В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как догорает свеча в тяжелом бронзовом канделябре. Император пристально смотрел на Аларика, затем на меня, и, наконец, на Леона. Мальчик не отвел взгляда. Он смотрел на правителя Империи с достоинством, которое я прививала ему каждый день, заменяя страх на осознание собственной ценности.

— Хорошо, — наконец произнес Валерий. — Мы дадим вам время. Но помните: если «обновленная система» даст хоть одну осечку... если хоть одна искра этого ребенка причинит вред подданным Империи — я лично подпишу указ о ликвидации. Всех троих.

— Мы принимаем эти условия, — ответила я прежде, чем Аларик успел возразить. — Потому что осечек не будет.

Когда мы вышли из дворца, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая шпили столицы в цвет запекшейся крови. Воздух после душного кабинета казался невероятно вкусным. Леон, как только за нами закрылась дверца кареты, буквально обмяк на сиденье.

— Я справился, мама? — прошептал он, глядя на меня огромными глазами.

Я притянула его к себе, игнорируя этикет, и поцеловала в макушку.

— Ты был великолепно, Леон. Пять золотых наклеек. Нет, десять. Ты вел себя как настоящий дипломат.

Аларик сидел напротив нас, сняв тяжелую перчатку и потирая переносицу. Он выглядел измотанным. Поле битвы в Малом кабинете требовало не меньше сил, чем настоящая война.

— Ты рисковала, — сказал он, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы. — Слишком сильно. Ты бросила вызов императрице в лицо.

— В педагогике это называется «установление границ», Аларик, — я устало улыбнулась. — Если бы мы проявили слабость, они бы сожрали нас. Сейчас они озадачены. А озадаченный враг — это враг, который медлит. Нам нужно это время.

— Нам нужно передышка, — Аларик повернулся ко мне, и в его глазах я увидела ту самую теплоту, которая теперь предназначалась только нам. — Завтра мы поедем в наше лесное поместье. Это всего в часе езды от города. Там тихо, охрана надежная, и Леону полезно будет сменить обстановку. Ему нужно побегать по траве, а не по дворцовому паркету.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. «Профессиональная дистанция скомпрометирована на 90 %», — услужливо подсказал мой внутренний аналитик. Но сейчас мне было плевать на цифры.

Следующий день начался идеально. Лесное поместье Ридов было воплощением уюта, спрятанного среди вековых сосен и дубов. Воздух здесь был напоен ароматом хвои и влажной земли. Леон был в восторге. Мы решили прогуляться к озеру, которое находилось на границе владений.

— Мама, смотри! Белка! — Леон сорвался с места, указывая на рыжий хвост, мелькнувший в ветвях огромного дуба.

— Не убегай далеко, Леон! — крикнула я, поправивая подол своего дорожного платья.

Аларик шел рядом, без мундира, в простой белой рубашке с расстегнутым воротом. Без доспехов и регалий он казался моложе, но не менее опасным. В его руке была простая трость, но я знала, что внутри нее скрыт клинок, а его магия всегда наготове.

— Ты выглядишь спокойной, — заметил он, поравнявшись со мной.

— Я просто анализирую среду, — я улыбнулась. — Здесь низкий уровень шума, много кислорода и нулевая концентрация интриганов на квадратный метр. Это способствует восстановлению нейронных связей.

— Иногда мне кажется, что ты говоришь на языке другой цивилизации, Серафина, — он внезапно остановился и взял меня за руку. Его ладонь была горячей и шершавой. — Но этот язык мне нравится гораздо больше прежнего.

Мы остановились на небольшой поляне, где дорога делала крутой поворот, уходя вглубь леса. Леон был в паре десятков шагов впереди, он увлеченно рассматривал какой-то цветок.

В этот момент тишина леса была нарушена. Это не был естественный звук. Слишком резкий топот копыт, слишком тяжелый грохот колес. Из-за поворота, на недопустимой для лесной тропы скорости, вылетела тяжелая карета без опознавательных знаков.

Лошади были в пене, кучер в черном капюшоне нещадно стегал их плетью.

— Леон! — мой крик разорвал воздух одновременно с осознанием: карета не просто несется мимо. Она направлена точно на мальчика.

Все произошло в те доли секунды, когда аналитический ум отключается, уступая место чистым инстинктам. Я не думала о том, что я — обычная женщина из другого мира в чужом теле. Я не думала о магии. Я видела только маленькую фигурку в синей курточке, замершую от ужаса посреди дороги.

Аларик был далеко — он отвлекся на шорох в кустах справа, откуда уже выпрыгивали вооруженные люди. Это была спланированная засада. Классическая «клещевая» атака.

— Леон, беги! — взревел Аларик, выбрасывая руку вперед. Волна чистой кинетической энергии ударила по нападавшим из леса, но он был слишком далеко от дороги.

Я рванулась вперед. Мои ноги в неудобных туфлях скользили по хвое, сердце колотилось где-то в горле. Карета была уже в десяти метрах. Пяти.

Я успела.

Я схватила Леона за плечи и буквально отшвырнула его в сторону, в густые заросли папоротника. Но инерция собственного тела не позволила мне уйти с траектории.

Удар пришелся по касательной, но этого было достаточно. Тяжелое дышло кареты ударило меня в плечо и бок, подбрасывая в воздух, словно тряпичную куклу. Мир перевернулся. Небо, сосны, земля, снова небо.

Я рухнула на обочину, чувствуя, как из легких выбило весь воздух. Боль пришла не сразу — сначала было оглушающее онемение и странный вкус металла во рту.

— Мама! — донесся до меня тонкий, полный ужаса крик Леона.

Я попыталась приподняться, но правая рука отказалась слушаться. Из-под кареты выскочили еще двое — люди в масках. Один из них схватил Леона, который пытался ползти ко мне.

— Взять щенка! Живо! — прохрипел голос кучера.

И тут воздух вокруг нас закипел.

Я видела это словно в замедленной съемке. Аларик. Он не просто бежал — он летел, окруженный ореолом черного и синего пламени. Его лицо больше не было человеческим. Это была маска ярости древнего существа, чей покой посмели потревожить.

— НЕ ТРОНЬТЕ ЕГО! — этот голос не принадлежал человеку. Это был рык дракона, пробудившегося после вековой спячки.

Один из нападавших замахнулся мечом на Аларика, но тот даже не замедлился. Взмах руки — и наемника отшвырнуло на ствол сосны с такой силой, что послышался отчетливый хруст костей.

Второй, тот, что держал Леона, в ужасе отпрянул, выпуская мальчика. Он попытался вскочить на подножку кареты, которая начала разворачиваться, но Аларик был быстрее. Он схватил лошадь за узду голыми руками. Животное взвилось на дыбы, жалобно заржав, и огромная карета, подгоняемая чудовищной силой герцога, просто перевернулась на бок, вминая кучера в землю.

Я видела, как Аларик методично, с леденящим душу спокойствием, уничтожал тех, кто посмел напасть. Это не был бой. Это была казнь. Он не использовал оружие — только свою магию и ярость. Воздух пах озоном и жженой плотью.

Леон подбежал ко мне, его лицо было залито слезами и перепачкано землей.

— Мама... мама, ты живая? Пожалуйста, не спи! — он схватил мою левую руку своими маленькими ладошками.

— Леон... — мой голос звучал как шелест сухой травы. — Ты... цел? Проверь... наклейки...

Я попыталась улыбнуться, но боль в боку вспыхнула с новой силой, заставляя меня задохнуться. Кровь пропитывала платье, окрашивая темно-синюю ткань в черный.

Аларик оказался рядом мгновенно. Последний из нападавших еще бился в конвульсиях где-то в кустах, но герцогу было плевать. Он упал на колени рядом со мной, и я впервые увидела в его глазах то, что невозможно было сымитировать.

Смертный ужас.

— Серафина... Лена... — он запнулся, смешивая имена, его руки дрожали, когда он пытался осмотреть мою рану. — Зачем? Зачем ты бросилась туда? У меня была магия, я бы успел...

— Не успел бы, — прошептала я, чувствуя, как сознание начинает уплывать, края реальности подергиваются черным туманом. — Расчетное время... столкновения... было меньше секунды. Мое тело... единственный доступный щит...