— Что, Катька, тяжело? — уселась рядом Воронецкая. — А я тебе говорила, ходи со мной иногда, разминай ноги, но ты отмахивалась. А что будет, когда за портал уйдем? Там-то твои сумки тащить некому будет, а груз у тебя не маленький, ты много чего из мастерской прихватила.
Княгиня Долгорукова на это ничего не ответила, только голову опустила, признавая слова подруги справедливыми.
— Основной груз у нас Верд тащит, — прокомментировал слова Воронецкой Михаил. — А с той стороны мы черного алтезе призовем, лосятина здоровая, сможет все пожитки нашего отряда волочь. Хорошо вышло с этим ослабленным черным охотником, вот уж не думал, что буду радоваться, что из него получился тягловый лось. Если бы по этим руинам можно было бы протащить повозку, я бы ее с собой взял, чтобы женщины и пожитки, хоть и медленно, но ехали. Но это все мечты. Если найдем с той стороны что-то пригодное, запряжем.
— Мостик когда будем сколачивать? — поинтересовался у Михаила Змиев.
— Как к провалу выйдем, — ответил Бельский, притащивший сюда вместе с ловчими два дня назад тройку крепких пятиметровых досок для быстрой переправы через пропасть, на дне которой обитала медуза со щупальцами. Вот она боярина реально беспокоила. Сейчас их куда больше, как бы она на шум не среагировала. Понятно, что отогнать ее не проблема, особенно с его умениями, но хотелось бы пройти тихо. — Хотя нет, — передумал Михаил, — до него всего три сотни метров, так что, как спустимся, переберемся через завал, так и возьмемся. Очень я не хочу снова лицезреть эти щупальца.
Змиев кивнул и отошел, а через пару минут мужики, наконец, смогли закрепить лестницу, и начался спуск в колодец. На это ушло добрых двадцать минут. Дольше всех спускалась Аглая. Не сказать, что она была тучной, но и не тростинка. Кроме того, она жутко боялась, и пришлось ее уговаривать продолжить спуск, когда она застряла на середине, зажмурившись и вцепившись в перекладину. Последним уходил Змиев, и к тому моменту, как Бельский оказался в катакомбах, там, за завалом, уже вовсю стучали молотки, мужики сколачивали мостик. В принципе, с ним никто ничего мудрить не стал, никаких перил, четыре доски скреплялись тремя брусками. Справились быстро, после чего, подхватив его за специально прибитые по бокам скобы, потащили пятиметровый настил к провалу.
— И как мы его на ту сторону перекинем? — озадачился Верд.
Михаил усмехнулся, солдат умом не блистал, но был силен, вынослив и исполнителен.
— Это как раз не сложно, — просветил его боярин и, достав из рюкзака пару отрезов веревки, привязал их к скобам. Осмотрев собравшихся, подмигнул Верду. — Давай, мужики, кто на ту сторону первый пойдет?
Без энтузиазма, но добровольцы нашлись. Пахом и Илья из простолюдинов, взяв в руки веревки, разбежались и перепрыгнули провал, после чего, упершись, потянули настил на себя. С другой стороны им активно помогали Кондрат и Прохор. Минута, и вот над провалом появился крепкий мостик.
— Живо на ту сторону, — скомандовал Бельский. — Сначала женщины и молодняк.
Сам он подошел к краю и глянул вниз, пока там вроде было все спокойно, темно и ничего не шевелилось.
Переправа не затянулась, даже Аглая прошла по широкому настилу вполне спокойно, медуза на этот раз, похоже, даже не узнала, что над ней людишки бродят. Шли молча. Варвара вместе с Ириной выдвинулись вперед, девушка сотворила светляка, и теперь освещала путь. Вулкан, бежавший головным дозором, схарчил какого-то мелкого фиолетового духа. Шагать им было далеко, решили двигаться быстро без всяких привалов, отдых будет уже на той стороне.
План был хорош, но подвели люди. Аглая стала сдавать примерно через час, Екатерина держалась бодрее, но тоже начала замедлять ход.
— Привал, — скомандовал Берг, видя, что жена совсем выбилась из сил.
Он уселся у стены и раскочегарил свою трубку. — Долго нам еще идти, ваше сиятельство? — обратился он к Бельскому.
— Да мы только вышли, — усмехнулся Михаил. — Мы тогда с Ириной часов шесть топали, это от места нашего ночлега. Тут нет прямой дороги, петляет сильно, где-то завалы мешают срезать, мы просто не знаем короткого пути. Так что отдыхаем десять минут, и снова ножками шевелим, нам еще часов пять тащиться, а то и больше. Мы все же с Ириной Николаевной вдвоем шли и куда шустрее двигались.
Боярин Берг кивнул, принимая ответ, и задымил своим крепким табаком.
Бельский же повернул голову и посмотрел на прокачанного до второго ранга черного сокола. Тот ехал у него на плече с того момента, как они покинули имперскую слободу. Эту идею подкинула Ирина, предложив Бельскому призвать зверодуха, которому придется возвращаться сюда, чтобы тот запомнил дорогу и управился быстрее. Как он это сделает, никто не знал, но приказ запоминать путь Михаил птичке отдал.
На то, чтобы добраться до арки перехода, ушло одиннадцать часов. Все были вымотаны. Бельского раздражало столь медленное движение, ничего с этим поделать он не мог. И вот долгожданный первый пункт их путешествия.
— Привал, — скомандовал он. — Пойдем туда свежими и отдохнувшими.
Уставшая, едва передвигающая ногами Аглая, блаженно выдохнула и опустилась на каменный пол возле стены. Михаил бросил на нее недовольный взгляд, но ничего не сказал. Берг со своей трубкой устроился рядом с ней, остальные расположились кто где, только Вулкан прыгнул в портал, на секунду размазался и исчез. Ирина проводила питомца обеспокоенным взглядом, но ничего сказала, уселась с правой стороны, прижавшись к мужу, с левой устроилась вымотанная Екатерина. Она положила голову на плечо Бельского и, закрыв глаза, моментально уснула.
Михаил же смотрел на Аглаю Берг, ему очень не нравилось наличие такого слабого звена в отряде. Понятно, что, если что случится, Николай Андреевич ее не бросит, а значит, придется оставаться всем. Для себя боярин решил, что оставит их только в том случае, если это будет грозить непосредственной гибелью ему и Екатерине с Ирой. Для него семья была в приоритете и дороже, чем бывший старший дьяк тайной канцелярии и его семья.
Вулкан вернулся спустя два часа, уселся возле хозяйки. Княгиня Воронецкая, положив руку на рогатую голову ксанса, быстро установила контакт.
— На той стороне все спокойно, — наконец, изучив воспоминания питомца, подвела итог ловчая. — Вулкан не видел никого из людей или каких-либо других существ. Он прошел по всему пути по подземелью и выбрался наружу. Не сказать, что подъем сложный, но придется постараться.
Аглая, услышав это, только тяжело вздохнула.
— Что нас ждет наверху? — поинтересовался Бельский.
— Я видела какие-то заросли, очень густые, деревья стоят плотно друг к другу, развесистые кроны почти не пропускают свет, кусты сильно ограничивают видимость. Видела обломки камня, это очень похоже на руины над нами, только растительность более буйная.
— Плохо, — голос Михаила был мрачен. — В мертвом городе есть только одно место, где имеется растительность — самый центр, и туда никто не ходит. Те, кто вошел под сень этого леса, назад не вернулись. Егерь, что рассказывал мне страшные байки про это место, говорил, что там деревья живые.
— Но Вулкан же там был уже не один раз, — удивленно произнесла дочка Берга, внимательно слушающая разговор взрослых.
— Варя, — устало произнесла мать, — он зверодух, сущность, обретшая форму, на них вообще никто внимания, кроме ловчих, не обращает. Если там и вправду живые деревья, то духи им неинтересны. А вот мы, из плоти и крови, скорее всего, наоборот, если, конечно, верить во все то, что поведал нам его сиятельство боярин Бельский.
— Ну, за что купил, за то и продал, — развел руками Михаил и, вытащив из рюкзака стопку бутербродов, завернутых в оберточную бумагу, вгрызся в пока еще относительно свежий хлеб. — Среди егерей, — продолжил он, — это место считается самым опасным. Во всяком случае, Аким, тот, кто мне это все рассказывал, знавал людей, которые видели этот лес своими глазами.
— Я его видел своими глазами, правда, издалека, — неожиданно произнес сидящий подле Михаила Верд. — Мы как-то при ловле духов забрели почти в самый центр. Там все, как его светлость изволил сказать. Некоторые наши подошли ближе, факелы самодельные смастерили, так вот, стоило их зажечь, как деревья заволновались. Они боялись и ненавидели огонь. Наши постояли и отошли подальше, боязно всем стало.
