— Август, — сказала я, и мой голос был мягким, почти нежным. — Ты для меня — самый дорогой человек. Ты — мой брат. Ты — моя семья. Но я люблю Себастьяна. Я люблю его так сильно, что не могу представить свою жизнь без него.

Он посмотрел на меня, и я увидела, как его глаза наполняются слезами.

— Я знаю, — сказал он, и его голос дрожал. — Я знаю, что ты любишь его. И я не хочу вставать между вами. Я просто хотел, чтобы ты знала правду. Чтобы ты знала, что я чувствую.

Я подошла к нему и обняла его. Я чувствовала, как его руки сжимают меня, словно не хотят отпускать.

— Ты всегда будешь моим братом, — сказала я, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. — Всегда. Никто не сможет изменить это.

Он отстранился и посмотрел на меня. В его глазах я увидела боль, но я увидела и принятие.

Я шла по аллее, и каждый шаг давался мне с лёгкостью. Вокруг меня стояли гости, родные: дед, Август, Мордак, Ковен, Серафима, которая держала Равена за руку, и многие другие. Все они улыбались, и я чувствовала, как их любовь обнимает меня.

В конце аллеи стоял Себастьян. Он был одет в чёрный костюм с серебряной вышивкой, и его лицо было серьёзным. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд проникает в самую мою душу.

Когда я подошла к нему, он протянул мне руку. Я взяла её, и его пальцы сжали мои.

— Ты прекрасна, — прошептал он, и его голос дрожал от эмоций. — Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

— Ты тоже выглядишь неплохо, — ответила я, улыбаясь сквозь слёзы.

Он засмеялся, и его смех разнёсся по саду, как колокольный звон.

Церемония началась. Священник говорил слова, которые я слышала в своих мечтах тысячи раз, но сейчас они звучали иначе — они были настоящими, живыми, наполненными смыслом.

— Себастьян фон Рей, — сказал священник, — ты готов взять в жёны Лилию фон Кроу?

— Да, — ответил он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Я готов.

— Лилия фон Кроу, — сказал священник, — ты готова взять в мужья Себастьяна фон Рей?

Я посмотрела на Себастьяна. Я видела его глаза — серые, с алым отливом, которые больше не пугали меня. Я видела в них любовь, нежность, преданность. Я видела в них свою судьбу.

— Да, — сказала я, и мой голос звучал громко и ясно. — Я готова.

Себастьян взял кольцо — и надел его на мой палец.

— Я обещал защищать твою жизнь, Лилия, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Но теперь я клянусь защищать твою душу. Ты не просто человек. Ты — моя сила. Ты — моя семья. Ты — моя любовь.

Я почувствовала, как слёзы текут по моим щекам. Я смотрела на него, и я знала, что это правда. Он любил меня. Он всегда любил меня.

— Я люблю тебя, Себастьян, — прошептала я, и в этом слове было столько чувств, что я не могла сдержать слёз.

— Я люблю тебя, Лилия, — ответил он, и он наклонился ко мне.

И мы поцеловались. Медленно, нежно, как человек и вампир, которые нашли друг друга.

Гости зааплодировали, и я услышала, как дедушка всхлипнул от счастья. Август стоял рядом, и я видела, как его глаза блестят — он улыбался, и в его улыбке было столько тепла, что у меня защемило сердце.

Мы повернулись к гостям, и Себастьян поднял наши руки вверх.

Гости закричали и захлопали. Я улыбалась, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Я была счастлива. Впервые в жизни я была по-настоящему счастлива.

Ночь опустилась на поместье, и воздух стал прохладным и свежим. Мы стояли на пороге нашей комнаты — моей и Себастьяна, — и я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее.

Я смотрела на Себастьяна, и слова сами срывались с моих губ, прежде чем я успела их обдумать.

— Я хочу кое-что спросить у тебя, — произнесла я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Он взял мою руку и поднёс её к своим губам. Медленно, почти благоговейно, он поцеловал мои пальцы — один за другим, словно пробуя на вкус каждое мгновение. Я почувствовала, как по моей коже пробегают мурашки, как внутри меня разливается странное тепло. Его губы были прохладными, но это прикосновение обжигало.

— Я всё знал, моя дорогая Лили, — сказал он, и его голос был мягким, как шёпот. В нём не было ни тени удивления или растерянности — только спокойная, тёплая уверенность.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает мои плечи.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я, и в моём голосе послышалась лёгкая обида.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я так любила. Тёплой, чуть насмешливой, но бесконечно нежной.

— Я сказал, — ответил он.

— Когда? — я нахмурилась, перебирая в памяти все наши разговоры.

— Когда ты подслушала под дверью, — сказал он, и в его глазах мелькнула искра.

Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам.

— Ты знал, — прошептала я, и это был не вопрос — утверждение.

— Я же сказал, — он наклонил голову, и его взгляд стал серьёзным, почти пронзительным. — Я знал всё. С самого начала.

— Откуда ты мог знать, что у моего деда, кроме сына, была дочь Элена? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Откуда ты мог знать о ней? Откуда мог знать, что мы с Равеном близнецы?

Он помолчал, и я увидела, как его лицо становится серьёзным. В его глазах промелькнула тень — тень воспоминаний, которые он, казалось, носил в себе долгие годы.

— Когда убили мою семью, я пропал, — сказал он, и его голос стал тише. — Я был совсем ребёнком. Один. Беззащитный. Я не знал, куда идти, кому доверять.

Я сжала его руку, чувствуя, как внутри меня поднимается боль за него.

— Где ты был? — спросила я шёпотом.

— Меня подобрали Элена и Демьян фон Штайль, — ответил он, и в его голосе послышалась горечь. — Они нашли меня в лесу. Полумёртвого. Я пробыл у них три года. Три года, Лили. Они стали моей семьёй. Они научили меня доверять. Они дали мне надежду.

Я почувствовала, как слёзы подступают к моим глазам.

— А потом их убили, — сказала я, и это был не вопрос.

— Да, — ответил он, и его голос был пустым. — Их убили. Как и всех, кто был мне дорог.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту же боль, которую он носил в себе все эти годы.

— Как думаешь, кто рассказал твоему деду про тебя? — спросил он, и его голос стал мягче.

Я замерла. В моей голове проносились мысли, одна за другой.

— Ты? — прошептала я. — Это был ты?

Он кивнул, и в его глазах мелькнула искра тепла.

— Я знал о тебе с самого начала, — сказал он. — Она хотела, чтобы ты была в безопасности. Она просила меня. Защитить тебя.

— Но почему ты не рассказал о Равене? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна вопросов. — Почему ты скрывал это?

Он сделал паузу, и я увидела, как его лицо становится серьёзным.

— Потому что он официально был сыном Демьяна, — сказал он. — Формально, по всем документам, он был наследником дома Штайль.

Я смотрела на него, и я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее.

— Значит, ты задумал это ещё с тех пор, — сказала я, и в моём голосе послышалось осознание.

— Да, — ответил он, и в его глазах мелькнула та же стальная решимость, которую я так хорошо знала. — Я знал, что рано или поздно мы встретимся. Я знал, что судьба сведёт нас вместе. И я готовился к этому моменту. Готовился к тому, чтобы защитить тебя.

Я почувствовала, как слёзы текут по моим щекам. Я смотрела на него, и я знала, что это правда. Он любил меня. Он всегда любил меня.

Я обняла его.

— Люблю тебя, — прошептала я, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло.

Он улыбнулся — той улыбкой, которую я любила — и наклонился ко мне. Его губы коснулись моих — нежно, почти робко, — и я почувствовала, как его руки обхватывают мою талию.

— Я хочу тебя, Лили, — прошептал он, и его голос был полон страсти. — Я хочу тебя всю.

Он поцеловал меня снова, и я почувствовала, как его поцелуй становится глубже, как его руки скользят по моей спине, как его пальцы расстёгивают пуговицы на моём платье.