Вид сурового герцога Рида, командующего северными легионами, с ярко-желтым мультяшным ящером на рукаве был лучшим антидепрессантом, который я могла себе представить. Моя внутренняя «система» выдала уведомление: «Психологический климат в коллективе стабилизирован. Уровень доверия: 65 %. Рекомендуется переход к следующему этапу».

Однако идиллия была прервана резким звуком. В коридоре послышался перестук тяжелых сапог и лязг металла — не домашний, привычный шум охраны замка, а четкий, ритмичный шаг императорских курьеров.

Мистер Мортон вплыл в столовую, бледный как накрахмаленная скатерть. На серебряном подносе лежал конверт с тяжелой сургучной печатью, изображающей вставшего на дыбы грифона — символ правящего дома.

— Ваша Светлость, — голос мажордома слегка дрогнул. — Срочная депеша из Золотого Дворца. Его Императорское Величество требует вашего присутствия на Большом Осеннем Балу. Всей семьи.

Слово «всей» повисло в воздухе тяжелым свинцовым грузом. Аларик медленно отставил чашку. Его лицо мгновенно превратилось в ту самую непроницаемую маску, которую я видела в день его приезда. Ледяной фронт вернулся, вытесняя утреннее тепло.

— «Всей семьи», — повторил он, и в его голосе прорезался металл. — Император хочет посмотреть на «исцеление» наследника? Или на то, как его верный пес окончательно приручил свою... — он осекся, бросив короткий взгляд на меня, —...неспокойную супругу.

Я почувствовала, как внутри зашевелился мой «деготь». Магия Серафины всегда реагировала на угрозу, а это приглашение было не чем иным, как вызовом на допрос с пристрастием. Весь высший свет империи, который последние месяцы смаковал слухи о моем безумии, жестокости и последующем «чудесном преображении», теперь готовил свои ядовитые жала.

— Это не просто бал, — сказала я, поднимаясь и расправляя складки своего домашнего платья. — В терминах кризисного менеджмента это называется «внешний аудит». Нас собираются проверять на наличие системных ошибок. И если мы покажем хотя бы одну трещину — они разрушат все, что мы начали строить.

Леон, почувствовав смену атмосферы, притих и инстинктивно прижался к моему боку. Его мана, еще не до конца стабилизированная утренними упражнениями, начала опасно вибрировать, пуская мелкие искры по паркету.

— Мама? — тихо спросил он. — Нам нужно ехать к Главному Дракону?

Я присела перед ним, взяв его маленькие ладошки в свои. Мой «деготь» мягко потек по венам, создавая защитный контур, гася его тревогу.

— Мы едем в гости, Леон. Это будет похоже на сложный лабиринт из тех, что мы рисовали в «Малом кабинете». Только вместо стен там будут люди в красивых одеждах. Твоя задача — держать «интеллектуальный щит» и не забывать про дыхание. Помнишь? Вдох — свет, выдох — темнота.

— И я получу наклейку, если не взорву люстру? — в глазах ребенка мелькнул озорной, но все еще тревожный огонек.

— Ты получишь целый альбом, — пообещала я и перевела взгляд на мужа. — Аларик, мне нужно два дня на подготовку. Леон должен пройти инструктаж по социальному маневрированию. А мне... мне нужно снаряжение.

— Снаряжение? — Аларик приподнял бровь, и наклейка с драконом на его рукаве забавно сморщилась.

— Платье, которое будет работать как броня, и маска идеальной герцогини, которую не пробьет ни один имперский инквизитор. Мы не просто едем на бал. Мы едем закрывать гештальт.

Следующие сорок восемь часов превратились в интенсивный тренинг-лагерь. Если бы кто-то заглянул в мои покои, он бы крайне удивился. Вместо примерки бесконечных кружев и обсуждения сплетен, я рисовала на грифельной доске схемы рассадки гостей и «зоны поражения».

— Итак, Леон, — я постучала указкой (роль которой выполнял длинный карандаш) по схеме. — Если к тебе подходит дама с веером и спрашивает: «Бедное дитя, как твои шрамы?», что ты отвечаешь?

— «Благодарю за заботу, сударыня, мои успехи в магии так велики, что я их просто не замечаю», — отчеканил мальчик, сидя на ковре среди атласных подушек.

— Молодец. Протокол «Вежливое безразличие» активирован. А если императрица скажет, что твоя мать... — я запнулась, —...что я уделяю тебе недостаточно внимания?

— Я скажу, что Елена Петровна — лучший системный администратор моей жизни, — серьезно выдал Леон.

Я кашлянула.

— Давай заменим «системного администратора» на «мудрую наставницу». Императорский двор не готов к моей терминологии.

Аларик наблюдал за этими уроками, прислонившись к дверному косяку. Он больше не спорил. Кажется, он начал понимать, что моя «педагогика» — это не просто каприз, а высокоэффективное оружие. Несколько раз он сам включался в процесс, имитируя высокомерных герцогов, пытающихся спровоцировать Леона на выброс темной магии.

— Твоя рука, — сказал Аларик вечером накануне отъезда, когда Леон уснул, измотанный «репетициями». — Когда мы будем входить в зал, мне нужно, чтобы ты держала меня за руку не как испуганная птица, а как... заземляющий провод. Твоя магия «дегтя» — она вязкая. Она может удержать и мой холод, и его тьму в едином контуре.

— Я называю это «созданием замкнутой цепи», — кивнула я, глядя на его ладонь — широкую, мозолистую от меча, но теперь такую странно надежную. — Мы выступим единым модулем. Если один из нас даст сбой, система рухнет.

Он подошел ближе. В полумраке кабинета его глаза казались почти черными.

— Серафина... или как там тебя зовут на самом деле... Почему ты это делаешь? В романах, которые ты так любишь цитировать в своей голове, злодейки не спасают чужих детей.

— В моем мире, Аларик, нет «злодеек». Есть запущенные случаи педагогической запущенности и отсутствие адекватной среды для развития. Я просто выполняю свою работу. Исправляю ошибки предыдущего пользователя этого тела.

Он промолчал, но я почувствовала, как по воздуху прошла волна его маны — не колючая, как раньше, а теплая и вибрирующая. Это было признание. Пожалуй, более ценное, чем любая золотая наклейка.

Столица встретила нас шумом, пылью и тяжелым запахом интриг. Золотой Дворец сиял так ярко, что резало глаза — архитектурный гимн самовлюбленности правящей династии.

Когда наша карета с гербом Ридов остановилась у парадного входа, толпа зевак и мелких дворян на галереях буквально затаила дыхание. Я чувствовала их взгляды — они были похожи на тысячи крошечных лазерных прицелов. Все ждали зрелища. Ждали, что герцогиня Серафина выйдет в неподобающем виде, или устроит истерику, или — что было бы самым лакомым кусочком — прилюдно оттолкнет пасынка.

Дверца распахнулась. Аларик вышел первым, подав мне руку. Я глубоко вдохнула, активируя свой «рабочий режим».

Мое платье было шедевром психологической войны. Глубокий темно-синий цвет, почти черный в тени, но вспыхивающий сапфировыми искрами на свету. Никаких лишних рюшей — строгий силуэт, высокий воротник, подчеркивающий линию шеи, и минимум украшений. Я выглядела не как жертва или капризная кокетка, а как королева, которая только что вернулась с успешно выигранной войны.

Я вышла из кареты, и следом за мной, держась за мою руку, спрыгнул Леон. Он был одет в миниатюрную копию мундира отца, и его личико выражало такую торжественную серьезность, что у половины присутствующих дам непроизвольно вырвался вздох умиления.

— Система загружена, — шепнула я Аларику, когда мы начали подниматься по мраморной лестнице. — Начинаем сканирование угроз.

— Справа по борту — барон Кросс, — так же тихо ответил муж, не меняя выражения лица. — Судя по его лицу, он надеется, что ты сейчас упадешь ему в объятия.

Я мельком взглянула в сторону. Кросс стоял у колонны, поигрывая бокалом вина. В его глазах светилось торжество пополам с похотью. Он был уверен, что у него есть на меня компромат. О, бедный, наивный барон. Он забыл, что я сменила программное обеспечение.

Мы вошли в бальный зал. Оркестр играл что-то пафосное и скрипичное. Сотни голов повернулись в нашу сторону. Шепот пронесся по залу, как шелест сухой листвы.