Лилия стояла перед зеркалом в своей комнате, сжимая в ладонях подол платья, которое успела надеть, обычное, серое, то в котором она посетила школу в первый день. Остальные вещи так и остались лежать на кровати — свёрнутые, но не убранные в чемодан.

— Госпожа, вас ждут внизу, — тихо сказала горничная и скрылась за дверью.

Лилия глубоко вздохнула и вышла.

В холле, у мраморной лестницы, стояли двое. Отец — прямой, холодный, с руками, сцепленными за спиной. И рядом с ним — Себастьян. Её новоиспечённый жених. Он смотрел на неё спокойно, почти равнодушно.

— Я не успела собраться, — сказала Лилия тихо, но в тишине холла её голос прозвучал отчётливо.

— Твои вещи привезут завтра, — ответил отец. Ни тени сожаления. Ни капли тепла. — Ступай.

Это прозвучало не как прощание, а как приказ. Лилия поджала губы и начала спускаться. Каждая ступенька отдавалась в груди глухим ударом.

Себастьян шагнул вперёд и молча подал ей руку. Она положила ладонь на его локоть — он оказался твёрдым, как камень. Они вышли во двор, и холодный утренний воздух ударил в лицо.

Во дворе её ждал сюрприз.

Две кареты. Обе запряжённые, обе с закрытыми дверцами, с кучерами на козлах.

— Зачем так много? — спросила Лилия, оборачиваясь к Себастьяну.

— Много не мало, — улыбнулся парень, затем кивнул слуге, и тот свистнул — пронзительно, по-свойски.

Из-за угла дома вылетел чёрный конь. Крупный, горячий, с развевающейся гривой. Себастьян, не спрашивая позволения, подхватил Лилию за талию и в одно движение поднял в седло.

Он посмотрел на её испуганное лицо, в глазах блеснула небольшая грусть, которую парень прикрыл улыбкой.

— Не бойся Лили. Я просто хочу, чтобы ты была рядом, — она не успела ничего ответить на такую фамильярность. До этого только один человек в семье называл ее так.

Себастьян запрыгнул на коня следом.

Она оказалась впереди него — слишком близко, слишком неожиданно.

— Что вы делаете?! — выдохнула девушка со страхом.

— Трогай, — бросил Себастьян кучеру первой кареты. Тот дёрнул вожжи. Карета покатилась вперёд. Вторая, словно по сигналу, двинулась в другую сторону.

А сам Себастьян развернул коня и поскакал в третьем направлении.

— Я кажется задала вопрос! — раздражённо крикнула Лилия, пытаясь удержать равновесие.

— Простите. Я торопился, — ответил он ей в самое ухо, перекрикивая ветер. — Две кареты нужны, чтобы сбить со следа.

— Кого?

— Того, кто может нас преследовать.

Себастьян вез меня через лес. Было видно одну из карет, которая неслась на проселочной дороге.

— А вот и они, — произнес молодой вампир рода Карш. От этих слов мне стало не по себе.

Он замедлил коня и затаился, карета пронеслась, а за ней мчались четверо всадников, с повязками на лице.

Себастьян развернул коня, и помчался в глубь леса. Всю дорогу он был сосредоточен. Я от страха затаилась словно маленькая мышь, которая знает, где-то совсем рядом бродит дикий кот.

Мы пересекли водную преграду, и уже через несколько минут, были возле замка.

Он спрыгнул, оставив меня на коне, подошел к стражнику.

— Кареты, вернулись?

— Никак нет, — ответил тот.

— Отправь людей к ним на встречу, — распорядился молодой граф.

Я подняла глаза и увидела, как был впечатляющий этот замок. Он совсем не походил на наше поместье. У меня перехватило дыхание.

Передо мной возвышалось величественное строение, будто сошедший со страниц древней сказки. Его остроконечные башни упирались в свинцовое небо, облитые лучами рассвета.

На фоне хмурых скал и тихого озера, отражающего каждую башню, как в зеркале, он выглядел неприступным и таинственным. Флаги на зубчатых стенах едва шевелились в вечернем ветру, а в узких окнах — казалось — мелькали тени прошлого.

Я смотрела, затаившись, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

Себастьян увидел мой взгляд и улыбаясь произнес:

— Добро пожаловать домой, Лили.

Он назвал меня сокращенно по имени, уже второй раз. И делал это специально, судя по его виду. Но с его уст оно слетело так нежно, что я на секунду почувствовала, как загорелись мои щеки. И опять, я не нашла в себе силы ему ответить.

Собрание в замке фон Карш началось без главы рода.

В комнате пахло старыми книгами и пылью — густым, тёплым ароматом пергамента, пожелтевших страниц и клея, что с годами стал чуть сладковатым, как мёд в старом бочонке. От него мне стало тошно, но я не подала вида.

Сама комната была удивительно живой.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие окна с лёгкой дымкой на стекле, ложился на полосатый ковёр, выцветший от времени, но всё ещё хранящий узоры далёких стран. У стены — стеллажи до потолка, набитые книгами в кожаных переплётах, некоторые с золотыми буквами, другие — с потрёпанными корешками, будто их читали по сто раз.

На старинном письменном столе из тёмного дерева — чернильница с засохшим пером, развернутый блокнот с заметками на полях, а рядом — чашка с остывшим чаем, будто хозяин только что вышел и вот-вот вернётся.

На диване — плед, слегка сдвинутый, подушка с вмятиной. В камине — пепел.

Вместо древнего графа в кабинете сидели двое: пожилой мужчина, с лицом, похожим на дублёную кожу мертвеца, в черном камзоле. И молодой, со взглядом, который я определила, как «палач, любящий свою работу». Сильный и накаченный мужчина с каштановыми очень коротко стриженными волосами. Темно-синий костюм, на нем сидел, словно вот-вот треснет.

— Господин занят, — сказал пожилой, которого назвали Мордрек. — Он поручил нам провести это совещание.

Себастьян сел рядом со мной. Слишком близко. Его бедро касалось моего.

— Пропал юноша, — начал Мордрек без предисловий. — Равен фон Штайль. Двадцать лет. Сын главы дома Штайль. Как выяснилось, он человек.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Человек. Еще один.

— Его похитили? — спросила я.

— Неизвестно. Мог сбежать сам. Могли украсть. Мог отдать себя добровольно — такие случаи тоже бывают. — Мужчина посмотрел на меня тяжело, как смотрят на провинившуюся прислугу, которую уже приговорили. — Но теперь ты — потенциальная цель. Фон Штайль, могут заподозрить наши дома в этом. Что вполне себе логично. Если учесть, наши отношения на грани войны. Они могут захотеть тебя. Пусть информация о твоей человечности не известна всем, однако высшие сословия уже в курсе.

Я перевела взгляд на Себастьяна. Он сидел неподвижно, с лёгкой улыбкой на губах. Ни тени удивления или страха. Только красный огонь в глубине зрачков.

— Поэтому, — продолжил Мордрек, — ты будешь находиться при Себастьяне или при мне всё время. Без исключений.

— Это темница, — воскликнула я.

— Это защита, — поправил меня молодой мужчина. Его звали Корвин. Он не улыбался. — Не путай, смертная. Темница — это когда тебя сажают на цепь и кормят раз в неделю. А тебе предлагают общество наследника древнейшего рода. Ты должна быть благодарна!

Себастьян вдруг взял мою руку под деревянным столом. Его пальцы были холодными, как лёд, сковавший фьорд.

— Не бойся, — шепнул он. — Я справлюсь... с собой, — он улыбнулся мило, по доброму.

— Я не боюсь, — соврала я.

— Вот и хорошо, — он сжал мою ладонь чуть сильнее, и я почувствовала, как ноготь — острый, как лезвие — проводит по моей вене. — Потому что веселье только начинается.

После собрания Себастьян пригласил меня на завтрак.

Мы сели за стол в углу гостиной. Чёрные свечи, бархатные скатерти в цвет запёкшейся крови, слуги с лицами, похожими на восковые маски. Себастьян попросил принести напитки и еду.

— Теперь спрашивай, — сказал он, когда принесли напитки. — Ты же хочешь узнать о Равене. Он же тоже человек. Какая неожиданность, — протянул Себастьян.

И я поняла, он знал.

— Так что спрашивай. Я не кусаюсь. Сегодня.