— Я его ненавижу заранее, — заявила она. — И твою свекровь. И твоего мужа. Причем последнего — особенно творчески.

Я улыбнулась краем губ и села напротив.

— У Марка теперь есть назначение. И адвокат тоже в курсе.

— Отлично. Значит, движемся. — Тая подалась вперед. — Но у меня вопрос поважнее.

— Какой?

— Что у тебя с Воронцовым?

Я поперхнулась водой.

— В смысле?

— В прямом. Ты произносишь его имя иначе, чем все остальные слова.

— Тая.

— Что — Тая? Я не говорю, что у вас там уже роман на фоне уголовно-брачного ада. Но, Полина, ты рядом с ним оживаешь. Это видно.

Я поставила стакан.

— Ты сейчас серьезно предлагаешь мне анализировать мужскую энергетику в момент, когда мой официальный муж отдыхает с любовницей и пытается украсть у меня квартиру?

— Именно в такие моменты и надо. Чтобы не провалиться в черную дыру. — Она чуть смягчилась. — Я не про то, что ты должна срочно влюбляться. Я про то, что рядом с Воронцовым ты перестаешь выглядеть сломанной.

Я отвела взгляд.

Потому что она, к сожалению, снова попала точно.

— Он просто… — начала я и запнулась.

— Ну?

— С ним невозможно юлить. И невозможно развалиться. Приходится держать спину прямо.

— И тебе это нравится, — тихо сказала Тая.

Я хотела возразить.

Правда хотела.

Но вместо этого вдруг вспомнила, как Марк сказал: «Больше не позволяйте никому убеждать вас, что вы слишком эмоциональны, когда вам просто больно.»

И поняла, что да.

Нравится.

Не он сам — еще слишком рано.

Но то, какой я становлюсь рядом с ним.

— Это опасно, — честно сказала я.

— Конечно. Все живое опасно после предательства. Но не путай опасность с интересом.

Я не ответила.

Вечером позвонил Кирилл.

Я смотрела на экран и чувствовала уже не боль, а какую-то тяжелую брезгливость. Как будто звонил не человек, а грязная рука из канализации.

— Возьмешь? — спросила Тая.

— Обязательно.

Я ответила мягким голосом, который сама у себя уже начинала ненавидеть:

— Привет, дорогой.

На том конце фоном шумела вода и играла музыка. Не Карелия. Даже близко не Карелия.

— Привет, Поль. Ты как?

Как.

Надо же.

Какое участие.

— Нормально. А ты? Холодно там?

Тая зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Кирилл на секунду замялся, потом сказал:

— Да не то слово. Погода ужасная.

Я закрыла глаза.

Какой же он, оказывается, мелкий.

— Бедный, — сказала я нежно. — А я сегодня была у врача, которого мне нашла твоя мама.

Тишина.

Потом слишком быстрое:

— Да? И что сказал?

— Сказал, что я очень напряженная. Что мне надо довериться.

Он коротко хмыкнул. Как будто услышал знакомую формулировку.

— Ну вот видишь. Я же говорил, тебе надо поменьше все контролировать.

Все.

Спасибо.

Этого было достаточно, чтобы я окончательно перестала сомневаться.

— Наверное, ты прав, — ответила я. — Ладно, отдыхай. Ой, то есть… работай.

Он не уловил.

Конечно, не уловил.

— Целую, — сказал он.

— И я тебя.

После звонка Тая шепотом простонала:

— Боже, дай мне сил дожить до его возвращения. Я хочу видеть это своими глазами.

А я смотрела на погасший экран и думала только одно:

Я тоже.

Глава 16

Глава 16

Следующие два дня я жила как человек, который идет по льду с трещинами, но уже знает, где именно нужно ступать.

С Марком мы созванивались коротко и по делу. Удивительно, но даже эти короткие разговоры придавали мне собранности. Он не спрашивал лишнего. Не лез в душу. Не играл в спасителя. Просто шаг за шагом выстраивал опору там, где у меня проваливался пол.

Титов прислал перечень документов.

Я собрала всё: свидетельства, выписки, бумаги по бизнесу, договора аренды кухни, счета, налоговые документы. Разбирая папки, я вдруг остро почувствовала, сколько в моей жизни было труда, про который Кирилл всегда говорил с легкой усмешкой. «Твои тарталетки». «Твоя кухня». «Твой девчачий бизнес».

Этот «девчачий бизнес» кормил нас в моменты, когда у него срывались премии.

Оплачивал мебель.

Частично ремонт.

Мою машину.

Половину поездок к его матери с бесконечными подарками и цветами.

И теперь этот человек собирался претендовать на долю в том, во что сам никогда не верил.

Каждый собранный документ добавлял мне злости.

Но эта злость уже работала правильно. Не разрушала меня, а цементировала.

В пятницу ближе к вечеру позвонила Галина Аркадьевна.

— Полина, я надеюсь, торт готов?

— Разумеется.

— Покажешь мне фото до доставки.

— Конечно.

— И приезжай на юбилей пораньше. Нужно будет проверить рассадку, цветы, официантов, сервировку.

Конечно.

Ведь кто я без ее мелочных указаний? Просто женщина с разрушенным браком, а так — полезная единица на каблуках.

— Буду, — ответила я.

Она помолчала, потом сладко понизила голос:

— И, Полина… я надеюсь, визит к врачу вправил тебе мозги. Кирилл достоин спокойной и благодарной жены.

Я медленно вдохнула.

— Не сомневайтесь, Галина Аркадьевна. Очень скоро он получит именно то, чего достоин.

После звонка я долго смотрела в окно.

Суббота приближалась.

Юбилей.

Бал на костях.

И мне вдруг стало совершенно ясно: это будет не просто очередной унизительный семейный спектакль.

Это будет мой первый выход на сцену уже в новой роли.

Глава 17

Глава 17

В день юбилея я проснулась до будильника.

Сердце билось ровно.

Слишком ровно.

Так бывает перед прыжком или дракой, когда организм уже понял, что обратной дороги нет.

Тая, которая ночевала у меня второй раз за неделю, выглянула из комнаты в одной футболке и сразу оценила мое лицо.

— О. Сегодня ты похожа на женщину, которая идет не на праздник, а за чьей-то душой.

— В целом верно.

— Отлично. Тогда давай сделаем из этого визуальное искусство.

На этот раз она выбрала для меня не черное, а глубокое винное платье. Длинное, струящееся, но собранное по фигуре так, что скрыться в нем было невозможно. Волосы мы оставили распущенными, только убрали от лица. Макияж — сдержанный, но четкий.

— Никакой жертвы, — сказала Тая, отступая на шаг. — Сегодня ты — официально хорошая невестка. Просто с внутренним ядерным зарядом.

Я слабо усмехнулась.

— Напомни, зачем я вообще туда иду?

— Потому что ты не будешь прятаться. Потому что они привыкли, что стыдиться должна ты. И потому что тебе надо посмотреть в глаза этой женщине до того, как земля уйдет у нее из-под ног.

Она была права.

Как всегда невыносимо права.

Перед выходом позвонил Марк.

— Вы готовы? — спросил он.

— Почти.

— Помните: сегодня никаких откровений. Смотрите. Запоминайте. Пусть расслабятся.

— Поняла.

Пауза.

— Полина.

— Да?

— Если станет тяжело — уходите. Вам необязательно выдерживать весь спектакль до конца.

Меня вдруг тронула именно эта фраза. Не «держитесь». Не «вы справитесь». А разрешение уйти, если будет слишком.

Как будто он понимал, что сила — это не всегда стоять до последнего. Иногда сила — выйти, не разрушившись.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— За спасибо потом возьму процент, — неожиданно ответил он.

Я замерла.

— Это была шутка?

— Почти.

И отключился.

А я еще несколько секунд смотрела на экран телефона, чувствуя, как у меня непроизвольно теплеют щеки.

Тая, конечно, все заметила.

— Так-так-так.

— Даже не начинай.

— Я молчу. Но выражение твоего лица очень обнадеживает человечество.

Глава 18

Глава 18

Ресторан, который выбрала Галина Аркадьевна, выглядел именно так, как она сама: слишком много блеска, слишком много золота, слишком много стараний казаться благороднее, чем есть на самом деле.