«Я ГЕНИЙ, что не пошла. Иначе заржала бы в голос. Ты что там устроила? Мне уже пишет администратор ресторана, с которым я однажды работала, что у вас случился светский апокалипсис.»

Я усмехнулась.

Ответить не успела.

Позвонил Марк.

— Да? — сказала я.

— Вы в порядке?

— Да.

— Врут.

Я прикрыла глаза.

— Уже меньше, чем раньше.

Он помолчал.

Потом спросил:

— Домой?

— Да.

— Я приеду.

Это не было вопросом.

И странное дело — я не захотела отказываться.

Глава 22

Глава 22

Когда я вошла в квартиру, Тая уже ждала меня в прихожей, как боевая сестра после победоносного рейда.

— Немедленно рассказывай все по секундам, — потребовала она. — И если ты сейчас скажешь, что просто вежливо ушла, я тебе не поверю.

Я только открыла рот, как раздался звонок в дверь.

Тая застыла.

Потом медленно расплылась в улыбке.

— О-о-о.

— Даже не начинай.

Она пошла открывать сама.

Марк вошел в квартиру так, будто делал это всегда. Спокойно. Без любопытства. Без неловкости. Но его присутствие сразу изменило температуру воздуха в комнате.

— Добрый вечер, — сказал он Тае.

— Очень добрый, — с энтузиазмом ответила она. — Особенно теперь. Я Тая.

— Марк.

— Я в курсе.

Я простонала:

— Тая.

— Что? Я, между прочим, ухожу делать чай и совершенно не собираюсь мешать чужим драматическим альянсам.

И исчезла на кухне, оставив нас в гостиной.

Я прислонилась к спинке дивана, Марк остался стоять напротив.

— Ну? — спросил он.

— Кажется, я слегка испортила юбилей.

— Насколько слегка?

Я пересказала сцену с тостом, микрофоном и своей речью.

Слушая, Марк сперва сохранял обычное невозмутимое лицо. А потом, к моему изумлению, коротко рассмеялся.

Не усмехнулся.

Не хмыкнул.

А именно рассмеялся — низко, коротко, очень по-мужски.

И это было так неожиданно красиво, что я на секунду просто забыла, о чем говорила.

— Простите, — сказал он, хотя по тону было ясно, что не жалеет ни о чем. — Просто я очень живо представил лицо вашей свекрови.

Я тоже представила.

И вдруг впервые за все это время засмеялась по-настоящему.

Смех вырвался резко, почти болезненно. Я смеялась и чувствовала, как из меня выходит что-то застоявшееся, тяжелое, отравляющее.

Когда смех стих, в комнате стало очень тихо.

Марк смотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание.

— Вот так вам лучше, — сказал он негромко.

— Как?

— Когда вы смеетесь, а не держитесь из последних сил.

Я отвела взгляд.

Слишком близко.

Слишком точно.

Слишком опасно.

Тая принесла чай и спасла нас обоих от этой тишины, в которой уже начинало происходить что-то нерабочее.

Глава 23

Глава 23

На следующее утро Кирилл начал звонить в восемь.

Я смотрела на экран и понимала: вот теперь началось настоящее.

Тот спектакль, в котором лжец внезапно осознает, что декорации горят, и начинает метаться между гневом, обаянием и шантажом.

— Возьмешь? — спросила Тая, сидя напротив с кружкой кофе.

— Да. Пора.

Я ответила на третий звонок.

— Полина, ты в своем уме?! — с места в карьер начал он. — Что ты устроила у матери на юбилее?

Ни «привет».

Ни «как ты».

Ни «что случилось».

Только это.

Только его репутация.

Его неудобства.

И в этот момент во мне окончательно что-то отмерло.

— Доброе утро, Кирилл, — сказала я спокойно.

— Не надо со мной этим тоном! Мать мне ночью звонила в истерике! Что ты несла перед людьми?

— Правду в очень щадящей форме.

— Какую еще правду? Ты совсем уже… — он осекся на полуслове. Наверное, понял, что ступает на опасную территорию.

— Я устала, Кирилл, — сказала я. — Очень. От лжи, от хамства, от твоей матери, от роли, которую вы мне отвели.

На том конце повисла короткая пауза. А потом он резко сменил тактику:

— Поль, подожди. Ты просто накрутила себя. Давай я вернусь, и мы спокойно поговорим.

Ну конечно.

Классика.

Когда не сработал наезд, включаем голос разумного мужа.

— Не надо, — сказала я.

— Что значит — не надо?

— Это значит, что домой ты не вернешься.

Тишина.

Густая.

Тяжелая.

— Что?

— Я поменяла замки.

Он вдохнул так резко, будто его ударили.

— Ты совсем с ума сошла?

— Нет. Как раз наоборот. Наконец пришла в себя.

— Полина, ты не имеешь права!

Я почти улыбнулась.

— Очень интересная формулировка от человека, который жил в квартире жены и планировал ее отжать.

На том конце стало совсем тихо.

Потом — осторожное:

— О чем ты вообще говоришь?

— Не утруждайся. Я все читала.

И вот тут я услышала настоящий страх.

Не за меня.

Не за нас.

За себя.

— Поль…

— Не называй меня так.

— Ты все не так поняла.

— Кирилл, — перебила я, — если ты еще раз произнесешь эту фразу, я просто отключусь. У меня есть твои переписки. С любовницей. С матерью. С людьми по работе. С врачом. Поэтому не трать время ни на газлайтинг, ни на актерство. Все кончилось.

Он тяжело дышал.

Я почти видела, как он сейчас сидит где-нибудь у бассейна или в номере, уже не такой расслабленный и красивый, как хотел бы.

— Ты следила за мной? — наконец выдавил он.

Я закрыла глаза и тихо рассмеялась.

— Какой же ты жалкий. Нет, Кирилл. Я просто однажды открыла глаза.

— Ты пожалеешь, — вдруг сказал он совсем другим голосом.

Спокойным.

Низким.

Злым.

Вот и он.

Настоящий.

— Возможно, — ответила я. — Но точно не так сильно, как ты.

И сбросила.

Руки у меня дрожали.

Но это была уже не беспомощная дрожь.

Это была отдача после первого точного удара.

Глава 24

Глава 24

Через час у меня дома был Марк.

Я даже не спрашивала, откуда он узнал. Наверное, от Таи. Наверное, по моему голосу в коротком сообщении. Наверное, просто потому, что он из тех мужчин, которые чувствуют, когда ситуация меняет фазу.

Он вошел, посмотрел на меня один раз и сразу понял все.

— Угрожал? — спросил он.

— Да.

— Конкретно?

— Нет. Пока только тоном.

Марк кивнул. Медленно снял пальто, повесил его, прошел в гостиную. Как будто успокаивал не словами, а самим фактом своего присутствия.

— Значит, испугался, — сказал он. — Это хорошо.

— Хорошо?

— Очень. Пока такие люди уверены, они опаснее. Когда начинают бояться — начинают ошибаться.

Я стояла посреди комнаты и вдруг поняла, что устала быть собранной. Не навсегда. Просто прямо сейчас.

— Я не хочу больше играть сильную каждую секунду, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

— А я и не прошу.

И вот это стало последней каплей.

Не угроза мужа.

Не свекровь.

Не любовница.

Не врач.

А простое отсутствие требования быть железной.

У меня задрожали губы.

По-настоящему.

По-женски.

Без достоинства.

— Полина, — тихо сказал Марк и сделал шаг ко мне. — Идите сюда.

Я не помню, как сократила расстояние.

Помню только, что в следующую секунду уже стояла у него в объятиях — не красиво, не осторожно, а так, будто несколько суток жила без воздуха и наконец добралась до него.

Он обнял меня очень крепко.

Но бережно.

Не как мужчина, который что-то берет.

Как мужчина, который держит.

Я уткнулась лбом ему в грудь и закрыла глаза.

От него пахло холодом улицы, чистой рубашкой и чем-то мужским, очень спокойным. Его ладонь легла мне на затылок, и во мне вдруг стало тихо. Совсем.

Я не плакала.