— Генерал, — начал капитан, — вы уверены?

— Да.

— Даже после третьего поворота?

— Особенно после него.

Рорк произнёс это, глядя на меня.

В его доверии больше не было прежней надежды. Он уже увидел, кем я могла стать, когда прошлое оказывалось сильнее ответственности. Теперь передавал мне корабль не потому, что верил в мою безошибочность. Он просто знал: никто другой не способен вывести «Аркент».

Эта власть не оправдывала меня. Она делала цену следующей ошибки окончательной.

Я сняла с пояса цепочку с компасом Лина. Стрелка давно не указывала север, однако свободно вращалась на оси. Если подвесить корпус, он мог показать наклон корабля относительно движения воронки.

— Нужны четыре сигнальных поста, — сказала я. — Нос, корма и оба крыла. Каждый наблюдатель сообщает направление серебристых полос, промежуток между ударами и положение крупных облачных слоёв. Фенн останется на центральной палубе и будет собирать сигналы.

— Он едва не сорвался в начале полёта, — напомнил Рорк.

— Поэтому знает, насколько важна страховочная линия. Но если есть другой сигнальщик с такой же скоростью…

— Фенн справится, — сказал Восс. — Я поставлю рядом офицера.

Я передала компас старшему механику.

— Закрепите цепочку под центральной балкой так, чтобы корпус висел свободно. На полу нанесите восемь направлений. Нам придётся использовать его как указатель крена.

Он взял компас осторожно, заметив вырезанное на крышке кривое крыло.

— Личная вещь?

— Единственная, которой я доверяю больше, чем корабельным приборам.

Механик ничего не спросил и направился к балке.

Пока люди занимали посты, я поднялась в разрушенную рубку. Рорк пошёл рядом, несмотря на то что правая рука едва двигалась. Ветер врывался через разбитую стену, поднимал края карт и свистел между треснувшими пластинами. Навигационный стол держался на одном основном креплении и двух канатах.

Я собрала листы, очистила поверхность от осколков и разложила чистую бумагу. Официальная схема заканчивалась возле третьего поворота. Карта Керро показывала только путь к воронке. Всё, что находилось глубже, предстояло наносить по мере движения.

Первый сигнал поступил с носа.

— Серебряная полоса сверху справа! — передал Фенн через цепочку труб. — Период между ударами двадцать два счёта!

С кормы сообщили о более медленном слое, который двигался в противоположную сторону. Правый наблюдатель видел тёмную стену, поднимающуюся вдоль повреждённого крыла. Слева открывался провал без заметного движения воздуха.

Я нанесла четыре отметки.

Внутреннее кольцо не было неподвижным. Оно вращалось внутри основной воронки, но его ось смещалась. Каждый новый оборот приближал нас к тёмной стене справа. Когда стенка догонит корабль, она прижмёт повреждённое крыло к корпусу и потянет «Аркент» в нижние слои.

— Нам нужно попасть в левый провал, — сказала я.

Рорк стоял у края стола, удерживая карты от ветра.

— Там нет потока.

— Пока нет. Воронка втягивает воздух снаружи и должна где-то отдавать его внутрь. Выброс происходит после каждого третьего сжатия. Мы попали сюда на втором.

— Откуда знаешь?

— По промежуткам между ударами. Первый слой шёл двадцать восемь счётов, следующий — двадцать пять, сейчас осталось двадцать два. Вращение ускоряется. Когда внутреннее кольцо сожмётся до предела, оно выбросит накопленный воздух в сторону пустого сектора.

— И унесёт нас глубже в бурю.

— Да.

— Вернуться через третий поворот нельзя?

Я посмотрела на линию позади нас. Преследователь закрыл вход двумя разрядами. Даже если внешняя стенка разойдётся, «Аркент» с расколотым правым крылом не поднимется против вращения воронки.

— Обратный путь закрыт.

Рорк принял ответ без заметной реакции.

— Тогда идём глубже.

Он сказал это так, словно речь шла о смене курса в спокойном небе. Я понимала цену его спокойствия. На нём держался экипаж, а теперь ещё и моя способность мыслить.

— Для выхода понадобится развернуть корабль носом влево, — продолжила я. — Левое крыло войдёт в пустой сектор первым. Правое должно оттолкнуться от стенки в момент выброса.

— Оно выдержит?

— Если снять с него лишний вес и удерживать раму снаружи.

— Я сделаю.

— Нет.

Он поднял брови.

— Вы приказали выполнять ваши распоряжения.

— Я помню.

— Тогда останетесь внутри.

— На правой раме нужен дракон.

— У нас одиннадцать воинов.

— Двое удерживают кормовой каркас, трое требуются у верхних парусов, остальные понадобятся после выхода, если преследователь найдёт обход. Вы не единственный, кто способен летать.

— Единственный, кто уже знает поведение этой рамы после удара.

— И единственный, чьё правое крыло не раскрывается полностью.

Рорк не ответил.

Я приблизилась, прежде чем успела решить, стоит ли. Через разорванную рубашку был виден старый ожог и новые тёмные следы вдоль плеча. Во время превращения эта сторона принимала на себя повреждение человеческого тела. Ещё один сильный удар мог лишить его возможности вернуться на борт.

— Мне нужен командир внутри корабля, — сказала я. — Человек, который заставит людей выполнить приказ, когда им покажется, что я веду их в ещё одну ловушку.

— Они выполнят.

— После третьего поворота Восс мне не доверяет. Остальные тоже начнут сомневаться, когда я прикажу направить корабль в пустой провал. Вы останетесь рядом и будете повторять мои команды.

— Это всё?

— Нет. Вы будете держать правый ручной рычаг. Для него требуется сила троих механиков, а свободных людей у нас не хватает.

— Уже убедительнее.

— Я не обязана убеждать. Вы передали мне власть.

Его лицо осталось серьёзным, однако в глазах появилось знакомое тёплое выражение, возникавшее каждый раз, когда я отказывалась уступать.

— Приказ принят, картограф.

Второе сжатие пришло раньше расчёта.

Корабль тряхнуло. Разбитая стена рубки прогнулась внутрь, навигационный стол сместился на ладонь, а по правой раме прошёл скрежет. Рорк схватился за стол левой рукой, я — за металлическую стойку. Нас потянуло к открытому проёму.

Один из закрепляющих канатов лопнул.

Стол развернулся, сбив меня с ног. Рорк успел перехватить мой страховочный ремень и притянул к себе. Мы ударились о боковую перегородку вместе. Его рука обхватила меня за талию, защищая от края стола, а моя ладонь оказалась на его груди рядом со старым шрамом.

Под пальцами чувствовалось сильное, частое биение.

Рорк тоже был способен бояться. Просто не позволял страху выбирать за него.

Сжатие ослабло. Корабль выровнялся на несколько градусов, но он не сразу отпустил меня. Наши лица находились так близко, что я различала серебристую нить у его виска и тёмные следы усталости под глазами.

— Цела? — спросил он.

— Да.

— Уверена?

— Вы задаёте один вопрос дважды.

— В первый раз ты отвечаешь из упрямства.

Я хотела возразить, но внизу раздался сигнал старшего механика: компас закреплён, ручные посты готовы.

Рорк убрал руку.

Я отступила и восстановила карту на столе. В месте, где моя ладонь касалась его груди, осталось ощущение тепла. Оно мешало сосредоточиться сильнее, чем шум воронки.

До третьего, решающего сжатия оставалось около минуты.

Мы спустились к навигационному узлу. Компас Лина висел под балкой, его корпус отклонялся в сторону правого крыла. На полу вокруг него механики нанесли восемь линий. Стрелка вращалась внутри, не указывая направления, зато сам медный круг точно показывал крен.

Восс занял место у левого рычага. Рорк подошёл к правому и снял удерживающие канаты. Рукоять сразу потянуло вниз. Он поймал её левой рукой, упёрся ногой в основание и выровнял на текущем делении.

— На этот пост нужны трое, — сказал старший механик.

— Теперь хватает одного, — ответил Рорк.

Я встала между рычагами, откуда видела компас и слышала сигналы Фенна.