«Тан Савой добавлен в чат группы „Жильцы Маяк Резиденс“».

И такая же строчка внутри самого чата — техническая, не удалить. Если выйти сейчас — то строчек просто будет две. А потом и три, потому как въедливая консьерж тут же добавит обратно.

Какая вероятность, что староста не увидит этого уведомления?..

Впрочем, если неприятность случилась, надо принимать ее с гордо поднятой головой. И ни в коем случае не говорить номер квартиры.

Самой ей вычислить будет сложновато — под двести квартир в комплексе: восемь на этаже, двадцать четыре обычных этажа плюс пентхаусы.

«Обойдется», — успокоился я.

Телефон завибрировал от звонка абонента «Староста ((».

— Тан, ты в какой квартире? Я сейчас зайду.

Пу-пу-пу-у…

— Привет. Я уже вышел в универ.

— Я стою у лифтов, они никуда не едут.

— Я не на лифте.

— С какого этажа спускаешься?

— Я не по ступеням, я выбросился в окно, — положил я трубку и упал спиной на кровать.

Телефон снова зазвонил.

— Где именно внизу ты лежишь? — Спросила староста иронично. — Я спускаюсь.

— Подожди меня у подъезда, сейчас буду, — буркнул я.

Вышел в коридор, чутко прислушиваясь, пока лифт, вызванный с восьмого этажа, ехал вниз.

Вдел ноги в кроссовки и тихонько пошел вниз. Лифт вызвал с одиннадцатого, оставив ложный след. На улицу вышел спокойно, отметив старосту в джинсах и белой футболке с длинными рукавами. Волосы подобраны в высокую прическу, в руках — бежевая сумка для бумаг.

Все-таки сегодня практика в Хранилище — туда одеваются практично.

— Доброе утро, — кивнул я ей, чуть сощурившись от яркого света.

— Добрый день, Тан Савой, однокомнатная квартира номер сто пятьдесят пять, договор аренды на четыре месяца, въехал вчера днем, — серьезно кивнула она мне.

Я невольно обернулся — консьерж сдала, не иначе.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо. — Царственно наклонила она голову. — Надеюсь, попытка сокрыть номер квартиры не означает, что ты планировал в тайне предаваться алкоголизму и разврату?

— Почему в тайне? Приглашаю, приходите.

— Тан!

— Да шучу. Вот, решил переехать в столицу. — Медленно направились мы по дороге к университету. — Но, скажу честно, не хочу, чтобы мне кто-то звонил в дверь. Дома я отдыхаю.

— Я и не думала тебя беспокоить.

Ага, поэтому первым делом хотела ко мне зайти… Но говорить ничего не стал, отмолчался.

— А если с тобой случится что-то плохое? — Спросила староста строго. — Я должна знать, чтобы помочь.

— Да скорую вызову, чего тебя беспокоить-то?

— На скорой очень мало бригад биоэнергетиков. — Наставительно произнесла она. — Могут не прислать даже в наш жилой комплекс.

Так-то мало кто хочет учиться пять лет, чтобы потом сидеть не в кондиционированном офисе, а летать по вызовам. Герои, впрочем, тоже есть — но их мало.

— Если что, приду помирать тебе под дверь. — Столь же серьезно кивнул я. — Восьмой этаж, так?

— Шестьдесят вторая квартира, запиши. От лифта налево. Откуда знаешь этаж? — Полюбопытствовала она.

— Проходил мимо, пахнет приятно, цветочки. Сразу подумал про тебя.

Та польщенно кивнула.

На самом деле, цветочки много на каких этажах были — приличный ЖК. По прошлому месту жительства часть бы украли, в оставшихся бы тушили бычки. Да и не было там никогда цветов — что за роскошь.

— Ты уже сообщил в деканат о новом месте жительства?

— Не успел.

— Обязательно сделай. Это важно. — Задумалась она на секунду, словно решая, говорить или нет, но, посмотрев по сторонам, все-таки шепнула. — Я не должна говорить, но…

— Тогда лучше не говорить.

— Это не секрет, — с досадой отреагировала она. — Списки с именами уже лежат в деканате, но их не доводят до студентов, чтобы избежать лишних разговоров.

— Так, а это интересно.

— Нет, лучше промолчу. — Вредно произнесла староста.

— О, мороженое продают. — Увидел я ларек по пути. — Подожди секунду.

Отдав чуть сонному продавцу в два раза больше, чем оно стоит в магазине, вернулся я с двумя эскимо в шоколаде. Одно вручил старосте, второе открыл сам.

— Я верну деньги. Сколько с меня?

— Потом скажу, так что там со списком? — Открыл я обертку.

— Как придет время, узнаешь.

— Как скажешь, — пожал плечами. — Просто подумал, вдруг это будет в интересах нашей группы.

Староста ела мороженое мелкими укусами и раздумывала.

— Ты ведь меня знаешь. Могу начудить, не зная — и всех подведу. А так — буду осторожен.

— В этом что-то есть, — согласилась она. — Знаешь, что будет через девять дней?

— Воскресенье.

Этот день я люблю и вычисляю моментально.

— Тезоименитство Его Величества! — Торжественным шепотом произнесла староста.

— Ага. И в понедельник — тоже выходной. — Поднялось настроение. — Три дня, надо куда-нибудь съездить. Ребят подтянуть, как в старые добрые.

Староста на первом курсе не была идеальной — она даже ходила с нами в клубы. Но потом словно щелкнуло что-то — и появился идеально-правильный биоробот. Как подменили. Именно тогда вместо веселой Ранни Далега она стала просто Старостой.

Мы потом пытались разобраться, что именно случилось — но тогда был обычный мордобой, никто из наших не пострадал. А Ранни и всех девчонок мы доставили до дома.

— Нет, сказать тебе — просто необходимо, — как-то странно покосившись, кивнула девушка своим мыслям.

— Так что за список-то?

— К столь важному событию от университета во дворец направляют выдающихся студентов. В качестве поощрения за достижения в учебе и социально полезную активность. — Словно надиктовывала она.

— Мне не грозит.

— Тем удивительнее, что твое имя оказалось в списке на рассмотрение. Его спускают сверху, им виднее. Деканат должен дать рекомендации и возражения.

— В общем, на три дня — сплав по реке. Как тебе?

— Тан Савой! Будьте серьезнее! Тут не место шуткам!

— А, извини. Твое имя ведь в списке. А я тут со сплавами…

— Мое имя есть в списке, — почему-то мрачно кивнула она. — Второй год подряд. Но я знаю, что есть люди более достойные. Второй год подряд.

— Знал бы, чем помочь… — Развел руками.

— Просто у кого-то все студенты заняты в мероприятиях, а у меня в группе бьют кураторов, и они пишут жалобы. — Более спокойно произнесла староста.

— Кто же знал… Ты бы сказала — я бы в клуб какой записался. Марки бы собирал или что там можно. — Почувствовал я тень вины.

— Я попрошайничать не стану.

— Считай, уже записался. И остальных пинками засуну. В следующем году — обязательно поедешь во дворец. — Пообещал ей.

— Пинками — не надо.

— А как иначе? — Удивился я искренне.

— С людьми надо разговаривать, — назидательно произнесла староста, глянула на меня и загрустила.

— В общем, меня тоже никуда не отправят.

— Да вот, знаешь, ощущение, что шансы есть… — Смотрела она в сторону, заложив руки за спину, после чего изгибы на ее футболке грозили вызвать стойкое косоглазие.

Обертки с палочками от мороженого уже отправились в урну.

— Драка. Тройки.

— Тройки можно исправить. Профессор Хорнет может пойти навстречу.

Да там такой ценник влепят. Особенно после того, как я скажу, что взяток больше не будет — он тут же захочет добрать все упущенное.

— Староста… — Запнулся я, не зная, как сказать.

— Ты платишь ему взятки, я знаю, — величественно качнула она головой. — Я все про свою группу знаю. Надо дать на лапу, много. Он возьмет.

Я даже глаза округлил от удивления.

— Речь о престиже группы, — хмыкнула староста. — Если денег нет, я одолжу.

— Драка, староста.

— Взыскание снято.

— Когда?

— В конце прошлой недели. Я не стала говорить, чтобы ты себе не надумал чего. Людей бить нельзя!..

— С ними надо разговаривать, это я понял. А чего сняли-то?

Та тяжко вздохнула.

— Умер куратор. Передозировка. Недосмотрела служба безопасности, уволили задним числом. Жалоба писалась уже безработным и исключена из документооборота.