— Свекровь.

— Понимаю.

И почему-то мне показалось, что он правда понимает.

— Она дала имя врача, — сказала я. — Аркадий Львович Демин. Клиника «Эвермед». Завтра на двенадцать.

На том конце повисла короткая пауза.

— Принял, — ответил он. — К десяти утра за вами заедет машина. Сначала адвокат. Потом разберемся с доктором.

И от этой фразы, спокойной и деловой, у меня внутри стало чуть спокойнее.

Не потому что я не могла справиться сама.

А потому что впервые за долгое время рядом оказался человек, который не предлагал мне потерпеть.

Он предлагал действовать.

---

Глава 12

Глава 12

Офис Марка Воронцова находился на верхнем этаже стеклянной башни в центре Москвы — из тех зданий, где даже воздух будто дороже.

Я сидела в приемной и невольно вспоминала, как вчера боялась ему звонить. Сегодня этот страх никуда не делся, но к нему прибавилось что-то еще. Доверие? Нет, рано. Скорее — ощущение, что рядом с ним нельзя позволить себе слабую форму правды. Либо честно, либо никак.

Адвокат, которого он мне дал, оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, сухим, аккуратным, с умным усталым лицом и голосом человека, которого ничем уже не удивишь.

— Лев Игоревич Титов, — представился он, пожимая мне руку. — Давайте без лишних вступлений. Рассказывайте все. От начала и по существу.

Марк оставил нас вдвоем в своем кабинете.

Это удивило меня. Почему-то я ожидала, что он будет контролировать весь процесс. Но он просто вышел, как будто этим жестом дал мне пространство. И от этого доверия стало труднее юлить.

Я рассказала все.

Про сообщение.

Про исчезнувшую переписку.

Про визит Марка ко мне в офис.

Про обыск дома.

Про билеты.

Про любовницу.

Про врача.

Про сообщения про квартиру.

Про деньги, которые они отложили якобы на лечение, а на самом деле тратили на отпуск и, возможно, не только.

Титов слушал, делал пометки и иногда задавал очень точные вопросы. Не «как вы себя чувствуете?», не «боже, какой ужас», а то, что реально имело значение:

— Квартира на вас оформлена до брака?

— Компания зарегистрирована когда?

— Есть ли общий счет?

— Есть ли доказательства перевода денег?

— Скриншоты сохранены в нескольких местах?

— Доступ к исходной переписке у вас остался?

Когда я закончила, он отложил ручку и сцепил пальцы.

— Итак. Плохая новость: ваш супруг — человек изобретательный. Хорошая новость: недостаточно умный, чтобы это скрыть качественно.

Я не удержалась и впервые за утро слабо улыбнулась.

— По квартире он ничего не получит, — продолжил Титов. — Это ваша добрачная собственность. Даже не сомневайтесь. По бизнесу сложнее, потому что он создан в браке. Но при наличии доказательств его недобросовестного поведения, расходов, измены, возможного хищения и попытки давления мы сможем построить очень сильную позицию.

— А его мать?

— Если подтвердится история с врачом и попыткой привести вас в состояние, при котором вы подпишете невыгодные документы, то это уже совсем другой уровень разговора.

Меня передернуло.

— Я не думала, что однажды буду сидеть у адвоката и обсуждать, как муж с матерью, возможно, готовили для меня… что-то вроде химической ловушки.

Титов посмотрел на меня поверх очков.

— К сожалению, в бракоразводной практике я давно перестал удивляться тому, на что готовы люди ради имущества. Не романтизируйте институт семьи слишком сильно, Полина Андреевна. Иногда штамп в паспорте — всего лишь удобная форма доступа к чужим ресурсам.

Это было жестко.

Но почему-то именно от этой жесткости мне стало легче. Она не жалела. Она ставила диагноз.

— Что мне делать с врачом? — спросила я.

— Идти, — ответил он сразу. — Но очень осторожно. Никаких процедур на месте. Никаких препаратов сразу в рот. Никаких подписей, кроме стандартных согласий, и то — внимательно. Ваша задача сегодня не лечиться, а собрать информацию.

— А если он поймет?

— Тогда уходите. Вы никому ничего не должны.

Когда Марк вернулся в кабинет, я уже подписала проект заявления на развод, который Титов подготовит и подаст тогда, когда мы решим, что это максимально выгодно.

Марк взглянул на меня, потом на адвоката.

— Закончили?

— На сегодня — да, — ответил Титов. — Клиентка умна, собрана, документы обещала прислать сегодня же. Работать будем.

Марк едва заметно кивнул, будто другого и не ожидал.

Когда адвокат ушел, мы остались вдвоем.

Я стояла у окна, держа в руках папку, и вдруг почувствовала, как сильно устала. Не физически. Нервами. Душой. Всей собой.

— Вам страшно, — сказал Марк.

Я не обернулась.

— Да.

— Это нормально.

— Не люблю быть слабой.

— Страх и слабость — не одно и то же.

Я повернулась к нему.

Он стоял у стола, слегка опираясь ладонью о край, и смотрел на меня так спокойно, что от этого спокойствия хотелось либо выпрямиться, либо подойти ближе. Опасное сочетание.

— У вас есть информация по врачу? — спросила я, возвращая себя к делу.

— Есть, — сказал он. — Неофициально — очень неприятная. Официально — идеальная репутация. Два похожих случая за последние годы: женщины после его «лечения» оказывались в частных клиниках с диагнозами на нервной почве, а их семьи в это время решали имущественные вопросы.

У меня похолодели ладони.

— То есть я не схожу с ума.

— Нет. Вас просто вовремя попытались списать со сцены.

Я опустилась в кресло, потому что ноги вдруг стали ватными.

Марк подошел ближе. Не слишком. Ровно настолько, чтобы я чувствовала его присутствие, но не давление.

— Послушайте меня внимательно, Полина. Сегодня вы идете туда не одна. Мой человек будет рядом, внизу, в клинике. Если вам станет не по себе, если вам предложат что-то сразу принять, если вы просто почувствуете опасность — вы встаете и уходите. Без объяснений. Без вежливости. Без чувства неловкости. Поняли?

Я кивнула.

— Скажите вслух.

Я подняла на него глаза.

— Если почувствую опасность, я встану и уйду.

— Хорошо.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

И в этой тишине было что-то слишком личное для людей, которые знакомы всего ничего.

Я первой отвела взгляд.

— Спасибо, — сказала тихо.

— Пока не за что.

Но я уже знала: за что.

Не только за адвоката.

Не только за план.

Не только за защиту.

За то, что рядом с ним мне впервые за эти страшные дни не хотелось уменьшиться.

Наоборот.

Хотелось снова стать собой.

Глава 13

Глава 13

В клинику я ехала с ощущением, будто добровольно иду в пасть к чему-то липкому, чужому и очень опасному.

Марк не поехал со мной. И я понимала почему. Его присутствие в таком месте сделало бы ситуацию слишком заметной. Но он держал слово: у входа в «Эвермед» меня уже ждал мужчина в темном пальто, который представился коротко:

— Игорь. Я рядом. Если что — просто выходите.

Кивнув, я вошла внутрь.

Клиника была безупречной. Светлой. Тихой. Дорогой. Именно такой, какой и должны быть места, где творят вещи, после которых людям потом сложно доказать, что с ними вообще что-то делали. Здесь пахло кофе, стерильностью и деньгами. На стойке ресепшен сидела девушка с идеальной укладкой и вежливой улыбкой, которая не имела никакого отношения к сочувствию.

— Полина Андреевна? Вас ожидают.

Конечно.

Меня уже ждали.

Почти как жертву к назначенному времени.

Я шла по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдается у меня в позвоночнике. Сердце билось ровно, но слишком сильно. Я мысленно повторяла слова Титова: не подписывать лишнего, ничего не принимать, не геройствовать.

Кабинет Аркадия Львовича Дёмина выглядел как воплощение медицинского успеха: светлое дерево, дипломы в рамках, темно-синее кресло, дорогая ручка на столе. Сам врач оказался мужчиной лет шестидесяти, с мягким голосом и тем типом доброжелательности, от которого мне сразу захотелось держаться подальше.