— Значит, не испортит. А если понадобится — будешь знать, у кого брать.

— Понял, спасибо за совет. — Удержался я от вздоха. — Тебе-то чего-нибудь купить в столице?

Тот, судя по виду, задумался.

— А ты два перфоратора унесешь?

— Лучше Сагго озадачь или друга его.

— Сагго спит. — Кивнул мастер на контейнер с клеткой.

Он эдак всю неделю проспит.

— Пойду будить.

Силами заботливого женского населения, наш арт-директор спал на матрасе, с подушкой под головой, накрытый одеялом. Его даже раздели, частично — ботинки стояли рядом, поверх были сложены испачканные краской брюки.

— Сагго, — присел я рядом на корточки и потрепал его за плечо. — Сагго, вставай.

Тот кое-как открыл глаза, кое-как огляделся. А потом словно рывком очнулся — резко сел и подобрал под себя ноги, накрывшись одеялом.

— Ты чего?.. — Удивился я.

— Я… Я все-таки убил его, да? — Потерянно произнес Сагго, глядя на решетки вокруг. — Тан, я не хотел. Но нельзя трогать режимы сушки на готовом изделии!.. Я говорил ему, а он со своей инструкцией!!!

— Это ты про мастера?

— Д-да… — Ежился он, как от холода.

— Не, он живой.

— А кого тогда я убил? — Смотрел он на меня тоскливо.

— Да никого. Ты в клетке кота моего заночевал. Вчера привезли. Вон, кстати, он ходит, — кивнул я в сторону зала, где ходил королевский кот.

В клетку он заходить не хотел.

— Здоровенный какой.

— Ага. Ты, к слову, вчера ко мне подходил, сказать что-то хотел.

Сагго задумался.

— А, я хотел сказать, что если мастер не перестанет трогать режимы сушки, то я его… Впрочем, разберемся, — вздохнул Сагго, глядя на решетку.

— То-то и оно. — Похлопал я по плечу. — Лет на десять можно уехать. За какой-то режим сушки.

— Но он же погубит изделие!

— А ты за десять лет сколько не нарисуешь?.. И вообще, одевайся, скоро в город поедем. Последний день, хоть на память что-нибудь возьмете.

— Я сутки проспал?..

— Часов двенадцать.

— Мне надо срочно в бокс! — Заторопился Сагго. — Они же без меня целый день!..

Только плечами пожать — мудрость того, что за день ничего не произойдет, придет к нему с годами.

Агитировать ездить с нами не стал — точно останется. Про подарок для старосты тоже как-то неуместно спрашивать. Ладно, в городе разберусь.

Через одну из девчонок всем настрого передал — никаких костюмов горничных. Нечего эпатировать народ.

Был бы умнее — приказал бы одеть обычную одежду. А так — пришлось невозмутимо смотреть, как в заказанный автобус грузится отряд снегурочек. Ну, хоть не карнавальные костюмы — а так, серебристые платьица смотрелись вполне прилично. Медали только оставили в каютах — есть понимание, что по лавкам бегаем, а не на парад. Так-то с ними можно было бы напроситься на дополнительную скидку, но для этого у нас есть принц.

Ноэль к этому времени успел вернуться — шепнул «спасибо», хотя счастливым не выглядел. Сложно радоваться, когда возможный предатель находится рядом с отцом — и до получения определенности тягостное ощущение на душе будет не пересилить.

Зато есть народные лечебные средства от душевной хвори — а именно тридцать пар девичьих ножек, поднимающихся по трапу гравилета. Пока Ноэль наблюдал, аж преобразился духовно — и снова стал спрашивать имена.

Подсказал охотно — все равно сегодня улетаем домой. Четвертый принц то ли забыл о моем предупреждении, то ли думал, что мы задержимся, поэтому строил планы на будущие даты — которым не суждено сбыться. Но разве это отменит радость текущего момента?.. Сожаление будет потом, но былая радость сделает его светлым.

Сам я тоже хотел в автобус, но Ноэль увел в сторону лимузина. Туда же, никого не спрашивая, собрался королевский кот — и как я не отпихивался, он все-таки пролез внутрь и сел на полу, раздраженно хлестая себя хвостом по бокам.

— Ты вот чего не помогаешь? — Возмущенно обратился я к принцу, который всю мою борьбу с беззастенчивой кошачьей мордой провел в созерцании.

— У королевских котов коронная привилегия — нельзя запрещать им куда-то идти. Только хозяин может. — Говорил он нейтрально, хотя глаза смеялись.

Так-то котенок выглядел привыкшим к лимузинам: огромное пространство между рядами аккурат хватало, чтобы ему разлечься и от скуки пытаться поймать лапой мой кроссовок — я сидел нога на ногу — чем он и занимался всю дорогу. Ладно хоть когти не выпускал.

Для закупки сувениров была выбрана Серебряная улица — пешеходная, построенная идеальной прямой между двух линий трехэтажных домиков, на первых этажах которых находились лавки, магазинчики и крупные супермаркеты. Улица располагалась далековато от дворцовой площади, поэтому осталась неповрежденной — в отличие от Золотой улицы, примыкавшей к главному туристическому месту Савата.

«Серебряная» была близко с другим центром притяжения — «Старым городом», частично уцелевшим после бомбардировок прошлой войны, частично восстановленной частью старого Ас-Савата, полностью переданной под музеи, театры, уличные и крытые выставки. Возможно, в надежде, что новая война пощадит наследие и в этот раз, ничего военного на территории даже близко не было.

Ввиду недавних событий, «Старый город» отменил представления — как, впрочем, и подавляющее большинство культурно-массовых организаций города. Как-то неправильно веселить толпу, когда страна лишилась двух принцев — официально не объявлено, но слухи в интернете уже готовили почву. Да и не перед кем — туристов, как уже было сказано, эвакуировали.

А вот Серебряная улица вполне себе работала — да, оставаясь пустынной, но совсем закрыть двери она себе позволить не могла. Аренду надо платить вне зависимости от внутриполитических потрясений, и даже одинокий гость делал ситуацию чуть лучше, чем чистый убыток от дневного простоя. Тридцать же человек смотрелись и вовсе праздником.

Правда, обычными туристами назвать нас было сложно — хотя бы потому, что с двух сторон улицу заблокировали машины полиции.

— Это зачем? — Поинтересовался я у Ноэля, выходя на улицу.

Наш лимузин и вовсе приземлился посреди пешеходной части.

— У вас немало недоброжелателей в городе. — Пожал он плечами. — Зачем давать им информацию и возможность сделать вам больно?

Так-то наш маневр на «Буревестнике» многим сломал жизни и карьеры — пришлось сделать себе отметку, что мы и в самом деле ведем себя несколько легкомысленно.

В любом случае — сегодня домой.

Пока девушки выгружались из автобуса, сходили с Ноэлем в ломбард — он же ювелирный магазин, находившийся тут же, на этой улице.

Встретил нас грустный юноша, оживившийся было при виде меня, улыбнувшийся при виде чалмы Ноэля — и панически сбежавший, когда в лавку зашел кот.

— Кажется, мы тут ничего не продадим.

— Подожди немного. — Хмыкнул четвертый принц.

Вокруг было много стекла, под которым — на полках и витринах — под ярким светом томились ювелирные украшения. Большей частью — выспренные, переусложненные, объемные на вид, но небольшой общей массы. Много изделий из бирюзы — кольца, брошки, браслеты. Отдельные застекленные столы с явной сувениркой — мелкий ценник, диковинный вид. Но ничего выдающегося, к чему хотелось бы подойти и посмотреть внимательнее. В Империи ювелирное искусство поставлено лучше — или просто привычнее и ближе по вкусу.

Слегка смущало, что среди представленных товаров не было ничего похожего на то, что мы собирались продать. Но Ноэль в первую очередь повел сюда — ему виднее.

Минут через пять вниз спустился сухонький старичок в шитом серебром халате и с многочисленными поклонами уточнил, что именно высокие господа хотят приобрести? И пусть высокие господа не смотрят на эти поделки, все самое ценное у него в отдельных кабинетах, куда уже готовы подать прохладный чай и сладости, если у высоких господ есть время.

Высокие господа хотели продать два перстня — уложенные поверх стеклянной витрины перед ним.

Старичок задумался, потрогал их пальцем. Покосился на принца с фибулой на халате, взял перстни в руки и принялся изучать на свету. Хотел было что-то сказать, но углядел королевского кота. Задумался еще сильнее.