— Двое из которых даже не знают, что такое платить по долгам.

— Они считают, что вы сжульничали.

— Пусть скажут об этом в суде, — пожал я плечами. — Но я бы предпочел иной вариант.

— Ну? — Буркнул он.

— Два одинаковых гравилета, выбор по монетке, ставка — миллион.

— Со мной тоже полетите? — Заинтересовался младший граф.

— Предложение для всей вашей пятерки.

Асен вон Лаби задумался.

— Они могут согласиться. Я передам. Что касается меня — я хочу, чтобы ставкой было прекращение этих разговоров и слухов. Вы публично откажетесь от обвинений в мой адрес, то же самое сделает ваша девушка.

Ну да, попробуй Эффу заставь молчать. И у меня не получится, да и у него нет шансов. Впрочем, лично мне заставлять не придется.

— А если выиграю?

Тот собрался было порывисто ответить, но удержался и сказал чуть спокойнее.

— Миллион. Как вы и хотели.

— Пусть будет так, — пожал я плечами. — Разумеется, я не стану летать ни с кем, если прежние долги не будут урегулированы.

Заплатите долги и идите к черту. Времени на вас у меня нет, а заставить все равно не сможете.

Впрочем, тогда они действительно разозлятся. Проще погонять еще раз — у кого-то выиграть, кому-то проиграть. Разбить слитный строй недроброжелателей, чтобы часть стала меня защищать — ведь нет чести выиграть у мошенника. А вот у нормального пилота, не хуже многих — уже престижно. В конце концов, они ведь конкурируют внутри гонки — а значит, вывести их на привычное соперничество меж собой окажется несложно. Там и слова мои забудутся — на квалификации, откровенно говоря, я и не знал, кому их говорю. Умысла не было. Была задача — запомниться. Вот, запомнился, на свою голову…

— Мистер Савой, я не могу решать такое за других…

— Тогда продолжайте слушать плевки за своей спиной. — Отметил я подлетевший ко входу черный гравилет. — Всего доброго, ваша светлость.

Да никуда ты не денешься, организуешь. Явно ведь совершил огромную глупость, попытавшись угробить «Пламенеющую» во время заезда. А признать это — страшно, вот и ерзаешь, пытаясь запугать.

Он ведь даже не догадывается, что я, как та улитка, с удовольствием вернусь в свою раковину незаметности, лишь бы никто не дергал — и никаких обвинений выставлять не стану, даже если видеозаписи будут. Договариваться ему надо с Эффой — а поскольку это невозможно, то лучшим выходом станет забрать у него миллион и в качестве широкого жеста пообещать, что лично я не имею ничего против. А с майором Сойер мы расстались, так что дальше сам.

Надеюсь, за два раза у мистера вон Лаби выработается рефлекс, что беспокоить меня — к финансовым потерям.

— Всего доброго, мистер Савой, — хмуро ответил он. — Учтите, мои друзья вас помнят и не простили.

— Девочкам такое свойственно, — кивнул я, заторопившись к гравилету, рядом с которым уже нетерпеливо перетаптывался поверенный.

— Язык вас погубит, мистер Савой. — Донеслось в спину.

— Пока только сплошные прибыли, — пробормотал я, недоуменно пожимая плечами на вопросительный взгляд мистера Шаема.

Мол, понятия не имею, о чем это он.

Поверенный не стал особо заморачиваться и, как оказалось, вызвал для меня такси — в самом деле, не гонять же личный транспорт графа. Впрочем, и уважение гостю тоже оказано — не простой гравилет, а премиум «Гаранд», роскошный, трехместный, с белым кожаным салоном и предупредительным водителем — и дверь мне открыл, и извинился, что из-за городского пожара маршрут займет чуть больше времени. Машина будет вынуждена сильно огибать город с запада, но в двадцать минут все равно уложимся.

Мне, все, что не пешком — уже без разницы, так что откинулся на спинку кресла и приготовился наблюдать за столицей с высоты. Потом, правда, все же заинтересовался пожаром и принялся искать на новостных сайтах, что там такое чадит прямо с утра.

«Возгоранию на складе лакокрасочных изделий присвоили высшую категорию сложности, работают два десятка пожарных команд, население близлежащих кварталов эвакуировано».

Посмотрел в окно — пожар оставался по левую руку, а высота позволяла плюс-минус определить место. Сильно удивился — надо ведь кому-то ставить склад в довольно дорогом районе, рядом с офисами промышленных гигантов и съемным жильем тамошних работников. Даже на карте города посмотрел — в мобильной версии, там же полистал фото. Ну да, нежилое здание довольно угрюмого вида, с подъездными путями для грузовиков и площадками для воздушного транспорта на крыше — так было до пожара. Каких-то ярких эмблем или названий на фасаде не было, но их хватало на бизнес-центре в примыкающем здании.

В этот момент гравилет резко качнуло, заставив прижать сотовый к подлокотнику, а самому вжаться в кресло. Заревели тревожные системы, в трелях которых пропал мат от водителя, схватившегося за джойстик ручного управления. Почти сразу все смолкло — «Гаранд» выровнялся и лег обратно на курс.

— Это что такое… — Чуть ошарашенно произнес я, усаживаясь как раньше и озираясь по сторонам.

Качнуло вправо — смотрим влево.

От места пожара растеклась, как от камня, брошенного в воду, белесая волна. Взрыв создал в небе словно бы высоченную юлу — детскую игрушку, стоящую на спице — только материалом тут было что-то дымно-белое, уже растаскиваемое проснувшимся ветром по сторонам.

И никакого привычного «гриба» после взрыва. Да и раньше все чадило пепельно-черным — откуда бы взяться этой белизне?..

«Забористые вы мешаете краски».

Над нами и чуть сбоку пронеслись гравилеты полиции и скорых — у них свой эшелон движения.

«Пожарные», — пронеслось в мыслях, и в сердце появилась тоска.

Впрочем, их гравилеты должны быть достаточно защищены, а выходить из них давно не нужно — с высоты работать проще. Надеюсь, уцелели.

— Предписано уходить из города, сэр. — Оправил одежды водитель и озвучил пришедшее сообщение. — Диспетчеры требуют очистить воздух.

— Не будем спорить. — Кивнул я, тоже поправляя сбившийся к верху низ костюма.

Того самого, дорогущего и парадного — доставшегося заботами мистера Хайни. Ничего более достойного для визита к высоким лицам все равно не было, а брать в аренду что-то другое я не видел смысла.

Откочевали мы далековато — под машиной давно исчезли крупные строения и жилые комплексы — вились через поля междугородние трассы и жили своей жизнью полумертвые деревеньки. В небе по соседству мелкими и крупными точками виднелись другие гравилеты, которых тоже убрали подальше — все терпеливо ждали команды.

Новостные ресурсы продолжали вещать про пожар, никаких новых сообщений. А нет, вот — «взрыв на складе лакокрасочной продукции». Значит, продолжают настаивать, что бахнула особо забористая олифа — да так, что долетело до низкой орбиты. Ну-ну…

Впрочем, не эвакуируют город — и уже хорошо. Значит, не радиоактивное и не заразное, а на компенсациях Империя никогда не экономила — выплатят, отстроят все заново… И тех, кто складировал опасные вещи, тоже найдут — если с дымом не ушли в небо. Мне и этого знать достаточно.

Рано или поздно что-то просочится, и появится тема для тихих обсуждений в универе. Да и на работе будет, о чем поговорить — не все же радио слушать. Я же мастерскую так и не бросил — наоборот, первым делом отзвонился начальству и объяснился за отсутствие на ночной смене. Справку мне в больнице со скрипом, но выдали, так что даже штрафа не вышло. Да, на счету лежало больше шестисот тысяч, но деньги имеют свойство быстро заканчиваться.

А еще я хотел купить себе гравилет — и с такой суммой на новый можно даже было не смотреть. Но взять старенький, сильно ушатанный и своими силами починить в свободное время — на это, пожалуй что, хватало. А уж если вернут все долги…

Начальство мастерской сквозь пальцы смотрело на «саморемонт» своего железа, а профиль у нас как раз в починке старого, почти антикварного хлама. Да и вариант может подвернуться прямо на рабочем месте — иногда, услышав сумму за реанимацию древней установки, владельцы грустно увозили свои гравилеты на эвакуаторах, догнивать на задних дворах и парковках. Можно будет предложить продать на месте. Без обмана, естественно — честно рассказав, что дальше эта машина станет пить кровь не из старого владельца, а из меня.