— Серафима? — его голос был хриплым, почти беззвучным. — Ты… ты здесь?

— Я здесь, — сказала она, и её пальцы сжали прутья клетки. — Я пришла за тобой. Мы пришли, чтобы спасти тебя.

Он попытался улыбнуться, но его лицо исказилось от боли. Его руки дрожали, когда он попытался подняться, но ноги не слушались.

— Я думал… я думал, что умру здесь, — прошептал он, и в его голосе послышалась такая боль, что у меня защемило сердце. — Я думал, что они… что они убьют меня.

— Никто тебя не убьёт, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Я не позволю.

Я оглянулась, ища ключи. Себастьян уже был рядом. Он отвлек на себя Демьяна. Его движения были быстрыми и грациозными — он двигался как хищник, каждое его движение было рассчитано на смерть. Где-то позади я слышала, как сражается Август и воины, их мечи звенели о сталь, и крики умирающих стражников эхом разносились по залу.

Я должна была сосредоточиться на клетке.

Я нашла ключи на поясе убитого стража, и мои пальцы дрожали, когда я вставляла их в замок. Металл скрипнул, и дверь клетки распахнулась.

— Идём, — сказала я.

— Идём, Равен. Ты должен встать, — говорила Серафима беря любимого под руку.

Он взял её руку. Она помогла ему подняться, его тело прижалось к её, он опирался, чтобы не упасть. Сделал шаг и обнаружил, что может идти.

— Спасибо, — прошептал он, и в этом слове было столько благодарности, что я почувствовала, как слёзы подступают к моим глазам.

— Не благодари, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Мы ещё не выбрались.

— Уводи его, — крикнул Себастьян, и его голос был хриплым от напряжения. — Я прикрою.

— А ты? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога.

— Я догоню, — ответил он, и его глаза на мгновение встретились с моими.

Я кивнула, и мы повели Равена к выходу. Серафима и Равен выходили, а я задержалась. Что-то внутри меня говорило беги. Но я встала, сняла с пояса арбалет и стала целится.

Штайль выпил склянку с кровью Равена.

Себастьян и Демьян столкнулись. Их мечи звенели, и я видела, как искры разлетаются в стороны. Себастьян двигался с невероятной скоростью, но глава Штайль был сильным — слишком сильным. Каждый удар Себастьяна встречал сталь, и я видела, как его лицо становится напряжённым. Я не могла прицелится, как следуют… их скорость я не успевала…

— Ты думаешь, что можешь победить меня? — кричал глава Штайль, и его голос был полон злобы. — Ты — никто! Ты — ничтожество!

Себастьян не отвечал. Он просто сражался, и я видела, как его движения становятся быстрее, как он пытается найти брешь в защите врага.

Но глава Штайль был хитрее. Он сделал ложный выпад, и Себастьян, пытаясь парировать, открылся. Меч главы Штайль вонзился ему в бок, и я услышала, как Себастьян застонал от боли. Закусив губу. Из нижней позиции, он размахнулся мечем и попал по ногам Демьяна. Тот упал на колени и в этот момент, я смогла прицелится и выстрелить. Прямо в цель… Прямо в лоб.

Глава дома Штайль в полном удивлении упал, как подкошенный.

Я кинулась к Себастьяну. Он лежал на полу, его руки были прижаты к ране, и я видела, как кровь сочится сквозь его пальцы.

— Себастьян! — крикнула я, падая на колени рядом с ним. — Себастьян, держись!

Он посмотрел на меня, и его глаза были мутными от боли.

— Лили... — прошептал он, и его голос был тихим, почти беззвучным. — Я... я люблю тебя...

— Я тоже люблю тебя, — сказала я, и я сжала его руку. — Ты не умрёшь. Я не позволю тебе умереть.

Себастьян лежал на полу, и я видела, как его дыхание становится слабее. Его лицо было бледным, почти прозрачным, и я чувствовала, как его кровь сочится сквозь мои пальцы.

— Себастьян, — прошептала я, и я прижала его к себе. — Держись. Держись, пожалуйста.

Я сидела рядом, сжимая его руку, и чувствовала, как его дыхание становится слабее. Его лицо было бледным, почти прозрачным, и я видела, как рана в его боку всё ещё кровоточит.

— Себастьян, — прошептала я, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. — Ты не умрёшь. Ты не умрёшь, слышишь меня?

Я знала, что должна сделать. Я слышала о том, что кровь человека может исцелить вампира.

Я взяла кинжал, который лежал на столе, и сделала надрез на своём запястье. Кровь потекла по моей руке, и я поднесла её к его губам.

— Пей, — сказала я, и мой голос был тихим, но твёрдым. — Пей, Себастьян. Ты должен выжить.

Он открыл глаза, и я увидела, как в них мелькнула искра осознания. Он взял мою руку своими пальцами — слабыми, но тёплыми — и прижал её к своим губам. Я чувствовала, как его губы касаются моей кожи, как он пьёт мою кровь, и в этом прикосновении было столько нежности, что у меня защемило сердце.

Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как его дыхание становится ровнее.

Он притянул меня к себе, и я упала на его грудь. Я чувствовала, как его руки обнимают меня, как его дыхание согревает мою кожу.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза горели, и я видела в них тот же огонь, что и в моих.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате, и моё сердце билось где-то в горле. Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя.

На мне было белое платье — длинное, с кружевными рукавами и глубоким вырезом на спине. Оно было из тонкого шёлка, который струился по моему телу, как вода. Мои волосы были распущены, и в них были вплетены маленькие белые цветы — символ чистоты и новой жизни. На шее висел крест — тот самый, который когда-то подарил мне дед.

Я уже собиралась выйти, когда в дверь постучали.

— Лилия, — раздался голос Августа. — Можно войти?

— Да, — ответила я, и я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее. Что-то в его голосе было странным — напряжённым, почти виноватым.

Он вошёл, и я увидела, как он замер на пороге. В его глазах отразилось удивление — такое искреннее, что я почувствовала, как внутри меня разливается тепло.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты самая красивая невеста, которую я когда-либо видел.

Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы снова подступают к моим глазам.

— Спасибо, Август, — сказала я, и я подошла к нему. — Ты всегда был со мной. Ты всегда защищал меня. Я никогда не забуду этого.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидела, как его лицо меняется. Напряжение исчезло, уступив место чему-то другому — чему-то, что я не могла прочитать.

— Лилия, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Важное.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога.

— Что случилось? — спросила я. — Ты меня пугаешь.

Он сделал шаг вперёд, и я увидела, как его пальцы сжимаются в кулаки. Он смотрел на меня так, будто собирался сказать что-то, что могло разрушить всё между нами.

— Это я приносил тебе те фотографии, это был не дед — сказал он, и его голос дрожал. — Все те снимки. Твоей матери. Твоей семьи. Я хотел, чтобы ты знала правду. Чтобы ты знала, что я не родной твой брат.

Я замерла, чувствуя, как внутри меня всё сжимается.

— Что? — прошептала я, и мой голос был почти беззвучным. — Ты... ты знал?

— Да, — ответил он, и он подошёл ко мне ещё ближе. — Знал.

Я почувствовала, как мир вокруг меня начинает рушиться. Я смотрела на него, и я не могла поверить в то, что он говорит.

— Но... как? — спросила я, и мой голос дрожал.

Он сделал глубокий вдох, и я увидела, как его лицо становится серьёзным.

— Я люблю тебя, Лилия, — сказал он. — И всегда любил.

Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются, и я оперлась рукой о стену, чтобы не упасть.

— Что ты говоришь? — прошептала я. — Август, ты... ты любишь меня?

— Да, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что я почувствовала, как слёзы подступают к моим глазам. — Я люблю тебя, Лилия.

Я смотрела на него, и я чувствовала, как внутри меня борется целый мир эмоций. Я любила его. Как брата. Как друга. Как того, кто всегда был со мной. Но я не могла дать ему то, что он хотел. Не сейчас. Не после всего, что произошло между мной и Себастьяном.