— Дарья Павловна, я не хотел бы отпускать Вас сегодня. Приглашаю на обед. Или вы снова сбежите от меня?
Его голос звучал, как запретный плод, вызывая мурашки у девушки.
— Сегодня я тоже сбегу от Вас. Меня ждут в конторе.
И не дожидаясь ответа мужчины, она поспешила к своей коляске. До самого вечера она заставляла себя работать, читала документы, принимала посетителей, ездила к компаньонам, принимала решения, но все это делала механически, постоянно возвращаясь мыслями к Филиппу. Она с трудом дождалась вечера, чтобы поехать домой. Там ее уже ждали братья Обручевы.
— Госпожа, нам удалось только узнать, что его фамилия Максутин. Филипп Гордеевич Максутин, тридцати трех лет. Приехал из Уральского города, владелец небольшого литейного завода, богат, не женат, недавно вернулся из-за границы, куда ездил закупать для своего завода оборудование. Зачем он приехал в наш город, пока не удалось узнать. Общается с большим кругом лиц. Такое впечатление, что он многих знает здесь. С кем удалось поговорить, все отзываются о нем превосходно.
Дарья слушала скупой доклад и кусала губу. Сердце радовалось — вот он, мужчина, который может стать достойным мужем, к которому она тянется так, что просто хочется броситься к нему в объятия, попросить о первом в ее жизни поцелуе, но разум твердил — не спеши, проверь все. Не верь, никому не верь.
— Спасибо, — поблагодарила она братьев.
— Нам продолжать присматривать за ним? — спросил Клим.
— Да, присматривайте. Если будет что-то важное — сообщите сразу, — через минуту размышлений ответила Дарья.
Дарья надеялась, что больше не увидит Филиппа, но на следующий день он появился на пороге ее контры незадолго до обеда. Он вошел в ее кабинет и ей сразу же стало нечем дышать. Дарья успела спрятать под стол свои руки, которые стали дрожать так, что ей никак не удавалось успокоить их.
— Дарья Павловна, добрый день, — мужчина поклонился и улыбнулся. — Решил заглянуть и посмотреть, как живет самая замечательная девушка города, а заодно пригласить на обед. Мне подсказали отличный ресторан, куда не стыдно пригласить такую девушку, как Вы.
Дарья попыталась отговориться, но он осторожно взял ее за руку, поднес ее пальчики к своим губам и поцеловал, глядя прямо в глаза.
— Дарья Павловна, прошу, не отказывайте. Я очень хочу нашего с Вами общения. Прошу.
Она выдохнула, не в силах найти слова, чтобы отказаться, поднялась, вышла в приемную, дала указания своему секретарю. Филипп подставил ей локоть, но она сделала вид, что не заметила этого. Они вышли на улицу, Дарья вопросительно посмотрела на мужчину.
— Мне посоветовали ресторан господина Лазарева. Говорят, сегодня там совершенно замечательное меню.
Дарья согласилась, ресторан и вправду был хорош, но она поняла к своему ужасу, что не сможет съесть ни кусочка в присутствии Филиппа. Его мужская харизма подавляла ее, заставляла чувствовать себя слабой девочкой, а еще обязательно прильнуть к нему, поцеловать такие соблазнительные губы, которые ей стали сниться по ночам.
— Знаете, Филипп Гордеевич, я не смогу составить Вам компанию за обедом. Я слишком мрачно выгляжу для подобного случая. Вас будут осуждать, увидев в обществе Черной дамы.
— Мне все равно, что будут говорить другие, я просто хочу пообедать с Вами. А вот за обедом Вы расскажете мне, почему Вас так боятся.
— Я не хочу об этом говорить, прошу понять меня и не требовать рассказа.
— Извините, не хотел задеть Ваши чувства. Но все равно прошу, если не хотите в ресторан господина Лазарева, тогда в другое место?
Она вздохнула, отделаться от Филиппа не получится.
— Хорошо, я согласна.
Они шагом дошли до ресторана, который находился совсем недалеко от ее конторы. Даша шла и представляла, какие завтра поползут по городу слухи и сплетни.
— Филипп, Вы не боитесь, что Вас будут осуждать за связь со мной?
— Совершенно не боюсь, — он улыбнулся. — Меня сейчас больше волнует — не сбежите ли вы от меня.
— А Вы побежите меня догонять?
— Да, Вы единственная девушка, за которой я бы побежал с огромным удовольствием.
Дарья с трудом сдерживала свои эмоции, чтобы улыбка не лезла на ее лицо. Впервые ей хотелось просто улыбаться, почувствовать себя живой, нужной, понять, что есть человек, которому она не безразлична, который пришел к ней на помощь и теперь у нее появилась возможность осуществить свой очередной проект. Оба была благодарна Филиппу, и что-то еще было в ее душе, что заставляло алеть ее щеки.
Обед прошел под легкий разговор, Филипп не лез к ней с расспросами о семье, рассказывал о своем деле, похвастался о своей поездке заграницу, рассказывал много интересных историй. Она улыбалась и «оттаивала».
— Дарья, может сходим погулять? — спросил он, когда после обеда проводил девушку до конторы. — Я понимаю, что Вы очень занятой человек, но отдыхать тоже необходимо. Предлагаю в воскресенье сходить в общественный парк. Говорят, что по выходным там играет духовой оркестр.
Он смотрел на нее и улыбался такой улыбкой, что она невольно улыбнулась в ответ и согласилась. А уже дома ругала себя — как она могла согласиться на такое, что потом будут о ней говорить? Снова пойдут сплетни. Может ей хватит одной волны сплетен? Но сердце упорно не хотело слушать доводы разума, требовало такой маленькой слабости — обычной прогулки. И она согласилась. Даже впервые за все эти годы она надела не черное платье, а цвета холодной стали, позволила себе белое кружево на рукавах и по вороту, оставив всю ту же вуаль на лице. Лушка, ее служанка, помогала Дарье собираться на прогулку и прятала от своей хозяйки улыбку. Девушка была рада за Дарью, впервые она видела в ее глазах желание жить и быть красивой.
Дарье казалось, что она теряет голову, ей было мало тех часов общения с Филиппом, которые могла позволить себе. Хотелось однажды сесть перед камином в уютной гостиной, взяться за руки и просто так сидеть, смотреть на огонь, чувствовать человека рядом. Он ни о чем не спрашивал ее, был весел, предупредителен, просто был рядом. С ним было легко и хорошо, и Дарья стала мечтать о том, что их встречи могут иметь продолжение, возможно они смогут стать более близкими друг другу, тем более все чаще Филипп брал ее руку в свои ладони, долго смотрел на нее своими темными глазами, от чего по ее телу растекалась истома. Она становилась такой мягкой, податливой, ноги отказывали повиноваться. С огромным трудом ей удавалось удерживать себя в руках.
Их встречи продолжались целый месяц. Но однажды Филипп сказал, что ему надо вернуться домой, куда прибыло оборудование. Он должен проследить за его установкой и запуском. Настроение Дарьи, такое хорошее с утра, стремительно покатилось вниз. Он уедет, и они больше никогда не увидятся. Сердце сжалось от тупой боли. Мужчина заметил это, улыбнулся ей виноватой улыбкой, потом взял ее руку в свою ладонь, поцеловал.
— Дарья Павловна, обещаю, что я вернусь к Вам. Мне нужно многое сказать Вам. Мы обязательно должны обо всем поговорить. Прошу, не надо расстраиваться, через два месяца я вернусь к Вам или за Вами. Обещаю, что я приеду сюда еще до Новогоднего бала.
И впервые он склонился к ней и осторожно поцеловал ее в щеку.
— Обещаю, что я приду к тебе сразу, как только смогу. Дождись меня, Дашенька.
Сердце застучало, как ненормальное, а разум отключился. Из глаз были готовы политься слезы, и Дарья закусила с силой губу.
На следующий день Филипп уехал и сразу же стало пусто в жизни Дарьи. Она с трудом заставила подняться с постели на следующее утро и поехать на работу. Ей что-то докладывали, она только кивала головой, не понимая слов. Филипп уехал и забрал с собой ее сердечко, которое так давно хотело и искало любви. Ей казалось, что он пошутил над ней, но через две недели получила от Филиппа письмо, в которой он писал ей, как идет установка оборудования, как он ругается с мастерами, подгоняет их, чтобы быстрее вернуться к ней.
Дарья улыбалась, читая письмо. Потом убрала его в стол, чтобы никто случайно не нашел его. Казалось, что она должна хранить свои чувства в тайне, хотя в городе упорно ходили слухи о ней — один невероятнее другого. Но как и в прошлый раз, она просто не обращала на них внимание. Братья Обручева не нашли на Филиппа никакой информации, которая открывала бы его с какой-либо другой стороны. Казалось, что он всегда был открыт и честен с Дарьей. Но ее разум по ночам, когда сердечко успокаивалось, продолжал подкидывать Дарье неприятные мысли. Больше всего ей не было понятно, что связывает его с городским головой. Они были совершенно разные — мелкий противный до желания помыть руки после общения с ним Краснобаев и Филипп, к которому ее тянуло, как женщину.
