Попросив Селену помочь Расси и ее помощнице Владе прибраться на кухне, Клавдия, прихватив с собой Марли, направилась к озеру.

Спустившись по тропинке, она увидела Иркана, который, как и следовало ожидать, не остался в доме, а последовал за ними. Клавдия, твердым голосом, приказала:

— Рассказывайте все, ничего не утаивая. Ты знаешь, Иркан, я все равно узнаю правду.

Юноша лишь пожал плечами, а Марли, подойдя к самой воде, опустила руку в прохладную глубину. Озеро отозвалось на ее прикосновение. Вода всколыхнулась и, словно по волшебству, приняла форму маленького котенка, который настойчиво тыкался мордочкой в ладонь девушки, словно прося ласки. Марли с удовольствием погладила водяного зверька. Затем, котенок промчался по водной глади и, растворившись в ней, вернулся обратно в виде игривых волн, которые, подхватив девушку, заключили ее в кокон и начали раскачивать, словно на качелях, забавляя своими играми.

Для Клавдии все это казалось невероятным. Она никогда не ожидала от строгой водной магии таких неоднозначных и поразительных проявлений.

— Ниба, что это значит?

— А это, дорогая моя, твое избавление! — загадочно хмыкнула няня.

— Какое еще избавление? — не поняла Клавдия.

— Не буду пока раскрывать все карты, это не моя тайна… Не дуйся, всему свое время. Но девушка возвращает тебе твою жизнь… Не смотри на меня так, вскоре ты все узнаешь!

На этом день сюрпризов не закончился. Ближе к вечеру к воротам подъехала телега, в которой женщина средних лет привезла тело юноши. Первое, что бросилось Клавдии в глаза, — ее светлые волосы и голубые глаза. Именно эту особенность она отметила для себя, как только очнулась в комнате после гибели в своем мире, как отличительный признак клана северных песцов.

Измученная женщина подняла голову и встретилась взглядом с Хранительницей.

— Кларенция? Ты здесь? Но как?

— Это вторая жена твоего свекра Хара Валейло. Мать Йона, — прошептала Нибиал.

— Кто такой Йон? — мысленно спросила Клавдия свою няню.

— Тот юноша-оборотень, что был в тебя влюблен. Мать зовут Шиале, — ответила Ниби.

— Шиале? Какими судьбами ты здесь?

— Помоги, поговори с Хранительницей, чтобы спасла моего сына.

Взглянув на тело юноши, Клавдия отметила кровоточащие раны и неестественную бледность кожи. Он был без сознания.

— Кто это с ним так?

— Хара никак не успокоится, все хочет захватить земли клана оленей.

— Одного сына потерял, решил и второго? Заезжайте! Фил, Иркан, помогите донести раненого до озера.

После этих слов женщина бросила на Кларенцию странный взгляд, в котором мелькнула искра жалости, но промолчала.

Ребята, подхватив обмякшее тело Йона, торопливо понесли его к озеру. Вода словно заждалась: едва они опустили его на прибрежный песок, как волна ласково подхватила парня и повлекла за собой, вглубь. Мать лишь успела издать истошный крик, пронзенный ужасом за жизнь сына.

— Не переживай, Шиале. Раз вода его приняла, значит, еще есть надежда на исцеление. Пойдем, я тебя накормлю, пока он поправляется.

— Нет, нет, я буду ждать!

— Придется ждать долго! — предупредила Клавдия.

Женщина пристально посмотрела на бывшую родственницу.

— Ты же Хранительница, я правильно поняла?

— Да, это я. Но что это меняет?

— Когда ты уехала с дочерью, а мой сын маялся, словно тень, Хара вызвал его к себе. Йон потом рассказывал, что отец решил объясниться с ним, после того как запретил жениться на тебе. Прости, но и я не хотела этого…

Они замолчали, погруженные в воспоминания.

— … Всё же расскажу до конца. Хара вызвал сына и сообщил, что Вулпи жив. Ему дали сильное снотворное, поэтому и сердце билось так слабо. А ты была в таком состоянии, что не отличила бы обман от правды. От тебя просто избавились, как от не оправдавшей надежды. Ривез попросила свою бабку-травницу помочь вылечить жениха, но та согласилась лишь при условии, что внучка будет подпитывать все зелья своей магией. Естественно, Ривез согласилась…

— То есть, ты хочешь сказать, что мой бывший муж, которого я считала мертвым, жив?

— Да! Если проклятие твоей ведьмы сбудется, как жаловался по пьяни своим домочадцам Хара, то ребенка у тебя отнимут. Хотя в тот момент никто и поверить не мог, что у девочки может проявиться магия, да еще и оборот произойдет….

Слова Шиале, словно занозы вонзались в мозг и никак не хотели покидать голову Хранительницы. Непостижимое поведение магии озера по отношению к юной Марле терзало её душу. Марла была единственной, к кому озеро проявило подобную благосклонность. Не то, чтобы это напрягало, но загадочность ситуации грызла изнутри.

И вот, приезд Грега… Грега, которого она ждала долгие месяцы, а теперь, словно несмышлёная девчонка, терялась в догадках, как вести себя перед наследником. Ей казалось, что она, молодая вдова, не смеет претендовать на роль супруги столь видного мужчины. Но сердцу разве прикажешь? Стоило Клаве подумать о Греге, как на душе разливалось тепло, но призрачные слова Шиале вновь пробуждали ледяную панику в груди.

Долгая бессонница измотала её, и утро встретило тяжестью во всем теле. Жизнь в доме текла своим чередом, словно иначе и быть не могло. Умывшись, она спустилась на кухню и тут же утонула во взгляде его синих глаз. В них плескалось нечто, заставлявшее её сердце томительно сжиматься и разжиматься в бешеном ритме. Слова в голове путались, рождая хаос, столько важного и недосказанного… Больше всего Клавдию терзала мысль о том, как открыть Грегу правду о своей иномирной сущности.

— Кларенция! Можно с тобой поговорить? — робко, с хрипотцой от волнения, спросил наследник.

— Кабинет, как ты знаешь, занят. Предлагаю спуститься к берегу озера. Там, по крайней мере, никто не помешает.

— А я прослежу! — буркнула Ниби, и на душе Хранительницы стало невыразимо легко.

День искрился солнцем и безоблачной лазурью. Ослепительное светило щедро лило на землю расплавленное золото. Дыхание дня — теплое и нежное, а воздух свеж и пьянящ, соткан из ароматов луговых цветов и сочной травы. Симфония лета звучала в каждой ноте — в заливистых трелях птиц, в умиротворяющем жужжании невидимых тружеников-насекомых.

Грег и Клавдия, взявшись за руки, спустились к самой воде. Озеро шептало, лениво набегая на песчаный берег кружевной пеной, чтобы, передумав, с тихим вздохом отступить обратно в безбрежную даль.

Они молча любовались игрой волн, пока Грег не прервал молчание.

— Кларенция… Моя ненаглядная девочка, я люблю тебя больше жизни и вернулся, чтобы умолять тебя стать моей женой. Каждую минуту после нашей разлуки я думал только о тебе, стремился как можно скорее вернуться. И вот я здесь. Выходи за меня!

Клавдия предчувствовала признание, но всё равно оказалась не готова к такому повороту событий.

— Грег, я полюбила тебя с первого взгляда, но страшилась даже себе в этом признаться. Ты же знаешь, я не вольна распоряжаться собой. Озеро не отпустит меня, а если покину его самовольно, магия вновь покинет эти берега. Ты сам понимаешь, что это значит! — она взглянула на Грега с такой тоской, что у того замерло сердце, а затем забилось с бешеной силой.

В голове пульсировала лишь одна мысль: «Она тоже любит меня!» Он догадывался, но услышать признание любимой было за гранью его самых сокровенных мечтаний.

— Не переживай, рудная моя, — он обнял Клавдию за плечи и прижал к себе. — Я нашёл старца, который поведал мне, как избавить тебя от участи вечной Хранительницы. Ты же знаешь, старцы умеют беседовать с Создателем и видят будущее. Пойдём присядем, и я расскажу тебе, как всё было.

Грег начал свой рассказ. Едва покинув берег священного озера и оказавшись под сенью стен своего родового замка, чьи камни угрюмо возвышались над пепелищем некогда цветущей деревни, он понял, что случилось нечто непоправимое и страшное.

Пройдя по тайным ходам замка, Греграну удалось очень много узнать. Ему предстояло разоблачить бывшую невесту, предавшего брата и лекаря, что плел интриги вместе с коварной девицей. Стоило ему лишь затронуть тему бывшей невесты, как все тело Клавдии напряглось, словно тетива лука, и она попыталась отстраниться. Но Грег не позволил ей этого, притянув к себе и нежно коснувшись губами ее макушки. Затем вкратце обрисовал картину запустения, воцарившегося на его землях, и, конечно же, пересказал слова старца.