Он шагнул к ней и взял её руку. Медленно. С хрустом белых перчаток — тонких, накрахмаленных.

— Рад познакомиться, Лилия из рода вон Кроу. Меня зовут Себастьян фон Карш. — Он наклонился и замер над её пальцами. Не поцеловал. Вдохнул запах. — Вы прекрасны… на вкус.

Лилия дернула руку, но он задержал на долю секунды, затем поднял взгляд серых глаз, из под очков, серьезный… он тут же смягчил его улыбкой.

— На мой вкус, — он улыбнулся шире, сверкнул острыми клыками, отстранился и добавил. — Я слышал о вас много хорошего.

Голос. Холодный. Почти ласковый. Как лёд, которым можно разрезать горло.

Лилия кивнула, стараясь не выдать дрожи. От парня веяло угрозой. И она признала, ошибку: «Слишком рано я выдохнула».

— Взаимно, — сказала она в слух. — Хотя, признаюсь, я о вас не слышала.

Он посмотрел на нее внимательно, словно пытался разглядеть, врет она или нет. Затем произнес:

— Надеюсь, вы составите своё мнение сами.

Переговоры длились до полуночи.

Отец Лилии и старый фон Карш говорили о поставках, границах, торговли. Слова скользили мимо Лилии. Она сидела, сложив руки на коленях, и делала вид, что слушает.

А Себастьян смотрел на неё.

Не отрываясь. Взгляд — спокойный, почти невесомый. И ничего не значащий.

Именно это пугало девушку больше всего.

Вампиры, которые смотрели на неё с жаждой, всегда выдавали себя. И те, кто смотрел с презрением — тем более. Но этот взгляд...Лили поймала, себя на мысли, что не может понять, о чем думает этот вампир.

— Предлагаю брак, — сказал наконец старый фон Карш. Голос — скрип несмазанных петель. — Наш сын и ваша дочь. В обмен — мир между нами на три поколения вперед.

Отец Лилии кивнул, даже не взглянув на неё.

— Согласен.

Фон Карш, кивнул сыну и тот поднялся, поправил очки и протянул Лилии руку.

— Тогда позвольте сопроводить вас на ужин, — сказал он. — Мы должны узнать друг друга лучше.

Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони. Нежно.

Она поднялась со стула, и пошла с ним.

Парень тихо — так, чтобы не слышали отцы — прошептал:

— Не бойтесь. Я кусаюсь не больнее, чем щенок, — его голос был шутлив, Себастьян, посмотрел на Лили и мягко улыбнулся.

Лилия подняла на него глаза.

— Я не боюсь собак, — ответила она так же тихо. — Я боюсь бешенства.

Себастьян замер на секунду. А потом рассмеялся, и в этом смехе не было маски.

— Мне кажется, — сказал он, наклоняясь к самому её уху, — мы поладим.

Ужин проходил в центральном зале. Стол ломился от яств — фаршированные перепела в собственной крови, рыба под соусом из сердец, тушёные овощи и десерт, похожий на застывший рубин. В центре стола стоял хрустальный кубок, полный ещё тёплой субстанции.

Лилия ковыряла вилкой в тарелке.

Себастьян ел с аппетитом, но странно: каждый кусок он подносил к губам медленно, с какой-то бережностью, словно боялся пораниться о собственную еду. И не притронулся к кубку.

— Вы не голодны? — спросил он.

— Я нервничаю, — честно ответила Лилия.

— Из-за меня?

— Из-за всей этой ситуации.

Он отложил вилку и посмотрел на неё так, как смотрят на забавную ошибку природы.

— Вы знаете, почему ваш отец и дед согласились? — спросил он. Голос — всё такой же холодный. Но в серых глазах — блеснула красная глубина.

— Потому-что я — вещь, которую можно обменять на сделке, — иронично сказала Лилия, и сразу осеклась.

Себастьян посмотрел на нее секунду, словно переваривая слова и покачал головой.

— Нет. Потому что за последние полгода на вас было три покушения. Ваш отец и дед не могут вас защитить — один слишком стар, а другой слишком слаб. А я — могу. — Он улыбнулся, и клыки блеснули. — И ещё… Вы не вещь Лилия.

Девушка подняла бровь.

— Кто?

— Моя невеста.

В этом слове не было нежности. Оно было холодным, как лёд Ледяного моря, и тяжёлым, как гильотина, опускающаяся на шею. Моя невеста. Значит — моя собственность.

— Вы кое-что забыли, — произнесла Лили тихо.

Он с вопросом посмотрел на неё, не сказав ни слова. Лилия продолжила:

— Ваша жертва, — констатировала девушка.

Парень ухмыльнулся.

— Вы не согласны, на такую участь? — спросил Себастьян, смотря в свою тарелку, с полуулыбкой.

Лилия сделала глоток вина из отдельного кубка. В голове крутилась одна мысль: «Будь ты проклят, чертов монстр!»

Но вслух произнесла:

— Согласна.

— Я знаю, — ответил Себастьян. И снова эта улыбка — острая, как клык, спрятанный в бархат.

Ночь окутала поместье тишиной, словно сама природа затаила дыхание. Лилия сидела у высокого окна своей комнаты. Поджав ноги, обхватив колени руками. Будто пытаясь укрыться от холода, который исходил не столько от ночного воздуха, сколько изнутри.

За стеклом, внизу, спал фьорд — чёрное зеркало, в котором дрожало отражение луны, как последний огонёк надежды в бескрайней тьме. Казалось, время остановилось. Мир замер, ожидая рассвета, который принесёт перемены — неотвратимые, пугающие, но уже неизбежные.

Завтра. Всё начнётся завтра.

Завтра она покинет эти стены, эти знакомые коридоры, где росла, прячась от чужих глаз, и отправится в графство фон Карш — в дом, где её уже ждут не как гостью, а как… невесту.

Она знала свою судьбу с детства.

Лилия — человек. В этом мире, где власть принадлежит тем, кто охотится в ночи, кто пьёт кровь и живёт веками, человеческая жизнь — редкость. А человеческая кровь — дар, способный вернуть даже воистину мёртвого к жизни. Она — источник силы, исцеления, почти божественной энергии для вампиров. И в этом — её проклятие.

Она ненавидела свою сущность, всем сердцем. Ненавидела слабость. Ненавидела трепет в груди, когда кто-то слишком пристально смотрел на её шею. Ненавидела страх, что стал частью её, как тень, которую невозможно отогнать.

Обеими руками, она взяла крест на груди — не просто украшение. Защита. Он скрывает её запах, её суть. Но слухи всё равно проникли сквозь стены, как холодный ветер.

Она в этом мире — слишком ценный приз.

Я проснулась от того, что кто-то смотрел на меня.

Это не было параноидальным ощущением — я выросла в доме, где за тобой действительно могли следить из каждой трещины в стене. Это было физическое давление на затылок, холодное, как пальцы мертвеца. Знакомое каждому, кто хоть раз оказывался в прицеле чьих-то глаз.

Я резко села на кровати.

— Доброй ночи, — сказал Себастьян, сидя в кресле у окна.

Лучи солнца слабо светили ему прямо в лицо, и в этом свете его кожа казалась мраморной — прекрасной и пугающе неподвижной. В руках у него был мой молитвенник. С серебряным крестом на обложке. Он вертел его с видом существа, которое держит в руках святыню и не знает — то ли поцеловать, то ли сжечь.

— Ты как здесь оказался? — я натянула одеяло до подбородка. Я помнила, что закрыла дверь. И задвинула засов. — Дверь была заперта.

— Балкон, — Себастьян кивнул в сторону окна, за которым чернела бездна. — Ты забыла закрыть его. … Я не удержался.

Я не забывала. Но, что-то подсказывало, что спорить с ним бесполезно.

— Зачем ты здесь?

Он положил молитвенник на столик и улыбнулся. Та же идеальная улыбка, что и вчера. В уголках его губ мелькнуло что-то острое.

— У меня есть хорошая новость и плохая. С какой начать?

— С плохой, — решила я поиграть с ним в эти игры.

— Плохая: из графства фон Штайль, украли человека.

— Что?!

— А хорошая, — Себастьян поднялся, поправил очки и направился к двери, — ты переезжаешь ко мне. Немедленно! Собирайся у тебя двадцать минут.

Он вышел.

Я осталась сидеть на кровати, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Чтоб ты сгнил в земле, по которой ходишь, Себастьян фон Карш, — прошептала я в пустоту.

Но внутри, где-то глубоко, под рёбрами, шевельнулся страх.