Лилия шла по коридору, и её шаги эхом разносились по каменным стенам. В руках она сжимала арбалет — подарок деда, после посещения его поместья. Сделан из тёмного дерева и украшенный серебряной гравировкой. Это оружие давало ей чувство уверенности, которого ей так не хватало в последние дни.

Ковен ждал её на стрельбище — открытой площадке за главным зданием, окружённой высокими каменными стенами. Солнце немного спустилось, однако его лучи заливали площадку золотым светом, но Лилия не чувствовала тепла. Внутри неё всё сжималось от предвкушения.

— Ты сегодня рано, — сказал Ковен, когда она подошла. Его голос был сухим, безэмоциональным, как у человека, который привык говорить только по делу.

— У меня есть вопросы, — ответила Лилия, вставая на позицию и натягивая тетиву стрелой. — И я хочу, чтобы ты ответил на них честно.

Ковен усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Ты всегда такая прямолинейная, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Или это только со мной?

— Только с тобой, — ответила она, прицеливаясь в мишень. — Потому что ты единственный, кто говорит правду.

Она выстрелила. Стрела вонзилась в мишень, чуть левее центра. Не идеально, но достаточно хорошо.

Это была её легкая манипуляция. Которая, как и стела попала в цель. Ковен довольно ухмыльнулся:

— Ты видела ту девушку, — сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом. Это был не вопрос. Он знал.

Лилия замерла, чувствуя, как её руки задрожали. Она опустила арбалет и повернулась к нему, вглядываясь в его лицо.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

Ковен пожал плечами, и в его движении было что-то усталое, почти обречённое.

— Мордак сказал, — сказал он.

«Вот же гадкий дед» — пронеслось в мыслях девушки.

— Кто она? — спросила Лилия, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.

Ковен выдержал паузу. Он смотрел на неё спокойным взглядом, что Лилия почувствовала, как внутри неё всё сжимается.

— Её зовут Изабель, — сказал он наконец. — Она была первой невестой Себастьяна.

Лилия почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. У Себастьяна была невеста до нее? Почему она слышит об этом только сейчас. В груди резко заныло. В горле сперло. Эта новость ударила Лилию сильнее, чем любая другая до неё.

— Что случилось? Почему она мертва? — спросила она, и её голос прозвучал хрипло.

Ковен помолчал, словно собираясь с мыслями.

— Она была выпита, — сказал он, и его голос стал тише, почти беззвучным. — Её нашли мёртвой в саду. Все думают, что это сделал Себастьян.

Лилия почувствовала, как внутри неё всё оборвалось.

— Почему все думают на него? — спросила она, и в её голосе послышалась дрожь.

— Потому что он был... другим, — ответил Ковен, и его глаза потемнели. — Когда ему было восемнадцать, он был более опасным, чем сейчас. Он был диким, неуправляемым. Все думали, что он способен на всё. На любое безумство.

— Но ты не думаешь так, верно? — спросила Лилия, и в её голосе послышалась уверенность.

Ковен усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Я думаю, что он способен — сказал он. — Но не смотря, на то, что он способен, все же я не верю, что это он.

— Тогда кто её убил? — спросила Лилия.

Ковен покачал головой.

— Я не знаю, — сказал он. — Но я знаю, что она продолжает возвращаться. Слуги видели её в саду. Да, что там я и сам её видел. Она подошла к окну, и я слышал её… Она кричала: «Это он убил меня, он!». Но кто я так и не смог понять. Мордак слышал, как она просила найти её и похоронить по-человечески. Многие слуги, слышали, что ее душа не находит покоя. А, что слышала ты?

Лилия почувствовала, как по спине пробегает холодок.

— Она предупредила меня, — сказала она. — Она сказала, что я в опасности.

— Значит госпожа Лилия, вам лучше поберечься, думаю убийца еще тут — ответил Ковен, и его голос стал очень серьёзным.

Лилия сжала арбалет в руках, чувствуя, как внутри неё поднимается новая сила.

— Я не позволю, никому так просто отнять мою жизнь, — сказала она твёрдо.

Ковен посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Тогда продолжай стрелять, — сказал он. — Потому что тебе понадобится это умение. Рано или поздно.

Лилия снова подняла арбалет. Стрела полетела в цель и вонзилась точно в центр.

Я медленно открыла глаза, чувствуя, как мягкий утренний свет просачивается сквозь веки. Но вместо потолка своей комнаты я увидела небо. Бледно-голубое, с лёгкими облаками, которые тянулись к горизонту, словно пушистые пальцы, пытающиеся дотянуться до солнца.

Моргнула. Где я?

Вокруг меня раскинулся сад. Тот самый сад, который я видела из окна каждую ночь. Тенистые аллеи, ухоженные кусты роз, фонтан в центре, из которого струилась прозрачная вода, сверкающая в лучах солнца. Воздух был наполнен ароматом жасмина и свежести, словно только что прошёл дождь.

Я стояла на дорожке, выложенной белым камнем, и чувствовала, как лёгкий ветер играет с моими волосами. Внутри меня разливалось странное спокойствие — не то, которое бывает от усталости, а то, которое приходит, когда ты чувствуешь, что всё на своих местах.

Я пошла по дорожке, и мои шаги были лёгкими, почти невесомыми. Я была довольна — не знаю почему, но внутри меня разливалась радость, предвкушение. Будто я шла на встречу, которую ждала всю жизнь.

Я увидела скамейку под рядом со старой сиренью. Присела.

— Здравствуйте, — сказала я, и мой голос звучал мягко, почти по-детски. — Меня зовут Изобель. — А меня зовут Себастьян, — сказала я же, репетируя встречу с будущим женихом. Мне почему-то казалось, что я должна это сказать. Что я готовлюсь к чему-то важному. — Красивое имя. Очень приятно.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть.

— Госпожа, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела Мордака. Он стоял на дорожке, его лицо было серьёзным, почти печальным. В руках он держал поднос с чайником и двумя чашками.

— Молодой граф будет только через неделю, — сказал он, и его голос звучал мягко, но в нём слышалась та самая осторожность, которую я замечала в нём каждый раз, когда он говорил о делах главы. — У него важное задание от главы. Он должен выполнить его, прежде чем сможет встретиться с вами.

Я почувствовала грусть. Она нахлынула внезапно, как холодная волна, и я ощутила, как внутри меня всё сжимается. Неделя. Целая неделя, прежде чем я увижу его. Это казалось вечностью.

— Но глава приглашает вас на чай, — добавил Мордак, и его голос стал чуть теплее. — Он ждёт вас в малой гостиной.

Я обрадовалась. Грусть ушла, уступив место предвкушению. Чай с главой — это было важно. Это означало, что меня принимают. Что я часть этой семьи.

Я весело пошла по дорожке, чувствуя, как мои шаги становятся быстрее. Сад вокруг меня словно ожил — птицы запели громче, ветер стал тёплее, и солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры.

Я вошла в малую гостиную. Она была уютной — с камином, в котором горел огонь, и мягкими креслами, обитыми тёмно-зелёным бархатом. За столом сидел глава. Он пил чай из маленькой фарфоровой чашки.

— Изобель, — сказала он, и её голос звучал мягко, как колыбельная. — Садись, выпей чаю.

Я села напротив него, и он налил мне чай. В нём пахло мятой и мёдом, и я почувствовала, как тепло разливается по моему телу.

Мы пили чай молча, и это молчание было приятным.

Но вдруг мир вокруг меня изменился. Стены поплыли, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Я попыталась встать, но не могла пошевелиться. Моё тело стало тяжёлым, как камень.

— Ты должна уйти, — раздался голос настоящей Изобель. — Тебе здесь не место.

Я хотела спросить, почему, но слова застряли в горле. Я попыталась встать, но не могла.