Я ответила сразу.

Всем сердцем.

Всем телом.

Всем тем новым, что успело родиться во мне после пепла.

Когда он отстранился, я все еще держалась за его плечи, будто иначе действительно могла упасть.

— Вот теперь, — сказал Марк, касаясь лбом моего лба, — можно считать, что вы окончательно вышли из прошлого.

Я улыбнулась — дрожащая, счастливая, живая.

— А если я хочу не просто выйти, а пойти дальше?

Он обнял меня крепче.

— Тогда идите со мной.

И я пошла.

Потому что иногда развод — это не конец любви.

Это конец унижения.

А любовь начинается потом.

Там, где тебя не ломают, а собирают.

Не гасят, а видят.

Не используют, а выбирают.

Я думала, что потеряла все.

Оказалось, я просто слишком долго держалась не за то.

И если бы меня сейчас спросили, чем закончилась эта история, я бы ответила просто:

не разводом.

Победой.

Глава 37

Глава 37

После того вечера у воды я шла домой другой женщиной.

Нет, проблемы никуда не исчезли. Кирилл все еще существовал в мире, его мать все еще дышала тем же воздухом, судебные хвосты еще не были подметены до идеальной стерильности. Но внутри меня больше не было той пустоты, в которую сваливались все мои силы.

На ее месте появилось тепло.

Опасное.

Живое.

Почти юное по своей остроте.

Я не спала полночи. Лежала, глядя в потолок, и снова чувствовала его губы на своих. Его ладони. То, как он сказал: «Тогда идите со мной».

Казалось бы, взрослая женщина, прошедшая через измену, предательство, унижение и суды, должна быть осторожнее. Сдержаннее. Трезвее.

А я лежала и улыбалась в темноту как девчонка.

Утром Тая с первого взгляда поняла все.

Она вошла на кухню, увидела меня с чашкой кофе у окна и замерла с тем выражением, с каким астрономы, наверное, смотрят на новую звезду.

— Нет.

Я обернулась.

— Что — нет?

— Только не говори, что вы просто мило поговорили.

Я молча отпила кофе.

Тая издала такой нечеловеческий звук, будто внутри нее одновременно умерли три логических аргумента и родился один торжествующий бес.

— Полина!!!

— Тише.

— Нет, ты посмотри на себя! — она подлетела ко мне, обхватила мое лицо ладонями и принялась рассматривать меня с почти научным интересом. — Да у тебя глаза светятся! Господи, Воронцов все-таки существует не только как стратегическое возмездие в костюме, но и как мужчина!

Я не удержалась и рассмеялась.

— Ты невозможна.

— А ты наконец-то живая, — парировала она. — Ну? Подробности?

Я поставила чашку и честно попыталась сохранить лицо.

— Их немного.

— Уже ложь. Продолжай.

— Мы поужинали. Поговорили. Потом…

— Потом?

Я закусила губу, и, наверное, именно это меня и выдало окончательно, потому что Тая взвыла и завалилась на стул.

— Боже, спасибо. Просто спасибо. После всех этих юридических адов и материнских кобр вселенная наконец вспомнила, что ты у нас женщина, а не военная операция.

Я опустила глаза, чувствуя, как щеки начинают теплеть.

— Мне страшно, — сказала я после паузы.

Тая сразу посерьезнела.

— Потому что это слишком быстро?

Я кивнула.

— И потому что это слишком… настоящее. Марк не похож на человека, с которым можно играть в недоговоренности. Рядом с ним все сразу становится серьезным. Даже молчание.

— А тебе не этого ли хотелось? — тихо спросила она.

Я задумалась.

Всю жизнь — нет.

Последние месяцы — да.

После Кирилла — особенно.

Мне не хотелось больше угадывать, заслуживать, подстраиваться, подпирать собой чужое эго и притворяться, что это и есть любовь. Мне хотелось быть рядом с мужчиной, возле которого не нужно сжиматься в менее заметную версию себя.

И если честно — я уже была рядом именно с таким.

— Хотелось, — призналась я.

Тая довольно кивнула.

— Тогда не порть. Не беги вперед с криком «а вдруг», но и не начинай придумывать себе поводы отступить. Ты уже один раз слишком долго жила в страхе. Хватит.

Я смотрела на нее и понимала, что она снова права.

Как же это иногда раздражает.

В этот момент у меня завибрировал телефон.

Марк

Только имя на экране — а у меня уже сбилось дыхание.

— Подними, — сразу сказала Тая.

— Я и так собиралась.

— Врунишка.

Я ответила, выходя к окну.

— Доброе утро.

— Утро точно доброе? — спросил он.

Голос у него был спокойный, низкий, и от одного этого голоса у меня внутри что-то мягко, совершенно неприлично таяло.

— Пожалуй, да.

— Хорошо. Тогда освободите вечер.

Я улыбнулась.

— Это начинает входить в привычку.

— Надеюсь.

Пауза.

Очень короткая.

Но в ней было больше, чем в длинных разговорах с другим мужчиной за годы брака.

— Я заеду в семь, — сказал Марк.

— Хорошо.

— И, Полина…

— Да?

— Наденьте что-нибудь, в чем вам удобно дышать.

Я тихо рассмеялась.

— Это намек?

— Это наблюдение. Вчера вы слишком часто задерживали дыхание.

И, прежде чем я успела придумать достойный ответ, он отключился.

Я еще секунду смотрела на телефон.

Потом обернулась.

Тая сидела за столом с выражением человека, который готов аплодировать моей личной жизни стоя.

— Даже не спрашивай, — сказала я.

— Уже спрашиваю. Во что ты пойдешь?

---

Глава 38

Глава 38

Вечером Марк приехал без водителя.

Эта деталь почему-то сразу задела меня сильнее, чем стоило. Не черный автомобиль, не дорогие часы, не его привычная уверенность, а то, что сегодня он сам был за рулем. Будто между нами стало на один официальный слой меньше.

Я спустилась в темно-синем платье, простом, мягком, без лишнего блеска. В нем действительно легко дышалось. И, когда я села в машину, Марк посмотрел на меня так, что воздух тут же начал заканчиваться снова.

— Хорошо, — сказал он после паузы.

— Что именно?

— Что вы послушались.

— Не переоценивайте свое влияние.

— Уже поздно.

Я отвернулась к окну, чтобы он не видел мою улыбку.

Мы поехали не в ресторан.

Сначала.

Он привез меня в тихий район со старыми особняками и остановился у небольшого книжного магазина, который уже закрывался.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

— За нормальным вечером, — ответил он.

— Он у вас всегда начинается с книжных?

— Только если я еду с правильной женщиной.

И ведь сказал это без тени пафоса.

Спокойно.

Буднично.

Словно не комплимент, а факт.

Внутри магазин оказался теплым, почти домашним. Пахло бумагой, деревом и кофе. Хозяин, пожилой мужчина в очках, явно знал Марка давно и без вопросов открыл для нас дверь.

— Пятнадцать минут, — сказал Марк.

— Хоть двадцать, — фыркнул хозяин. — Если дама выберет Толстого, дам вам еще пять за терпение.

Я не удержалась от смеха.

— Не волнуйтесь, — сказала я. — У меня сегодня более мирные планы.

Мы бродили между полками молча. Иногда молчание может быть напряженным, неловким, пустым. А может быть таким, в котором ты слышишь рядом человека, и этого достаточно.

Я остановилась у полки с кулинарными мемуарами.

Он — у раздела истории архитектуры и биографий.

— Вот это честно, — сказала я, вытащив книгу о французских кондитерах. — Когда жизнь рушится, всегда приятно читать про масло, сахар и дисциплину.

— Вы бы справились с французской кухней?

— С кухней — да. С французами — не уверена.

Марк повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти мальчишеское.

— А со мной?

Вопрос был задан негромко.

Легко.

Но я почувствовала, как кожа на руках покрывается мурашками.

— Пока не знаю, — честно ответила я.