Екатерина побледнела, в тусклом свете единственной лампы Михаил отчетливо разглядел ее испуг, батюшку она своего знала хорошо. Он вообще удивлялся, как в этой семейке беспринципных, жестоких тварей выросла столь чудесная, добрая девушка.
— Отзываем черных духов, только Вулкан останется, совсем без охраны нельзя, но потом его тоже надо будет в ловушку загнать. Ир, договорись с ним, сейчас нельзя дать понять охранке, что он необычный, у нас и так проблем много намечается.
— Сделаю, — отозвалась недовольным голосом ловчая и присела рядом с вольным зверодухом.
Михаил же оглядел остальных:
— Ладно, хватит лясы точить, время не ждет. Ночь, конечно, плохое время для прогулок, но делать нечего, надо побыстрее до своих добраться, — произнес Бельский, закидывая себе за спину ранец. — Осталось решить, куда идти, в Создаль или в Заставный?
— Заставный, — отозвался Берг, — до него ближе. Да и без разницы, завтра вечером что ты, что я, да и Верд тоже окажемся в подвалах тайной канцелярии Создаля. Ладно, идем что ли? Как там древние говорили — перед смертью не надышишься?
Карабкаться по крутым склонам оврага в темноте было то еще мучение. Аглаю вообще пришлось на веревке тянуть, сама она ни за что бы не выбралась. Дорога, ведущая в Заставный, была пустынна. Михаил, не долго раздумывая, зажег лампу. Весь отряд сгрудился вокруг него и неспешно шагал к темному городку. Глубокая ночь, люди, которые остались, спят, у реки на рубеже светло, там и факелы горят, и фонари артефактные. Отряд шел открыто, не прячась, тем удивительнее было то, что до самых окраин никто их не остановил. Только когда до крайних домов оставалось шагов двадцать, на развилке дорог, одна из которых вела к крепости, вторая к разрушенному мосту, вспыхнул светильник, и обнаружилось, что там стоит деревянное укрепление. Рядом несколько коней, а на дорогу вышел крепкий мужик лет сорока, со знаками различия прапорщика, а вот мундир у него был темно-зеленый.
— Стой! — крикнул он, обнажая артефактную шпагу, над стеной появилось еще двое солдат с самострелами в руках, взявших Михаила и остальных на прицел. — Кто такие? Назовите пароль!
Михаил вздохнул и, выйдя вперед, четко произнес:
— Боярин Михаил Иванович Бельский, капитан четвертой роты первого батальона первого полка экспедиционного корпуса Белоградской империи. Со мной боярин Берг Николай Андреевич, старший дьяк тайной канцелярии, и рядовой Верд Никорт из второго полка. Остальные гражданские — княгиня Ирина Николаевна Воронецкая, княгиня Екатерина Федоровна Долгорукова, жена боярина Берга Аглая Никитична Берг и их дети Никита и Варвара. А пароля мы не знаем.
— Ох, ты ж! — ошарашено произнес кто-то из стрелков, прячущихся за стеной укрепления.
— А ну, заткнулись! — рявкнул на своих озадаченный прапорщик, после чего посмотрел на Бельского, уже стянувшего плащ из шкуры ксанса и одетого в свой мундир, на котором в свете лампы был отлично виден капитанский шнур. — Оставайтесь на месте, ваше сиятельство, сейчас я вызову офицера, пусть он разбирается.
Михаил кивнул и, бросив свои сумки прямо на утоптанную до каменного состояния дорогу, уселся на них. Остальные поступили так же. Семейство Берга жалось к боярину, Екатерина и Ирина к мужу, один Верд вроде как сам по себе, но он не печалился, сел на свой ранец и, следуя примеру Николая Андреевича, закурил.
Прапорщик же вернулся обратно за стену крохотной крепости, откуда наверняка вел разговор со своим командиром. Стрелки же продолжали целиться в Бельского и сотоварищей. Михаил, глядя на это, улыбнулся. Интересно, чего они хотели добиться? Против двух одаренных самострелам, заряженным артефактными болтами, с одного выстрела не пробить даже базовую защиту, которую выставлял дух, а об усиленной даже артефактным поясом, и говорить нечего. Зато Михаил мог одним ударом вспышки снести эту стену, этот домик и всех, кто в нем находится. Но пока их не начнут в открытую убивать, он этого делать не станет, пока что он пришел к своим. Да, они будут его долго допрашивать и сомневаться, но в итоге удостоверятся, что он не предатель. А еще он знал, что сидеть ему в затворе дольше остальных, потому что он не такой, как все, и пока дело не прояснится, ох, и налюбуется он на бетонные стены. Но больше всего он опасался князя Долгорукова, если жива скотина, то он быстро выяснит, кто вернулся, и сделает все, чтобы этот затвор Михаил не покинул.
— Миш, мне страшно, — прижавшись к мужу, произнесла Екатерина, при этих словах Ирина вздрогнула и с силой сжала пальцы Бельского.
— Все будет хорошо, милая, — попытался он ободрить артефакторшу.
Но тут в ночной тишине раздался топот копыт. Несколько секунд, и на перекресток вылетел конный отряд из двух десятков всадников, у каждого в руках был шест, на котором покачивалась лампа, освещавшая все вокруг на пяток шагов.
Ирина кинула на землю пустую ловушку, и Вулкан, нехотя и скалясь, следуя приказу, все же забрался в хранилище. Михаилу было очень жалко вольного зверодуха, но другого выхода не было.
Всадники обогнули сидевших можно сказать прямо на дороге путников и окружили. У одних в руках было артефактное оружие, у других самострелы, заряженные рунными болтами.
Предводителя конников Михаил узнал почти сразу, боярин Рейн — майор его полка, командир батальона, непосредственный начальник Бельского.
— Счастлив видеть вас в добром здравии, ваше сиятельство, — поприветствовал он своего командира и партнера по карточному столу в офицерском клубе. — Как там моя рота, все ли живы?
Никифор Семенович склонил шест с лампой, освещая лицо Бельского, вот только особой радости на его лице от появления блудного боярина было не видно.
— Нет вашей роты больше, Михаил Иванович, — неожиданно тепло произнес он, — полегла вся в рейдах, восемь человек осталось. Но капитан Канн, принявший егерей после вашего исчезновения, жив.
— Надо будет поздравить его сиятельство со званием, — ничуть не расстроившись, ответил Михаил. — Что дальше, Никифор Семенович, так и будем тут стоять?
Тень снова набежала на лицо боярина Рейна.
— Сожалею, Михаил Иванович, но вы все задержаны до выяснения. До утра на нашей гауптвахте посидите, а на рассвете за вами тайная канцелярия прибудет, чтобы отправить вас в Создаль. А пока… — он бросил взгляд в сторону, — прапорщик, кандалы рунные для всех, некогда мне выяснять, у кого тут духи есть, у кого нет. Только вежливо.
Немолодой мужчина в мундире первого полка соскочил с лошади и, достав из сумки первую пару кандалов, тронулся к Бельскому.
Металл сомкнулся на запястьях, печать с рунным ключом коснулась наручников, и символы, выбитые артефактором, тут же засияли, блокируя духа. Михаил же обдумывал, как бы ему незаметно проверить печати, блокируют их кандалы или нет, ведь настроены они против духа, а Михаил им не владеет более, он теперь чародей. Но этот вопрос он решил оставить на потом, когда вокруг не будет такого количества следящих за ним людей. Пока он все обдумывал, настала очередь Берга, и так по кругу. Десять минут, и вот все, включая Верда и Аглаю, закованы.
— Не серчайте, господа и дамы, — произнес Рейн, — война у нас тут, а вы, несмотря на названные титулы и фамилии, крайне подозрительны. Ольгерд, заберите вещи господ и их спутников, — приказал он все тому же прапорщику. — В сумки не лазить, если что пропадет, высеку так, что шкура с мяса слезет, никакой лекарский артефакт не поможет. Будете в рубахе в баню ходить, сгорая от стыда. Всем понятно?
— Так точно, ваше сиятельство, — разом гаркнули двадцать человек.
Он выстроил своих конников по бокам, пленники же топали в центре. Аглая шла тяжело и медленно, она сильно вымоталась за эту ночь. Хотя, что значит, ночь? Время подбиралось всего к трем часам, до рассвета еще как минимум пять.
Их путь по темному городу и куда как более живой крепости закончился в камере гарнизонной гауптвахты. Майор Рейн долго не думал, женщин отправил в одну камеру, мужчин в другую.
