Глава 4

В висках начинает греметь пульс.

— Я не буду с тобой разговаривать на эту тему, – мой тихий голос звучит ровно. — Ближе к делу, – предлагаю настойчиво.

Лицо Платона заметно меняется. С его ухоженного довольного лица исчезает усмешка. Он вытягивает губы, пронзая меня ледяным взглядом, прожигающим меня насквозь.

Мне кажется, Платон считывает с моего взгляда моё состояние, в котором плещется буря эмоций. Которую я пытаюсь скрыть от него.

Я сглатываю, сдерживая слова. Не отвожу от него взгляда, испускающего злость, накрывшую меня.

Выдвигаю стул и медленно отпускаюсь на него.

Облокачиваюсь на высокую спинку стула, перекинув ногу на ногу. Складываю руки у себя на груди.

Вцепляюсь в него своим проникновенным взглядом.

В груди разгорается пламя, захватив меня в свой плен.

— Ты полностью станешь зависеть от меня, если решишь уйти или подать на развод, – громом звучат его слова в моей голове.

Мышцы стягивает от напряжения и от его жёстких слов.

Ледяная волна тушит пожар внутри меня.

Мне так хочется сорваться сейчас с места и разрушить всё вокруг.

Так хочется уничтожить Платона.

Но я сдерживаю себя. Уже ощущаю боль на своих влажных ладонях от острых своих ногтей.

— В чём подвох? Зачем тебе я нужна? – продолжаю спокойно.

Платон ухмыляется, снова наклоняясь ко мне ближе. Прищуривается.

— А говорила не хочешь со мной разговаривать на эти темы, – подмечает с ехидством. — Запомни, Кира, – в глубине его глаз танцуют языки пламени. — С сегодняшнего дня я буду решать, что тебе делать. Я буду контролировать твой бизнес. Я буду тебе разрешать покидать наш дом, когда захочу. У меня ты будешь спрашивать разрешение… — задыхаясь, выпаливает Платон. Его глаза наполняются кровью, а на виске пульсирует вена.

Его пальцы сжимаются в кулаке, на котором тут же прорисовываются белые плети сухожилий.

Он шумно глотает.

Платон старается дышать ровно, насколько это возможно.

Мне кажется, его горячее дыхание долетает до меня через стол, разделяющей нас, ставший моим щитом.

Собираюсь силами. Крепко стискиваю зубы. И наклоняюсь к нему, словно делаю ему вызов.

— Нет, – выдаю ему решительно громким голосом. — Я не твоя. И больше никогда не буду твоей. Мне жаль, что ты был моим мужем. Я ошиблась в своём выборе.

Моя грудь заметно вздымается от разогнавшегося резкого дыхания.

— Ты не можешь так со мной разговаривать, – рявкает на меня Платон. — Я твой муж, и ты должна слушаться меня во всём.

Нервно усмехаюсь, откинувшись назад. Взмахиваю волосами. Поправляю их рукой, запустив в них пальцы. Лохмачу.

— Могу, – кидаю холодно. — Ещё как могу. Своей любовнице можешь указывать. Не мне.

Платон сдвигает брови, потушив огонь во взгляде.

Смыкает пальцы перед собой.

— Ты о Вике, что ли? – его голос становится вкрадчивым, мягким. — так это недолго исправить. Она мне была нужна лишь, как отдушина, – говорит о ней хладнокровно, словно о вещи. — Ты всегда в своих делах, в своих разъездах. Обо мне ты подумала? Рядом с тобой я стал одиноким мужчиной. Это при живой-то жене.

Принимаю его слова, как обвинения в свой адрес.

— Для тебя это пустяки? Мелочи? – провожу рукой по напряжённой шее.

— Конечно, – плечи Платона устремляются вверх.

Мне становится страшно. Ведь он и на самом деле так думает.

— Я брал её несколько раз на отдых, чтобы не терять свой имидж, – продолжает Платон. — Ты же знаешь, что мой бизнес должен быть безупречен во всём. Меня должны окружать красивые женщины, дорогие машины и вещи, – от его величия огонь снова загорается в его широко распахнутых глазах.

— Мне не понять тебя, Платон, – выдаю ему с усмешкой жалостливо. — Я думала ты любил меня, а не всю эту мишуру вокруг, которую сам же и создал.

— Без этого мне не прожить, Кир, – вцепляется в меня воодушевлённым взглядом. — Это моя жизнь. Я люблю её такой. Понимаешь? – бьёт ладонью по своей широкой груди, устремляясь ко мне ближе. — Без этого всего – я не что. И да, мне мало тебя одной.

Разглядываю лицо Платона, кажущегося мне бездушным.

От моего мужа не осталось и тени. Он исчез и оставил взамен злобного заносчивого нарцисса вместо себя.

— Раз так, – начинаю я. — Давай разведёмся и будем жить так, как желаем. Каждый будем проживать свою жизнь.

Предлагаю ему такой вариант, а с его взгляда считываю приближающуюся опасность.

— Нет, Кира, – препятствует он мне звенящим голосом. — Всё останется так, как есть.

— Зачем я тебе нужна?

Платон облизывает зубы.

Обнажает их своей неподражаемой фирменной улыбкой.

— Не понимаешь? Совсем не понимаешь, Кир?

— Не понимаю, – мой голос немного вибрирует. — Не понимаю, зачем меня удерживать возле себя. Объясни мне, – напираю на него.

— Хорошо, Кир, – на его лице играют желваки. — Если просто, – останавливает на мне холодный взгляд, сделав паузу. — Ты – жена. Вика – любовница. Причём очень удобная. Всегда под рукой. Не воспринимай её серьёзно.

Глава 5

— Ты бредишь? – качаю головой, как болванчик. — Я не могу больше слушать весь этот твой бред. Достаточно с меня.

Воздуха становится слишком мало, чтобы свободно дышать. Делаю глубокие вдохи и длинные выдохи.

— Она всего лишь модель, Кир, – продолжает Платон. — Девушка – удобная для меня во всех смыслах.

— Которой ты жалуешься на меня, – дополняю я не выдерживая. — С которой так мило беседуешь. Которая в костюме из моей последней коллекции. Коллекции, которая ещё не поступила в продажу, – мой голос звучит громче.

— Ну знаешь, – возражает Платон. — Мы не думали, что ты припрёшься в ресторан посреди ночи. Именно в этот. Чего тебе в нём понадобилось? Что тебе не спалось этой ночью? Спала бы себе спокойно дома и ничего не узнала бы. Меньше знаешь, крепче спишь. Зря, что ли, придумали? А от одного костюма от тебя не убудет.

Провожу кончиками пальцев по своему гладкому лбу.

— Вы были в моей мастерской? – дотрагиваюсь до приоткрытых губ кончиками прохладных пальцев. — Ты же должен был лететь куда-то по делам.

— Моя командировка отменилась, и мы поехали с Викой в ресторан. И мы были в твоей мастерской, когда ты уезжала по своим делам. Что в этом такого. Нам захотелось разнообразить свою интимную жизнь. И Вику посетила мысль поехать к тебе.

— У вас ещё и близость там была? – задаю вопрос дрожащим севшим голосом.

— Не заморачивайся, Кир, – жестикулирует руками в воздухе. — Это всего лишь небольшое моё развлечение. Относись проще. Не будь душной.

Какие слова. От своей любовницы успел понабраться, наверное.

В голове никак не укладывается, как вообще можно так мыслить и рассуждать.

Вот результат нашего минимального с ним общения.

Оказывается, мы плохо знали друг друга. И в тот день, когда я встретила Платона в ресторане вместе с любовницей, я очень скучала по нему, поэтому решила скоротать свой вечер в нашем любимом с ним ресторане. В ресторане, который напоминал мне о счастливых днях моей семейной жизни.

Платон не мешал мне активно строить свой бизнес. Не мешал заниматься его развитием. Предлагал свою помощь. Я право подписи доверила ему, и все вытекающие из этого обстоятельства. А теперь попалась на его уловки.

— Я в курсе, что ты изменила в документах некоторые пункты, чтобы у меня не было возможности управлять твоим бизнесом. Не буду перечислять всего, что знаю. Поэтому давай просто будем жить с тобой, как прежде. У меня должна быть жена. Она должна быть такая, как ты, – чеканит каждое слово Платон. — Красивая. Сексуальная. Верная. Только такая девушка должна быть рядом со мной. От которой веет нежностью. Какой-то первобытностью, я бы сказал.

— А любовь? Что с ней? Существует в твоём понимании любовь? – выгибаю бровь.

— Это и есть любовь, Кир, – хмурится Платон.