— А ведь ты права! — задумчиво произнесла Селена. — Что будем делать?

— Думаю, стоит сначала всё обсудить с Орсом. Хочу предложить ему домики поставить на другом берегу. Предположим, хищники будут на левом берегу, а травоядные — на правом.

— А если к ним присоединятся люди? — поинтересовалась ведьма.

— Только не к хищникам. Это такие собственники и жеманные создания, что вынесут мне весь мозг, если в озере, которое они считают своим, будут купаться другие расы.

Стук в дверь отвлёк женщин от разговора.

— Красавицы, вы собираетесь завтракать? Остальные все поели, — улыбнувшись, сообщил Фил.

Выглядел он довольным, а в глазах плясали искорки предвкушения грядущих испытаний.

— Идём! — улыбнулась ему жена.

На первом этаже уже сидел Иркан. Увидев сестру с ребёнком на руках, он улыбнулся и поднялся, протягивая руки к племяннице. Та настороженно посмотрела на дядю, но всё же пошла к нему на руки, не переставая изучать незнакомого дядю.

— Мне Ниби сказала, чтобы завтракать шёл сюда! — рассмеялся юноша. — Представляешь, как я испугался, когда она появилась передо мной. Никогда раньше не видел и не общался с призраками.

— Ты ещё стражей озера не видел. Вот от них чувствуешь опасную силу, от которой веет не просто холодом, а ледяной стужей! — усмехнулась Клава. — Как ты себя чувствуешь?

— Сносно! Голова порой кружится и ещё есть слабость, но в сравнении со вчерашним днём намного лучше.

— Ешь, хозяйка, вижу, как Фил нервничает. Пусть уже покажет, что он там сделал, и успокоится, а то у меня от его нервозности молоко в кувшине скоро прокиснет, — пробурчала кухарка.

Клава быстро поела, перепоручив дочь Расси, а сама взяла за руку Фелицию и вышла на улицу. За ней последовала Селена.

Любопытные мужики уже толклись возле водяного насоса, тихонько обсуждая, будет он работать или нет.

— Сегодня я хочу представить вам водяной ручной насос. Он будет качать воду из озера. Вот этот предмет называется поршень. Он, двигаясь вверх, создаёт разрежение в камере, и вода всасывается через входной клапан. Когда мы опускаем ручку, — Фил опустил ручку насоса, — поршень опускается, закрывая входной клапан и открывая выходной, что позволяет воде вытекать через выпускное отверстие.

— И где же твоя вода, Фил? — захохотал кто-то из мужиков.

— Терпение! Вы видите, какое расстояние от озера до колонки, ей нужно время подняться… Ребята, — обратился он к своим помощникам, — принесите вёдра. По нашим подсчётам, чтобы залить все бочки в бане, мы тратили около получаса, и нас было трое. А сейчас установим, сколько времени потребуется набрать воды благодаря насосу.

Кто-то в толпе рассмеялся, кто-то недоверчиво хмыкнул, некоторые подбодрили изобретателя. Возле колонки собрали все свободные вёдра. Полные уносили в баню, возвращаясь с пустыми. Через десять минут бочки ломились от воды. Фила поздравляли, хлопали по плечу, а он стоял, словно громом пораженный, грудь распирало от гордости.

Внезапный грохот за воротами заставил всех обернуться. Тишина повисла в воздухе, предчувствие беды сковало сердца. Чья-то рука распахнула створки, и во двор поползли телеги, груженые изувеченными телами и оскаленными мордами оборотней.

Темноволосый мужчина стоял, вперив взор в пепелище, некогда бывшее деревней. Злоба, густая и обжигающая, расползалась в его сердце, отравляя каждую мысль о тех, кто совершил это чудовищное злодеяние и допустил его. Грег, а это был именно он, по обугленным останкам определил, что трагедия разыгралась около двух недель назад. Над братской могилой, где покоились преданные ему слуги, витала осязаемая эманация смерти. Их кончина была мгновенной, и призраки, словно растерянные мотыльки, всё ещё кружили над руинами домов, не в силах осознать случившееся. Каждой клеточкой своего тела Грег чувствовал — это был выброс темной энергии, такой, какой владеет лишь тот, кто наложил на него проклятие. Сейчас, на фоне обугленных остовов, он казался статуей, одиноко застывшей на выжженной земле, видимой из окон его далекого замка.

— Еще неизвестно, что творится в городе, пока меня не было, — прошептал он, словно опасаясь нарушить тишину мертвого места.

Сделав несколько шагов, Грег достиг кромки леса. Неподалеку, в зарослях кустов, виднелся огромный, поросший мхом валун. Никто, кроме отца, раскрывшему ему секрет, и матери, не знал о тайном входе в подземелье, ведущее в замок. Он хотел поделиться этим знанием с братом, но вековые устои рода не позволяли.

В роду Смелых первенцами всегда рождались мальчики — носители дара воина. С самого рождения на теле ребенка проявлялась метка — татуировка в виде скрещенных кинжалов в круге. Место расположения могло быть любым, но чаще всего она появлялась на шее, под линией роста волос. Сейчас его метка стала почти прозрачной, что свидетельствовало об истощении магии воина. Проклятье долго пожирало его силу. Наследник рода был наделен великой мощью, магией огня и невероятной регенерацией. По праву, после его смерти этот дар должен был перейти к его брату, но не все так просто. Если брат окажется недостойным, магия его просто не примет.

Погруженный в раздумья, Грег нашел вход в подземелье. Отсюда начинался потайной ход, ведущий в замок. Существовало несколько выходов: два — на территорию замка, один — прямо в его спальню, а также несколько тайных проходов в покои, расположенные на этаже господ, и два — в гостевые комнаты. Везде были скрытые смотровые окошки, о существовании которых никто не подозревал, кроме покойного отца и самого Грега. Этим секретом он мог поделиться только со своей будущей супругой. В голове тут же возник образ той, кто вырвала его из лап смерти — Хранительницы. Но Кларенция привлекла его не только этим. Она была не похожа на тех жеманных барышень, которых он знал всю жизнь. Он не мог объяснить, чем именно она так выделялась, но был уверен, что другой такой больше нет!

Мужчина сделал надрез на левой ладони своим кинжалом и выдавил несколько капель крови на камень. Изнутри донесся приглушенный гул, затем скрип, и валун медленно сдвинулся в сторону.

Перед Грегом открылся вход в подземелье, откуда повеяло сыростью и спертым, сладковато-гнилостным запахом. Он спустился по железной лестнице и очутился в узком коридоре. Низкий свод давил на голову, и казалось, что вся эта каменная громада вот-вот рухнет, раздавив его, словно мошку. Было темно, как в могиле, поэтому он зажег на ладони маленький огонек. На большее магии не хватило.

Стены были влажными, местами по ним стекала бурая жидкость, похожая на запекшуюся кровь. Стены прохода были настолько узкими, что временами приходилось протискиваться, а порой и ползти на четвереньках. Наконец, этот трудный участок остался позади, и наследник оказался перед массивной, проржавевшей железной дверью.

— Неужели не открою? — забеспокоился Грег. Ему не хотелось преждевременно сообщать о своем прибытии. Сначала нужно узнать, чем живет замок в его отсутствие. Тем более наследник до сих пор не знал, кто наложил на него проклятие. У него были подозрения, но с каждым разом он отгонял эти мысли. Ведь пробиться в его кабинет, защищенный магическими заклинаниями, мог только брат, магия могла пропустить лишь единственного родственника по крови — Визара. Сердце отказывалось верить в эту ужасную правду, в то, что его убийцей едва не стал родной брат, единственный оставшийся близкий человек. А разум кричал об обратном.

'Сын, никому не доверяй, даже самым близким. Ты никогда не знаешь, откуда ждать удара… Не оставляй за спиной врагов, иначе они, словно гадюки, ужалят исподтишка, не вспомнив, что ты даровал им жизнь!" — словно эхо далекого грома, слова отца ворвались в сознание Грега. «Лучше отступить, зализать раны, собрать верных соратников, и лишь тогда, окрепнув, вернуться и сокрушить врага. Иначе нечего и думать о победе».

И тут же, как сквозь туман, проступил в памяти момент, когда отец, словно строгий учитель, открывал сыну секреты замковых дверей: показывал, где таятся потайные глазки, чтобы предвидеть надвигающуюся опасность.