В итоге с ценой в полтора миллиона я не стал спорить, хотя Ноэль выглядел недовольным.

— Не надо баловать моих девчонок, — со смешинкой выговорил я ему. — Почти по сорок пять тысяч каждой, нормально.

Но самое ценное — деньги выдали местными купюрами, а это решало еще одну проблему с обменниками и курсами валют при оплате с карты. Так-то международный курс всех валют один к одному, но процент за конвертирование иногда превышал семьдесят процентов.

Пока я смотрел, как молодой помощник отсчитывает тридцать три стопки денег — весь мужской коллектив солидарно решил не лететь, им отдам наличкой — Ноэль выбил скидку в тридцать процентов, если кто-то из наших решит тут закупиться.

Впрочем, старичок не выглядел расстроенным. Может, тут принято торговаться, а я обидел владельца?..

Деньги выдавались у автобуса под непрекращающийся визг счастья, тут же пересчитывались, с любопытством рассматривая необычные купюры — все песочно-золотые, с изображением главных мест королевства. После чего девушки целеустремленно направлялись двойками-тройками и реже по одиночке в ранее примеченные лавочки. На все про все было дано два часа — впрочем, в мыслях я сразу сделал заметку, что еще час наверняка придется добавить. Но если объявить сразу три часа — то застрянем на все пять.

Мы с Ноэлем остались на улице — сначала просто стояли, потом из недавней ювелирной лавки нам вынесли столик, крупный зонт, два раскладных стульчика и чайный набор. Ну и курицу — для кота, тут же ей захрустевшего у наших ног.

Хотелось, конечно, и самому побродить по магазинам — еще и подарок старосте так и не куплен — но слова принца о возможных недоброжелателях запали в сердце. Так что сначала стоял, а потом и сидел, занимаясь нехитрой математикой — примечал, сколько девушек куда зашли, и сколько потом оттуда вышло. Еще не хватало, чтобы кого-то похитили… Маловероятно, конечно, но снесенный королевский дворец — это тоже не абы какое частое событие.

Ноэль по магазинам тоже не рвался и составлял компанию вежливым молчанием.

— Почему — гаечный ключ? — Отставил он чашку в сторону.

— М?

— Название ордена. Почему Орден Гаечного Ключа?

— Потому что гаечным ключом можно что-то завинтить или отвинтить. Или подрегулировать, — отпил я из своей кружки. — Иногда миру это нужно. Еще можно бить ключом людей, они от этого тоже лучше работают.

— А какие глобальные цели у ордена?

— Тебе какой ключ выдали?

— На десять

— Дорастешь хотя бы до шестнадцатого — может быть, узнаешь.

— А у тебя какой? — Заерзал Ноэль на месте.

Я с осуждением на него посмотрел. Мол, что за вопросы.

— Посвященный младшего ключа не может знать уровень посвящения старшего.

— Понятно… — Озадачился он. — А как я узнаю братьев по Ордену?

— Ты их и так знаешь. У нас звеньевая структура, мастер и два последователя. Со стороны никто не подойдет. — Еще не хватало, чтобы Ноэль выполнял приказы левого слесаря.

— Это легче, — вздохнул он.

— Десятый ключ — от тебя никто и ничего не ждет, — контролировал я улицу и входящих и заходящих в двери девчонок.

— А если захочу большего?..

— Тогда найди себе что-то, что потребует большего. Пока что у тебя только титул, четвертый принц. — Встал я из-за стола. — Прости, мне надо отлучиться.

— Что-то случилось? — Заметил он беспокойство на моем лице.

— Из лавки слева, сиреневый дом, вышли две девушки пять минут назад. А вошли три. — Заторопился я к указанному дому.

Хорошая память на нашем курсе и в профессии — дело обязательное.

Следом пошел и Ноэль, тоже обеспокоенный. Ну и коту стало интересно.

Общую тревогу поднимать пока не стал — улыбался девчонкам, бегающим от лавок к автобусу и складирующим в нем приобретения. Пока все обходилось без скандалов — но надо понимать, что Серебряная улица это все-таки сувенирный ширпотреб, тут вряд ли будет что-то уникальное, ради чего стоит ругаться. Все тут должно быть в оптовых количествах, в обычные дни тут тысячи человек проходят.

Идеальное место, только чего третья девчонка-то не выходит?..

Посмотрел на вывеску — «Картинная галерея Стамма». Странно, что посещений не так и много — в местный книжный и то чаще заходят. Но, наверное, у себя на факультете насмотрелись.

Зашел внутрь, потянув тяжелую дверь — тут же тренькнул колокольчик. Облегченно выдохнул — «потеряшка» стояла спиной ко входу и смотрела на одну из картин. От нас та была загорожена спиной «снегурочки», так что решил осмотреться по сторонам — не просто так же уходить.

Становилось понятно, отчего место популярностью не пользуется: на всех выставленных по стенам картинах изображено почти одно и то же — дворец и еще три-четыре известные достопримечательности Ас-Савата. Все выполнены старательно, трудолюбиво — но все равно словно на фотографию смотришь. Один раз увидел, и больше взгляд не возвращается. Обычные туристические полотна — тут и надпись есть, что тубус прилагается к приобретению бесплатно. Не в раме же его возить. Хотя рамки выставленных картин, пожалуй, подороже самих работ стоят — тут хозяева галереи придумали лихо, вставляя ширпотреб в резное дерево. Без такого обрамления на неслабый ценник они не тянули.

«Ты-то чего тут зависла?» — Невольно родился вопрос к девчонке.

За лавкой стоял совсем уж ветхий дедушка — хоть и не согнутый временем, а горделиво расправивший плечи.

Завидев меня, отметил взглядом. А вот Ноэлю легонько поклонился — да так и замер, завидев королевского кота. Тот от запахов красок расчихался и принялся мотать мордой.

— Все в порядке? — Подошел я к девчонке.

— А? Ой, — смутилась та и выскользнула на улицу.

«Нормально все», — отлегло от сердца.

Автоматически поискал то место, куда смотрела девчонка — и завис сам.

На среднего размера полотне — высотой мне в руку, шириной чуть больше локтя — был изображен скромный сельский сюжет. Нагретое солнцем дерево старого дома — покосившегося от времени; проходящая мимо дорога — грунтовка, разъехавшаяся от недавних дождей, но подсушенная полуденным солнцем. Накрененные заборы вдоль дороги, собранные из мелких досочек, за которыми разрослась трава. И странное ощущение одиночества — будто все ушли. Шелест травы, звук ветра, но твердая уверенность — не залает собака, не скрипнет калитка покинутого двора. От картины и ждать такого глупо — но понимание, что так и будет, что так и есть. И даже пройди все село насквозь по скверной дороге — не увидишь никого. Хоть обзаглядывайся в мутные окна домов, хоть кричи криком…

— Тан?

— А? — Очнулся я.

— Ты минут пять стоишь.

— Сколько это стоит? — Обратился я к продавцу.

— Не продается, — с легким сожалением повел он рукой. — Но вы можете взять на память другие полотна. Я дам хорошую скидку.

— Не надо других. Нужна именно эта.

— Увы. Не могу продать.

Рядом выразительно откашлялся Ноэль.

— Может быть, есть какой-то вариант? — Уточнил он.

— Не продается, — печально ответил старик.

Выразительно чихнул кот.

— Это наша гордость. Многие смотрят, — подошел старик к полотну. — Многие берут что-нибудь другое. — Снял он рамку со стены и переложил на витрину, за стеклом которой лежали мелкие эмальки с видами города.

Ловко снял раму, внимательно огладил картину, словно пытаясь ее запомнить. Затем отработанным движением скатал и уложил в тубус.

— Продать не могу. Могу подарить. — Смотрел он в это время на кота.

— Спасибо. — Не стал я отказываться. — Может быть, ответный подарок деньгами?.. — Протянул я стопки, отложенные для мужиков.

Им потом отдам из своих.

— Ни в коем случае, — поднял тот руку. — Подождите, я выпишу вам документ на владение. — Взялся он за квитанции, с некоторым трудом выдвинув ящик.

— Не тяжело вам одному в лавке? — Поинтересовался Ноэль.

— Обычно за прилавком внуки. Но вчера и сегодня нет туристов, пусть отдыхают. — Осторожно выписывал он буква за буквой.