— Нет, сын мой. В каждом человеке есть свет и тьма, и когда тьма пытается поглотить тебя, свет лишь затаивается, ждёт своего часа. Если сам не осознаешь, что тонешь во грехе, свет не сможет тебе помочь. Но бывают случаи, как твой… Свет вновь коснулся твоей души… — произнес слуга Создателя, обращаясь к больному, и повернулся к Грегу. — Глава, я могу забрать его в храм, где он сможет очистить свою душу от скверны. Это путь долгий и тернистый, займет не менее двадцати лет, но если на то будет воля Создателя, он справится. И тогда он сможет жить, как все люди, с верой в сердце.

— Думаю, стоит спросить его самого, — ответил глава рода, нахмурив брови.

— Я согласен, — тихо произнес Визар, в глазах которого едва забрезжил луч надежды.

Служитель храма подошёл к младшему брату и протянул к нему обе руки. Вокруг его ладоней сформировался огненный шар, скрывая собой силуэты мужчин, но не источая жара. Затем раздался тихий хлопок, и они исчезли. О таком портале Грег не знал, хотя и посвятил много времени его изучению.

— Варис, передай Росту, чтобы он собрал всех слуг, проживающих в замке, в большом зале. И ещё… Боюсь, что многие из них были заодно с Лелеаной. Нужно выявить тех, кто остался верен моей семье, остальных — выгнать из замка. Без выходного пособия.

— За Роста и кухарку я могу поручиться, они преданы вам всей душой. К остальным стоит присмотреться. После вашего исчезновения в замке творилось неладное. Было ощущение, что всем на все наплевать.

Вспомнив пыльный пол под кроватью, Грег пришел к такому же выводу.

— Хорошо, иди выполняй приказ, а я пока поговорю со своей бывшей невестой.

Тивран и Лелеана были заключены в замковую тюрьму, расположенную чуть ниже цокольного этажа. Коридор освещался магическим светом, проникавшим сквозь решетки в камеры, но лишь частично. Большая часть темницы оставалась во мраке.

Лелеана стояла у решетки, устремив взгляд в пустоту. Сейчас ей бы пригодилась отцовская сила, но она родилась женщиной и не смогла бы впитать всю мощь его дара, даже если бы захотела. Ей достался лишь слабый отголосок родительского могущества, позволявший насылать мелкие проклятия или подчинять волю слабых разумом, превращая их в свои глаза и уши. Через них она могла видеть, что творится в замке.

— Доигралась? — услышала она голос Тиврана, но промолчала, словно не замечая его. Тивран же, словно сорвавшись с цепи, продолжал: — Я предупреждал, Лелеана, что это безумие! Решено! Я расскажу обо всех твоих планах главе рода. Я не хочу провести остаток своих дней в этой дыре! К тому же, я ведь ничего плохого не сделал, кроме как изготовил зелье!

— Ты уверен, что ничего не сделал? Напомнить тебе о твоей первой жене, умершей от лихорадки, которую ты сам и вызвал? Или о второй жене, которую ты упрятал в дом скорби, опять же, благодаря своим зельям?

— Но откуда…? — растерянно пробормотал Тивран.

Лелеане не терпелось увидеть удивленное и растерянное лицо целителя.

Внезапно со стороны двери послышался шум.

Орс неспешно направлялся к озеру. Его люди успешно справились с заданием, а он лишь ненадолго наведался в поселок, чтобы убедиться, что там все спокойно, прежде чем вернуться к раненым.

Глава уже почти достиг дома Хранительницы, когда в голове раздался истошный плач малышки Ираи. От неожиданности он резко остановился, прислушиваясь, боясь, что ему померещилось, но всхлипы ребенка звучали все явственнее. Не теряя ни секунды, он пустил коня вскачь, помчавшись по короткой лесной тропе. Сердце бешено колотилось, предчувствуя беду, и рвалось туда, где жила его названная семья. Он скучал по Ирае, часто вспоминая слова Нибиал после той памятной встречи, о том, что душа его суженой уже обрела плоть в этом мире. С каждой минутой, проведенной рядом с девочкой, он все больше убеждался, что эта малышка — его судьба, и старался не упускать ни одной возможности побыть с ней. Ее плач, словно осколки стекла, ранили его душу. Она никогда прежде не плакала так отчаянно, и Орс понимал, что в ней пробуждается магический дар. Слишком рано, это могло навредить ее нежной душе.

Выскочив на опушку леса, он спрыгнул с жеребца и, обернувшись, бросился к берегу озера, где пред ним предстала ужасающая картина: ста́вали, принявший свою звериную ипостась, повалил Кларенцию на землю и готов был вцепиться ей в горло, но по какой-то причине медлил. Только позже Орс поймет, что Ниби, почувствовав его приближение, отдала все свои силы, чтобы сдержать хищника и спасти Хранительницу.

Рикан, ослепленный жаждой мести, яростно боролся с магией призрака, стремясь добраться до горла женщины и навсегда покончить с ней… Ярость затмила его разум, в голове пульсировала лишь одна мысль: «Загрызть ту, что отправила на верную смерть его воинов!» Он не заметил огромного бурого медведя, который, бросившись наискосок, сбил его и перевернул на спину. Рикан не успел среагировать. Незащищенный живот — верный знак поражения в схватке.

Невероятная злоба придала сил ста́вали, и он сумел вырваться из медвежьих объятий, с ненавистью набросившись на косолапого.

Клавдия и сама не поняла, как ей удалось вывернуться и отползти в сторону, чтобы хищники не задели ее в пылу драки. И только сейчас она заметила, что Ниби словно мерцает, то появляясь, то растворяясь в воздухе. Интуитивно поняв, что нянечка вновь спасла ей жизнь, она протянула руку к призраку и послала шарик огня, тут же впитавшийся в ее тело.

— Я думала, вовсе исчезну! — тихо прошелестела Ниби и с преданностью взглянула на свою подопечную.

— Я бесконечно благодарна тебе, нянечка, за то, что ты не дала свершиться убийству, — пробормотала Клавдия, все еще не оправившись от шока.

В этот момент два рычащих зверя сцепились в смертельной схватке, образовав клубок переплетенных тел. Каждый пытался вцепиться в глотку противника. Оба были сильны, а если учесть неутолимую жажду мести ста́вали, то силы их казались равными. В яростной схватке они не заметили, как подкатились к самому озеру. Мощная волна взметнулась над дерущимися и накрыла их с головой, утащив на глубину. Голова Орса вынырнула на поверхность спустя несколько секунд, и вода бережно вытолкнула его на берег, а тело Рикана так и не появилось. Вероятно, он отправился вслед за своими павшими воинами.

— Орс, как же ты вовремя! Спасибо за помощь, если бы не ты, я была бы уже мертва! — поблагодарила своего спасителя Клавдия.

— Не мне нужно говорить спасибо, а своей дочери! — усмехнулся глава рода, с трудом переводя дыхание.

— Не поняла! — растерянно произнесла молодая вдова, — При чем тут Ирая?

— Она позвала на помощь, вернее сказать, плакала у меня в голове.

— Неужели в нашей малышке пробудилась магия? — прошептала Ниби, её глаза расширились от изумления.

— Я тоже это почувствовал! Связь между матерью и ребёнком — нерушима, но у Ираи она особенная, — отозвался Орс. В его голосе звучала смесь восхищения и тревоги.

— Опасность, нависшая над Хранительницей, коснулась сердца Ираи. Ты — единственный, с кем она связана незримыми нитями, поэтому она взывала о помощи именно к тебе, — призрак едва заметно улыбнулся.

— Что же мне с ней делать, если магия проявилась так рано? — Клава была растеряна, этот вопрос терзал её больше всего. — И какого направления этот дар? Непонятно!

— Если она смогла докричаться до Орса, то у неё либо дар эмпатии, либо менталистики. Передать свои переживания на такое расстояние — дар редчайший. Странно, за последнюю сотню лет я не слышала о магах, обладающих такой силой, — задумчиво произнесла нянечка.

— Она ещё совсем ребёнок, ничего не понимает, нужно придумать, как сдерживать дар, чтобы ненароком малышка никому не навредила! — Клава не находила себе места от беспокойства.

— Не волнуйся, с древних времен сохранились особые детские браслеты для сдерживания магии. Я знаю, где их отыскать, — успокоил её Орс. — А пока я их достану, нужно, чтобы она не вышла из-под контроля.