— Интересно сколько рандов имеется на финансовых чипах, снятых с Мокрого и его людей. Перевести, не привлекая внимания соответствующие инстанции и не опасаясь последствий получится?

Дорбин уже было снова заулыбавшийся от предвкушения разжиться сотнями, если не тысячами рандов, опять сник. Посерьезнел, стал выглядеть по-деловому.

— Можно оно-то можно. Только ломщики возьмут долю немалую. Дело серьезное. И ты прав, за такое могут и пришибить, если сумма окажется велика.

— Как грабители обычно поступают, когда отбирают ранды? Насколько понимаю, все средства хранятся исключительно в электронном виде.

— Да как обычно. Нож к горлу, и ты сам все деньги переведешь без всяких ломщиков.

«Действительно. Чего туплю?» — подумал.

Тут уже мое настроение немного опустилось. Надеялся, что часть доставшихся с таким трудом денег удастся пристроить с пользой, в том числе для более легкого собственного освобождения. Статус раба ограничивал и не давал покоя.

— Завтра. За медициной к Мире пойдем уже завтра, — решил Дорбин и продолжил, ткнув немного скрюченным указательным пальцем в сторону Алики. — Вот кто сейчас беспокоит больше всего. Наверняка те, кто заинтересуются исчезновением Мокрого узнают, что его боевая кукла у нас и придут задавать вопросы.

— Думаешь? — я тоже с интересом и немного с тревогой посмотрел на безмятежно стоящую в ожидании приказа на выдвижение девушку.

— Говорил тебе — пристрели. Из-за нее возникнут проблемы, — обозленно процедил старик.

— Ты говорил, что она доставит проблемы, а не из-за нее, — парировал я.

— Какая разница?

— Большая.

— Все равно бы не убил. Верно?

— Конечно не убил и тебе не позволил.

— Эх, — вздохнул старик и обреченно махнул рукой. — Выдвигаемся. Пойдем вдоль окраин, чтоб меньше любопытных глаз навстречу попалось. Потом пусть сидит дома и носа не высовывает. Попробуем выиграть время. Вдруг повезет и беда пройдет мимо.

Кивнул в ответ на сказанное и скомандовал Алике тащить груз вслед за Дорбиным, а сам потащил свою волокушу следом. Невольно постоянно оглядывался в поисках очевидцев нашего возвращения. И такие к сожалению, имелись. В основном детвора конечно, но это как раз и напрягало сильнее всего. Дети и подростки как раз самые говорливые, способные разнести сплетни по всему поселку, даже не желая причинить вред.

Пятнадцать минут усилий, и мы всем скопом завалились во двор, где я устало опустился поверх притащенной волокуши и вытянул гудящие ноги.

— В следующий раз, когда пойдем за схороненными остатками трофеев, отремонтируем тележки. Установим на них движки. Или подавно надо транспорт купить, — проговорил устало и присосался к фляге с теплой водой. Она уже попахивала душком и имела привкус какой-то плесени. Однако все равно выпил. Сил встать и налить воду посвежее сейчас не осталось совсем. Будто выключили мышцы.

— Может ты и прав, — неожиданно согласился Дорбин. — Подумаю.

Едва не поперхнулся жидкостью, услышав такое. Чтоб старик, да согласился так легко с деньгами расстаться? Чудеса, да и только.

— Сейчас спать, — ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил тихо себе под нос спустя минуту отдыха и поднялся.

Дорбин услышал и возмутился.

— Э-э, нет. Во всем должен быть порядок. Сначала распакуемся и сложим привезенное как надлежит. Потом отдохнем, — и неожиданно рявкнул. — Чего расселись рабы! Работать!

«Ты гляди-ка. Раскомандовался. Ну-ну», — оторопело подумалось. — «Напомним об изменившихся обстоятельства».

— Активировать боевой режим? — предложила Аида.

— Пока нет необходимости, — отказался я, у меня возникла мысль куда интереснее.

Повернулся к Алике и елейным голосом попросил:

— Алика, девочка моя. Ударь пожалуйста этого ненормально человека, но не особо сильно, так чтоб не насмерть и глазной протез не повредить. Сможешь?

— Да, хозяин. Он плохой. Кричит и ругается. Жадина.

Вообще-то думал напугать Дорбина и вовремя остановить девушку, только она оказалась неожиданно быстрой: шаг, другой и огромный кулак впечатался в левую часть лица старого ворчуна, вдруг решившего, что способен вернуть былые порядки, где он хозяин, а я по-прежнему безвольный раб.

Дорбин упал на спину, прижал руку к месту удара и застонал.

— Вставай, хозяин, — намеренно нейтральным, монотонным голосом сказал.

Дорбин с трудом уселся обратно и убрал руку, явив миру последствие своего гонора. Глаз начал заплывать, а вся верхняя левая часть уже изрядно пожелтела и грозила в скором времени превратиться в синеву. Неслабо его приложила Алика. Молодец. Правда на будущее надо обговорить с ней короткие приказы, как и с какой силой действовать. Иначе не рассчитает силушку богатырскую, да пришибет кого ненароком. Поди потом докажи, что не верблюд.

— Готовим поесть и спать. Распаковываться будем завтра, после возвращения от Миры. Никуда хабар не убежит, — не терпящим возражения тоном произнес. В приоритете сейчас такой порядок действий. Потом займусь возвращением своего летного комбинезона.

— Кушать, — басовито и довольно сказала Алика.

Дорбин никак вслух не прореагировал и отвел взгляд. Но искру злобы утаить не получилось. Ничего. Разберемся.

Как и предполагалось, Дорбин проснулся злющий, молчаливый и вот с таким огромным синяком. Я бы даже назвал черняком, настолько тот стал за ночь темным. Глаз заплыл почти полностью, оставив для лицезрения обстановки лишь узенькую щелочку.

— Доброе утро, хозяин, — с улыбкой поприветствовал старика.

— Издеваешься? — пробурчал Дорбин.

С такой постановкой вопроса был категорически не согласен, поэтому охотно пояснил:

— Ничуть. Разве оно недоброе? Сам посуди: мы дома…

— Это мой дом, — попытался прервать меня старик.

А я продолжал, словно не услышал его поправку:

— … Мы дома, живы, сыты, скоро отправимся в гости к медику, расстанемся с некоторым количеством рандов и точно станем здоровыми. Потом разживемся еще большим количеством рандов, продав трофеи и потратим их на всякие нужные и полезные штуки. Разве не замечательный план на утро?

— Какие такие полезные штуки ты собрался покупать? — насторожился Дорбин.

— Разные. Например, мой комбинезон пилота вернуть.

— Не торопи события. Вдруг его продали давно.

— Значит потребуется выяснить кому продали, — не унимался я.

— Ладно, — не стал спорить старик и попытался встать. Получилось с трудом и то, потому что помог ему.

— Но сначала идем к Мире. Выглядишь ты не очень, — просто констатировал факт.

— Не забывай, что до сих пор ты числишься рабом, поэтому на людях, во избежание недоразумений, называй хозяином, — напомнил Дорбин, гаденько ухмыльнулся и попытался улыбочку спрятать поворотом головы, только я успел заметить.

«Вот хрыч старый», — про себя выругал его.

— Девке своей прикажи сидеть здесь, на улицу не выходить, — продолжил раздавать приказы старик.

В привычной обстановке вернулся и гонор. Видать вчерашний урок впрок не пошел. Ладно. Не стану заострять. Ни к чему сейчас. Вместо отповеди миролюбиво кивнул, соглашаясь с Дорбиным и мягко, не терпящим возражения тоном, приказал:

— Алика, останешься здесь. Никуда не ходи, кроме туалета во дворе. Понятно?

— Да, хозяин.

— Не хозяин, а Дима, — и повторил на всякий случай. — Называй меня по имени — Дима.

— Да, хозяина Дима.

— Не переживай, как только подопечная окажется вне влияния, буквально через десяток минут впадет в состояние покоя, а еще через час-полтора, когда закончится воздействие феромонов, которые постоянно продуцирую из твоего тела, перейдет в режим ожидания, — проявила себя Аида.

— Ты что постоянно поддерживала таким образом ее активность?

— Безусловно. Я работаю над проблемой вывода девушки в нормальный порядок человеческого существования, но без данных, которые можно получить лишь на специальном лабораторном оборудовании процесс нормализации продлится длительное время. О положительном исходе говорить пока слишком рано.