизили мощность, корпус продолжал двигаться по инерции. Позади белая полоса закрылась, а воронка скрылась за облачными стенами.

Мы выбрались.

Я опёрлась обеими ладонями о стол. Только теперь почувствовала, как болят пальцы, плечи и спина. На карте лежала новая линия, неровная, проведённая прямо во время полёта.

Она вела из мёртвого потока.

Однако заканчивалась в глубине Чёрной бури.

Рорк вернулся в рубку вместе с капитаном. Восс выглядел так, словно за последние минуты прожил несколько лет. Он подошёл к разбитой стене и посмотрел назад.

— Обратного коридора нет, — сказал он.

— Он закрылся сразу после выхода, — ответила я.

— Можно дождаться нового цикла?

Я изучила движение облаков. Воронка находилась ниже и западнее, но её внутренние слои уже изменили направление. Даже если проход откроется снова, повреждённый корабль не сможет повторить манёвр против течения.

— Возвращаться нельзя.

Восс прикрыл глаза, затем повернулся к Рорку.

— Значит, идём дальше.

Рорк посмотрел на меня.

— Куда?

Впереди тёмный слой расходился двумя длинными лентами. Между ними сиял устойчивый голубоватый свет, не похожий на разряды у внешней границы. Воздух двигался к нему ровно, без опасных завихрений.

— К центру бури, — ответила я. — Другого пути сейчас нет.

Восс вызвал старшего механика и начал составлять список повреждений. Правый двигатель работал, но не выдерживал полной тяги. Внешняя часть крыла была расколота. Два верхних паруса потеряны, третий повреждён. Кормовая галерея оставалась закрытой, автоматическая система управления уничтожена. Все дальнейшие манёвры требовали ручной передачи команд.

Экипаж выжил.

Сто восемьдесят человек вместе с Рорком продолжали держать корабль в воздухе.

Когда капитан ушёл, я сняла с цепочки компас Лина. На крышке появилась новая царапина, но механизм внутри сохранился. Я провела пальцем по кривому крылу, вырезанному братом, и вернула компас в карман.

Рорк стоял у разбитой стены. В спокойном слое ветер лишь шевелил его волосы. Он держал правую руку близко к телу, однако больше не пытался скрыть слабость плеча.

— Спасибо, что выполнили приказы, — сказала я.

— Ты была командиром.

— Восс сомневался.

— Он капитан. Сомневаться входит в его обязанности.

— А в ваши?

— Принимать решение после сомнений.

Я посмотрела на линию, выведшую нас из воронки.

— Вы могли отправить меня в поток и сохранить пояс.

— Мог.

— Почему не сделали?

— Потому что уход не исправил бы твой выбор. Остаться могла только ты сама.

Я вспомнила его слова у галереи и лица людей, мимо которых прошла с поясом в руках.

— Двое погибли из-за моего решения.

— Тайр и Рем погибли в бою за корабль.

— Которого не было бы, если бы я повернула влево.

— Возможно. Тогда разряд преследователя мог расколоть крыло у облачного острова, и мы погибли бы там. Прошлое нельзя пересчитать по маршруту, которым никто не прошёл.

— Вы меня оправдываете?

— Нет.

Ответ был честным.

— Я говорю, что вина должна заставлять принимать другие решения, а не уничтожать человека, который ошибся.

— Вы рассуждаете так из-за Лиарры?

Рорк отвёл внимание к голубому свету впереди.

— В том числе.

Я подошла ближе.

— Вы знали о приказе до нашей встречи?

— Знал, что Керро назначил картографа, потерявшего семью в Лиарре, и связал операцию с третьим поворотом. Мой источник перехватил часть сообщения за несколько часов до вылета.

— Почему не отказались от рейса?

— Тогда человек, пытающийся разрушить перемирие, понял бы, что его обнаружили. Три моих корабля уже исчезли в северном секторе. Кто-то передавал им изменённые схемы, одновременно убеждая ваш штаб, что драконы готовят новый удар. Мне нужен был путь к организатору.

— И вы решили стать приманкой.

— Да.

— Вместе с экипажем.

— Каждый человек знал, что мы ищем причину исчезновения судов. Они не знали имени подозреваемого и способа покушения. Это была моя ошибка.

— Вы признали её перед ними.

— Признание не возвращает Тайра и Рема.

В этом мы были похожи сильнее, чем мне хотелось.

Оба считали, что способны удержать ситуацию под контролем. Оба скрывали часть правды, чтобы люди выполнили необходимое. Разница заключалась в том, что Рорк взял последствия на себя сразу, а я до третьего поворота оставляла себе возможность назвать месть справедливостью.

— Почему вы доверили мне экипаж? — спросила я. — Вы знали достаточно, чтобы запереть меня до входа в бурю.

— Я не доверял тебе.

Он повернулся ко мне.

— Я дал тебе возможность самой решить, кем ты являешься.

— На третьем повороте я выбрала неправильно.

— У кормовой галереи — иначе.

— После того как двое погибли.

— Человек не становится другим одним решением. Ты будешь выбирать снова.

Между нами оставалось меньше шага. Его голос не смягчился, но в нём больше не было холодного недоверия, с которым он передал мне пояс. Я подняла руку и остановилась, не коснувшись тёмного следа у его плеча.

— Разряд попал в вас из-за меня.

— Он попал в меня, потому что я встал между ним и рубкой.

— Вы могли не успеть вернуться.

— Но вернулся.

— Вы всегда отвечаете так, когда кто-то пытается поблагодарить?

— Обычно мне благодарят реже.

Я всё же коснулась края разорванной ткани возле его ключицы. Рорк замер. Под пальцами ощущалось тепло кожи и неровная линия старого шрама.

— Этот след действительно остался у северной башни? — спросила я.

— Да.

— Вы вынесли меня из-под камней?

Он накрыл мою руку своей.

Прикосновение было осторожным, хотя пальцы держали крепко.

— Я вынес девушку в сером плаще. Она не приходила в себя и всё время сжимала медный компас.

Я перестала слышать отдалённый гул двигателей.

Десять лет я помнила только обрывки: тёмный силуэт над собой, чужую грудь под ладонью, шаги по осыпающимся камням. Мне говорили, что меня нашли солдаты моей империи за городской стеной. Никто не упоминал дракона.

— Почему оставили меня?

— Мои люди выводили жителей к северной дороге. Я вернулся за теми, кто оставался у причалов. Когда пришёл снова, дорогу уже перекрыли ваши войска.

— Чьи войска?

Рорк не успел ответить.

Голубой свет впереди вспыхнул.

Он прошёл по тёмному слою широкой волной, окрасил облака изнутри и на мгновение сделал воздух прозрачным. В глубине бури возникли очертания мачт, крыльев и корабельных корпусов.

Я отняла руку и подошла к разбитой стене.

— Что это?

Рорк встал рядом.

— Не знаю.

— Воздушное отражение.

О нём рассказывали в училище, но ни один из преподавателей не видел явление своими глазами. В некоторых областях Чёрной бури потоки удерживали след сильных магических возмущений. Спустя годы совпадение давления и света могло воспроизвести движение кораблей, разряды и сигналы, прошедшие через этот участок.

Перед нами появлялось прошлое.

Прозрачные суда шли сквозь облака без звука. Сначала одно, затем ещё три. Их корпуса были окружены голубоватым сиянием, поэтому я видела даже очертания людей на палубах.