— Полина Андреевна, проходите, присаживайтесь. Наслышан о вас.

Я едва не усмехнулась.

Наслышан. Еще бы.

Интересно, в каком именно контексте меня здесь обсуждали: как бесплодную, неудобную или слишком живую?

— Галина Аркадьевна очень о вас беспокоится, — продолжил он, раскладывая перед собой какие-то бумаги. — И ваш супруг тоже. Семья у вас, как я понимаю, хорошая, заботливая.

Семья.

Заботливая.

Я села напротив и почувствовала, как внутри поднимается ледяное спокойствие.

— Это приятно слышать, — сказала я.

— Я изучил предварительную информацию. Ничего критичного, но в таких случаях важна тонкая работа с гормональным фоном, нервной системой, психоэмоциональным состоянием. Женщинам вашего склада часто мешает именно внутреннее напряжение.

Женщинам моего склада.

Какого именно склада, интересно? Того, что не подписывает дарственные под чай с таблетками?

— И что вы предлагаете? — спросила я.

— Для начала мягкую поддерживающую схему. Успокоим нервную систему, выровняем сон, снимем тревожность. На этом фоне организм начинает реагировать значительно лучше.

Он говорил гладко. Ласково. Очень профессионально. И именно от этого мне было так мерзко.

— Я бы хотел назначить вам курс, — продолжил он. — Совсем легкие препараты, не переживайте. Часть начнете уже сегодня.

Вот оно.

— Сегодня? — переспросила я.

— Конечно. Зачем терять время?

Он поднялся, подошел к шкафчику, достал коробку и маленький блистер.

— Вот это будете принимать утром и вечером. А первую таблетку можно выпить прямо сейчас, чтобы я видел реакцию.

Меня словно током ударило.

Я посмотрела на его руку.

Потом — на лицо.

Улыбка.

Спокойствие.

Мягкость.

Так, наверное, и выглядят люди, которые умеют делать страшные вещи очень культурно.

— Простите, — сказала я, — но любые назначения я сначала согласовываю со своим врачом. Это моя давняя привычка.

В его глазах на секунду мелькнуло раздражение. Настолько быстро, что обычный человек, возможно, не заметил бы. Но я заметила.

— Полина Андреевна, — мягче прежнего произнес он, — ваш случай не требует лишней мнительности. Вы слишком напряжены. Иногда женщинам нужно просто довериться специалисту.

Нет.

Спасибо.

Я уже доверилась одному специалисту по уничтожению моей жизни.

— Возможно, — ответила я спокойно, — но не сегодня. У меня важная работа после приема, я не могу рисковать самочувствием.

Он вернулся за стол.

Сел.

Сложил руки.

— Ваш муж говорил, что вы склонны все контролировать.

Вот и все.

Маска чуть съехала.

— Мой муж много чего говорит, — сказала я.

Мы посмотрели друг на друга.

Впервые за весь прием в кабинете стало по-настоящему тихо.

— Хорошо, — произнес он. — Тогда возьмите назначение. Подумайте. Но затягивать не советую. В вашем возрасте репродуктивное окно не бесконечно.

Еще один удар.

Точно в женскую боль.

Профессионально.

С расчетом.

Он протянул мне лист. Я взяла его, поблагодарила и встала.

— Я запишу вас на следующую неделю, — сказал он напоследок.

— Не стоит, — ответила я. — Если решу продолжить, свяжусь сама.

И вышла, не оглядываясь.

Когда стеклянные двери клиники закрылись за моей спиной, я почувствовала, что все это время задерживала дыхание.

Игорь сразу шагнул ко мне.

— Все нормально?

Я протянула ему лист назначения.

— Более чем. Передайте Марку: они действительно хотели начать прямо сегодня.

Глава 14

Глава 14

Марк ждал меня в машине.

Когда я увидела его на заднем сиденье, почему-то не удивилась. Только села рядом, закрыла дверь и впервые за день позволила себе не держать лицо.

— Он предложил таблетку сразу, — сказала я, глядя перед собой. — Прямо в кабинете. Под видом мягкого седативного препарата для «снижения тревожности».

Марк ничего не сказал.

Только протянул руку.

Я отдала ему лист назначения.

Он пробежал глазами текст, и выражение его лица стало таким, что мне даже стало жаль человека по фамилии Дёмин. Совсем немного. На одну секунду.

— Состав проверим, — сказал он. — Но уже достаточно.

— Он все время говорил о моей нервозности. О контроле. О том, что мне надо довериться.

— Потому что такие люди всегда начинают с подмены реальности. Сначала тебе внушают, что ты напряженная. Потом — что ты нестабильная. Потом — что без них ты не справишься. И в какой-то момент окружающие начинают верить не тебе, а тому, кто говорит спокойнее.

Я повернулась к нему.

— Вы это откуда знаете?

Вопрос вырвался сам.

Он медленно перевел на меня взгляд.

— Потому что видел.

Больше он ничего не добавил.

А я не стала допытываться.

Иногда в голосе человека слышно, что за коротким ответом стоит не история — шрам.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь у нас есть документ. Имя. Назначение. Схема. И косвенное подтверждение сговора.

— Косвенное?

— Для суда и следствия важно все, что можно положить на стол без эмоций. Мы к этому идем.

— А мне хочется сжечь им жизнь уже сегодня, — тихо сказала я.

На это Марк неожиданно усмехнулся.

— Это хороший импульс. Главное — не расходовать его на крик.

Я опустила голову и вдруг поняла, как сильно устала. Не просто устала — истощилась. Все последние дни я жила в режиме сжатой пружины, и сейчас она начинала дрожать от перенапряжения.

Наверное, он это заметил.

— Вы ели сегодня? — спросил он.

Я моргнула.

— Что?

— Вы ели?

— Кофе считается?

— Нет.

— Тогда нет.

Он постучал по перегородке водителю.

— Заедем в «Брунелло».

— Марк, не нужно, — начала я автоматически.

— Нужно.

— Я могу поехать домой.

— Можете. Но поедете через сорок минут. После еды.

Вот так. Спокойно. Без нажима. Но так, что спорить было бы просто глупо.

В ресторане было почти пусто. Обеденное время уже прошло. Мы сели в дальнем углу, и я поймала себя на странной мысли: рядом с ним даже молчание не кажется неловким. Оно кажется… надежным.

Я заказала суп, хотя аппетита не было. Он — кофе и что-то простое. И пока мы ждали, я вдруг сказала:

— Знаете, что меня сейчас больше всего пугает?

— Что?

— Что я больше не понимаю, где заканчивается осторожность и начинается паранойя. После этих переписок, врача, его матери… мне кажется, что в каждом действии может быть второй смысл.

Марк не отвел взгляда.

— На вашем месте это не паранойя. Это адаптация.

— Звучит не очень утешительно.

— Зато честно.

Я невольно улыбнулась.

— Вы вообще умеете утешать?

— Редко.

— Я заметила.

— Но если вам нужно, я могу попробовать солгать, что все будет легко.

— Нет, — сказала я сразу. — Не надо.

Он кивнул, будто именно этого и ожидал.

— Тогда будет так: легко не будет. Но вы выживете. А потом — победите.

От этих слов у меня в груди дрогнуло что-то очень хрупкое. Не надежда. Нет. Скорее ощущение, что кто-то впервые говорит со мной как с человеком, у которого еще есть будущее.

И от этого хотелось то ли благодарить, то ли плакать.

Я выбрала суп.

Глава 15

Глава 15

К вечеру я вернулась домой уже почти в состоянии боевой собранности.

Тая сидела на кухне с ноутбуком и таким выражением лица, будто за время моего отсутствия успела мысленно развестись, отсудить имущество и похоронить всех фигурантов дела в дизайнерских гробах.

— Ну? — спросила она, как только я вошла. — Этот врач — действительно ползучий ужас в белом халате?

— Даже хуже. Очень вежливый ползучий ужас.

Я пересказала ей все: кабинет, мягкий голос, таблетки, «вы слишком напряжены», «доверьтесь специалисту». Тая слушала, постепенно покрываясь пятнами гнева.