Он развернулся и пошёл прочь, на этот раз с явной довольной походкой. Я стояла, прижимая руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Что я только что сделала? Я согласилась на игру с монстром. Я улыбнулась ему. Я позволила ему коснуться себя.

Но почему тогда внутри так тепло?

Я закрыла дверь и прислонилась к ней, чувствуя, как на моих губах снова появляется улыбка. Чёртов вампир, что он со мной делает?

За завтраком дед объявил так спокойно, будто речь шла о прогулке в саду:

— Сегодня вы поедете к старому другу нашей семьи. Он покажет тебе то, что ты хотела узнать. И ещё я попросил его показать вам кое-что другое.

Я подняла голову от тарелки, чувствуя, как внутри всё напряглось. Наконец-то. Наконец-то я узнаю, кто такой этот загадочный Вильям Флекс. Но что за "кое-что другое"? Почему дед говорит так туманно?

— Что именно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дед улыбнулся той своей хитрой улыбкой, от которой у меня всегда бежали мурашки по коже.

— Историю, — загадочно ответил он. — Историю ваших семей. И то, почему этот брак так важен.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. История семей? Но я уже знаю историю своей семьи. Или думаю, что знаю. После того, как Равен сказал мне, что я часть семьи Штайль, я ни в чём уверена. Может быть, дед собирается рассказать мне правду? Ту самую, которую он скрывал все эти годы?

Я перевела взгляд на Себастьяна. Он сидел напротив, спокойно пил чай, и в его лице не было ни тени удивления. Он просто кивнул, не задавая вопросов. Как будто он уже знал, что нас ждёт. Или как будто ему было всё равно.

Мне хотелось возразить. Сказать, что я устала от загадок, от тайн, от того, что меня всё время держат в неведении. Но я посмотрела в глаза деда и поняла: спорить бесполезно. Старый болотник никогда не говорит больше, чем считает нужным. Если он решил, что я должна это увидеть — значит, я увижу.

Дом друга встретил нас дождём. Тяжёлые капли стучали по крыше кареты, когда мы подъезжали к древнему особняку у подножия горы. Он выглядел так, будто вырос из самой земли — старый, мрачный, покрытый мхом и плющом. Окна его были тёмными, как глаза мертвеца, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Вильям Флекс оказался именно таким, каким я его представляла. Он был таким же старым, как сам дом — морщинистый, сгорбленный, с прозрачными глазами, которые смотрели сквозь тебя, а не на тебя. Когда он посмотрел на меня, мне показалось, что он видит не моё лицо, а мою душу. И это было жутко.

— Генрих говорил, что вы придёте, — прошептал он голосом, похожим на скрип старой двери. — Проходите.

Мы прошли в комнату, которая больше походила на музей или библиотеку. Стены были увешаны старыми фотографиями, свитками с каллиграфией, гербами. Я чувствовала запах пыли, старой бумаги и времени. Здесь пахло историей. Пахло тайнами.

— Здесь история ваших родов, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по комнате. — Начиная с самого начала.

Он показал на первую фотографию — трое мужчин в чёрных костюмах, стоящих на фоне старинного здания. Я подошла ближе, вглядываясь в их лица. Один из них был моим дедом — я узнала его даже в молодости. Второй был незнакомым мне человеком. А третий…

— Ваши деды, — сказал Вильям, кивая на меня. — Глава рода фон Кроу Генрих. Глава рода фон Штайль Люциус. И третий — глава рода Александр фон Рей, которого убили двадцать лет назад. На место этого рода встал род во главе дома фон Карш.

— Убили? — переспросил Себастьян, и его голос был спокоен, но я заметила, как побелели его костяшки. — Мой отец говорил, что он умер в море. Это был несчастный случай.

— Ваш отец много чего говорит, — усмехнулся Вильям. Его голос стал суше, острее. — Александра убили. И убийца до сих пор на свободе.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Кто? — спросил Себастьян. Его голос был напряжён, хотя он старался сохранять спокойствие.

— Тот, кто сейчас пытается уничтожить и вас, — ответил Вильям. — Если вы не будете слепы, то увидите, кто это сами! — последнее старик ответил с нажимом.

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Равен фон Штайль, вам это имя о чём-то говорит? — спросила я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.

Старик усмехнулся. Его губы скривились в странной, почти грустной улыбке.

— Сын главы дома Штайль. Знакомо.

— Его недавно схватили и заперли в поместье, — сказала я, не сводя глаз с его лица. — Он мой друг.

Старик покачал головой — медленно, с горечью. Затем он подошёл к комоду, его шаги были тяжёлыми, будто каждый шаг давался ему с трудом. Он достал оттуда старый, пожелтевший свиток и протянул его мне.

— Это последнее, чем я могу помочь своему внуку.

Я дёрнулась. Слова застряли в горле.

— Что? — выдохнула я. — Он ваш внук?

— Да, — ответил Вильям, и в его голосе послышалась усталость, которую он, казалось, носил в себе всю жизнь. — Моя дочь вышла замуж за главу рода Штайль Демьяна, одного из братьев Штайль.

— Одного из братьев? — переспросила я, чувствуя, как в голове начинает складываться картина. — А в этом роду были девочки?

— Нет, — сказал старик, качая головой. — Только два брата. Двойняшки. Демьян и Дэмиан.

Я вспомнила слова Равена. Он говорил, что во мне есть кровь рода Штайль. Он был так уверен в этом, так настойчив. И я мечтала, что найду хоть какую-то память о матери. Но сейчас я не могла ничего понять. В роду Штайль не было женщин. Только мужчины. Только братья.

Как же тогда во мне есть их кровь? Если моя мать была из рода Штайль, то она должна была быть дочерью. Но старик сказал, что в роду не было девочек. Значит, моя мать — не из рода Штайль?

Я смотрела на свиток в своих руках. Он был старым, пожелтевшим, с потёртыми краями. Я чувствовала под пальцами его шершавую поверхность. Внутри меня боролись сомнения и надежда.

— Идите, — сказал Вильям, указывая на дверь. Его голос был тихим, уставшим. — Вам пора.

Я хотела спросить ещё что-то. Хотела сказать, что не понимаю, не хочу уходить, пока не получу ответы. Но я посмотрела на его лицо — измождённое, старое, с глазами, которые видели слишком много — и поняла, что он сказал всё, что мог. По крайней мере, сейчас.

Я сжала свиток в руках и вышла из комнаты. Себастьян шёл рядом, молчаливый и серьёзный. Мы оба нашли ответы. Но, что хуже, эти ответы породили ещё больше загадок. Дождь всё ещё стучал по крыше, и я чувствовала, как внутри меня разрастается холод, который не имел никакого отношения к погоде.

Мы сели в карету. Дождь создавал ритмичный, убаюкивающий шум. Я сжала свиток в руках, чувствуя, как мои пальцы дрожат от нетерпения и страха одновременно. Что там? Что скрывает этот старый, пожелтевший пергамент?

Я развернула его, и моё сердце пропустило удар. Это были не какие-то записи, не родословная. Это были карты. Тайные ходы. Схемы поместья Штайль. Тонкие линии, пунктиры, обозначения потайных дверей и подземных коридоров.

Вильям дал мне ключ к спасению Равена.

Он там, в этом подземелье. Он страдает. Он ждёт помощи. И теперь у меня есть карта. Я смогу пробраться к нему. Я смогу вытащить его.

— Я знаю, что ты задумала, Лилия, — раздался голос Себастьяна. Спокойный, ровный, но с металлическими нотками, которые я уже научилась распознавать.

Я подняла на него глаза. Он сидел напротив, сложив руки на колено, и смотрел на меня с тем самым выражением, которое я ненавидела — смесь насмешки и превосходства.

— Не смей меня останавливать, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Я чувствовала, как внутри меня растёт решимость. Я не позволю ему снова встать у меня на пути.

— Если я достану Равена, — сказал он медленно, и в его глазах мелькнула странная искра, — ты улыбнёшься?

Я моргнула. И от неожиданности на мгновение потеряла дар речи.

— Я пойду с тобой, — сказала я серьёзно, игнорируя его слова про улыбку.