Делаю усилие, чтобы сглотнуть.

— Сиди здесь. Не выходи, – быстро проговаривает Захар и выходит из автомобиля.

Я оборачиваюсь, когда дверца машины открывается. Когда Платон вцепляется в меня холодным злобным взглядом.

Пышный букет летит в неизвестном направлении, приземляясь на мокрый асфальт от только что прошедшего дождя.

Захар препятствует Платону приблизиться ко мне. Он останавливает его, прочно обхватив его запястье своими крепкими пальцами. И ослабляет их, когда Платон оказывается за ним.

— Ты кто такой? – рявкает на него Платон. — Что ты здесь делаешь? С моей женой? — задаёт вопросы раздражённым голосом с нажимом.

— Платон… – выхожу из машины. — Что ты здесь делаешь?

— Я не буду перед тобой отчитываться, – громом звучат слова от Захара.

— Не лезь в мою семью, – угрожающе смотрит Платон на Захара. Сверлит его взглядом, широко раскрыв глаза. Не моргает. Желваки играют на его лице. — Кира моя, – шипит Платон, раздувая ноздри. Смотрит исподлобья.

— Вы разводитесь. О какой семье может идти речь? – делает замечание Захар. — Наши отношения с Кирой тебя не касаются.

Отношения?

Почему меня никто не спрашивает?

Я никому ничего не обещала. С Платоном я развожусь. С Захаром мы едва знакомы, чтобы говорить о каких-либо отношениях.

— Оставьте меня в покое, – громко проговариваю им. — Оба, – перебираю их взглядом поочерёдно.

И, не дожидаясь их ответа, направляюсь к входной двери подъезда, стараясь успокоить своё разогнавшееся дыхание.

Слышу за спиной, как останавливается подъезжающая машина. Оборачиваюсь. Такси.

Убеждаюсь, что Захар садится в неё и уезжает.

Платон опускается на мокрый бордюр. Широко расставив ноги, упирается на них своими руками, согнутыми в локтях.

Запускает пальцы в волосы. Вцепляется в них.

Я слышу, как вырываются стоны из его груди.

Ненависть перерастает в жалость. В желание помочь ему. Поговорить с ним. Успокоить.

Решаю подойти.

И когда подхожу ближе, вижу, как приподнимаются его плечи.

Я впервые вижу, как плачет мужчина.

— Платон, ты чего? – спрашиваю его тихим беспокойным голосом.

Он затихает. По всей видимости, он не предполагал, что я могу подойти к нему.

Потом вытирает своё лицо ладонью.

— Пффф… – протяжно выдыхает через рот. Решается взглянуть на меня. — Ты чего пришла? – фыркает он, шмыгая носом.

Растирает подрагивающими пальцами свои глаза, поблёскивающие в свете уличного освещения.

— Увидела, что ты не ушёл. Что опустился на бордюр. Подумала, что тебе плохо, и решила подойти, – говорю с ним искренне.

— Вот только жалеть меня не надо, – пытается делать голос твёрдым, но у него не получается. Он слышится мне, как крик души, вырывающийся из грудной клетки Платона, которая грузно вздымается при каждом его глубоком вздохе.

Присаживаюсь напротив него, согнув ноги в коленях. Обнимаю себя за открытые плечи, успев замёрзнуть от прикосновений прохладного вечера, ставшим таким после прошедшего дождя.

— Как так произошло? – задаёт вопрос Платон, глядя в пустоту стеклянными глазами. — Почему именно с нами?

— Не знаю, Платон. Жизнь сложная. Просто у нас с тобой разные ценности. Разные взгляды, – стараюсь подбирать слова и говорить как можно мягче.

— А чем же они отличаются, Кир? – поднимает печальный взгляд на меня. — Твои от моих.

Немного задумываюсь, поджав губы, опустив свой взгляд.

— Ответь мне, – настаивает Платон. — Может, тогда я пойму. Может, ещё не поздно нам с тобой снова сойтись и начать всё сначала.

Его слова режут мой слух. Задевают мою кожу, царапая её изнутри.

— Я не могу делить своего мужчину с другими женщинами. Не могу думать о другом мужчине в отношениях. У меня нет двойных стандартов. Я не могу врать, – воспроизвожу ему свои мысли. Облизываю пересохшие губы. — Я не могу предать своего любимого человека.

Платон задумывается. Выдвигает челюсть вперёд.

— Ты обвиняешь меня? – глядит на меня исподлобья. — Не ты ли поспособствовала моему поведению, когда занималась своим любимым делом? Не ты ли сделала меня одиноким? – дрожащий тихий голос Платона перерастает в шипящий.

Першение в горле становится не выносимым, когда к нему добавляется удушающая стальная удавка.

Растираю горло рукой, выпрямляясь во весь рост.

Я ощущаю, как пощипывает в носу. Слёзы просятся наружу.

Возможно, мы отдалились из-за моей работы. Но разве для любви помеха расставание? Была ли она у нас вообще?

Может просто наша влюблённость переросла в привязанность?

Нас обоих всё устраивало.

Мы верили в наше существование семьи по-своему.

Платон выстроил для себя другую жизнь, в которой для меня не было места.

И, не приди я тогда в наш с ним любимый ресторан поужинать в одиночестве, не знаю, как сложилась бы наша дальнейшая жизнь.

Сколько бы мне пришлось ещё жить во лжи и предательстве.

— Ты сделал свой выбор, – говорю ему, поразмыслив немного над его вопросом. — Ты не стал обсуждать со мной нашу жизнь. Ты стал искать утешение на стороне. Ты предпочёл предать меня, Платон. В отношениях нужно уметь слышать друг друга. Ты же просто решил слиться.

Платон усмехается, качая головой.

Поднимается с бордюра, очищая рукой свои брюки.

Вдумчиво смотрит мне в глаза.

— Ты сможешь простить меня, Кир? – задаёт вопрос прокашлявшись. — Я исправлюсь. Я всё понял.

Глава 19

Только я не верю ему. Всеми фибрами души сомневаюсь в правдивости его слов.

— Скоро состоится второе слушание. Нас разведут. Я не поменяю своего решения, – произношу уверенно. — Я сильно обожглась с тобой, Платон. Я не смогу тебе больше доверять.

Он затихает, остановив свой печальный взгляд на моих глазах. Я чувствую, как между нами нарастает напряжение. Я слышу, как шумит его глубокое дыхание.

Я стараюсь контролировать своё дыхание. Изображаю безразличие, едва выдерживая его проникновенный взгляд.

— Я слишком поздно понял, что ты для меня значишь, Кир, – его голос звучит спокойно и хрипло. — Ты можешь не верить мне. Это твоё право. Но я должен донести это до тебя. Не хочу выглядеть мерзавцем в твоих глазах.

Его слова немного цепляют меня и наводят на мысль.

— Если так, то ты не станешь препятствовать нашему с тобой разводу. Ты согласишься на все мои требования, которые заявлены в суде. Ты перестанешь преследовать меня, – выдвигаю ему условия, пользуясь ситуацией.

Губы Платона растягиваются в узкую полоску. Он запускает руки в карманы узких брюк. Переминается с пяток на носки.

Потом останавливается. Лохматит себе волосы рукой, гипнотизируя меня взглядом.

Я просто жду. Жду, на что способен Платон. На что он решится. Какой вес имеют сказанные им слова.

Он облизывает губы. Кусает их.

Не произношу ни звука.

— Мне нелегко будет это сделать, Кира, – выдыхает он, прикрыв глаза склеенными от слёз ресницами. Потом резко открывает их. — Надя уже достаточно поработала над нашим с тобой делом. Суду предоставлены нужные документы, где я выдвигаю ряд своих требований. И они, сама понимаешь, не в твою пользу.

Пытаюсь осмыслить услышанное. Изучаю поведение Платона, который никак не может проконтролировать движение своих рук.

— Ты можешь отозвать своё заявление, – хочу проверить его. — Окончательное решение не принято. Что тебе мешает?

Ёжусь от холода, но очень хочу продолжить разговор с ним, поэтому не ухожу до сих пор.

Ещё немного и я начну пританцовывать на месте.

Зубы вот-вот начнут исполнять барабанную дробь. Стискиваю их.

— Пойми меня, – взывает Платон мягким голосом. — Я не могу отдать тебе свои деньги. Я столько лет работал, чтобы ни в чём себе не отказывать. А ты? Мы разведёмся с тобой. Ты заберёшь у меня их, и мне придётся начинать всё сначала. Без тебя. Есть смысл у меня отзывать документы? М?

— Мне не нужны твои деньги. Ты знаешь об этом. Знаешь и то, что я просто хочу сохранить свой бизнес и хотела бы оставить за собой помещение, где находится моя дизайнерская студия, – выдвигаю свои требования на месте. — И каждый остаётся со своим счётом. На твою жилплощадь я не претендую.