Ужин в тот вечер так и не состоялся нормально. Точнее, еда была. Люди были. Даже суп стоял на столе. Но после слов Хрода про дочь Эрика никто уже не думал ни о супе, ни о хлебе, ни о копчёной рыбе. Север умел ждать. Север умел молчать. Но новости здесь разлетались быстрее ветра. Особенно плохие. — Когда это случилось? — спросил Кайран. Хрод снял перчатки и бросил их на ближайший стол. — Час назад. — Кто сообщил? — Староста деревни. — Девочка сама рассказала? — Да. Лада заметила, как переглянулись Хельга и Бригта. Страх. Обычный человеческий страх. Когда погибает взрослый мужчина — это трагедия. Когда после смерти начинают говорить дети — людям становится не по себе. — Что именно она сказала? — спросила Лада. Хрод нахмурился. — Мало. — Повтори дословно. — Староста говорил, девочка показала на море и сказала: «Папа показывал мне звёздочку на земле». Потом сказала, что возле неё стояла красивая женщина. Тишина стала ещё плотнее. — Красивая? — переспросила Лада. — Да.— Три года. — Именно. — В три года красивыми бывают почти все. — Я подумал так же. Лада медленно кивнула. Очень интересно. Потому что маленькие дети редко врут осознанно. Зато прекрасно путают события. И ещё лучше повторяют то, что слышали от взрослых. Кайран уже думал о том же. Она видела по его лицу. — Выезжаем утром, — сказал он. — Милорд... — Утром, Хрод. — Да. Лада вдруг сказала — Я еду тоже. Трое мужчин одновременно повернули головы. С одинаковым выражением. Нет. — Да, — спокойно ответила она. — Нет, — спокойно ответил Кайран. — Да.— Нет. — Замечательно. Мы отлично провели переговоры. Хрод немедленно сделал вид, что его здесь вообще нет. Очень мудрое решение. — Лада. — Кайран. — Это не прогулка. — Я заметила по наличию трупа. — Там будет тяжело. — Здесь тоже не курорт. — Ты не понимаешь. — Нет, это ты не понимаешь. Кайран замолчал. И это уже было предупреждением. Очень северным предупреждением. Очень мужским предупреждением. Очень большим предупреждением. Лада сложила руки на груди. — Хорошо. — Хорошо? — Объясняю иначе. У меня есть глаза. — Это спорно. — У меня есть мозги. — Уже лучше. — И я вижу людей. — Я тоже. — Нет. Она покачала головой. — Ты видишь угрозы. Я вижу людей. Кайран нахмурился. Лада продолжила — Мужчины будут говорить тебе то, что положено говорить лорду. — А тебе? — А мне женщины скажут правду. Хрод тихо выдохнул. Кажется, он понял первым. Потому что действительно понял. Любая деревня устроена одинаково. С мужчинами говорят о рыбе. С женщинами — о жизни. А жизнь обычно знает больше. Кайран несколько секунд молчал. Потом тяжело вздохнул. — Это не согласие. — Это начало пути к нему. — Лада. — Я уже почти убедила тебя. — Нет. — Да. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом неожиданно усмехнулся. — Иногда мне кажется, что тебя невозможно остановить. — Поздно. — Почему? — Потому что ты уже женился. Хрод закашлялся. На этот раз совершенно искренне. Ночь пришла тихо. Без шторма. Без снега. Без ветра. Такие ночи на Ардейне были редкостью. Поэтому замок словно прислушивался сам к себе. Лада долго не могла уснуть. Слишком многое крутилось в голове. Две луны. Северное сияние. След трости. Обрывок ткани. Эрик. Маленькая девочка. Красивая женщина возле ложного огня. И Эйвора. Почему-то мысли снова и снова возвращались к Эйворе. Не потому что Лада считала её виновной. Нет. Слишком умная женщина не станет лично бегать по скалам среди ночи. Но тётка явно знала больше, чем говорила. Гораздо больше. И ещё была Сольвей. Это тревожило сильнее. Потому что девочка становилась непредсказуемой. Не опасной. Пока нет. Но непредсказуемой. А значит — живой. Эйвора этого не любила. Манипуляторы вообще плохо переносят чужую самостоятельность. Лада перевернулась на бок. Кайран ещё не пришёл. Наверняка сидит с бумагами. Или с Хродом. Или с картами. Или одновременно со всем сразу. Она уже почти задремала, когда дверь тихо открылась. Очень тихо. Но после работы в маркете и жизни рядом с соседями, которые любили ночные ремонты, Лада просыпалась от любого подозрительного звука. Кайран вошёл почти бесшумно. Снял плащ. Положил перчатки. Замер. Увидел, что она смотрит. — Не спишь? — Теперь уже нет. Он подошёл ближе. В свете камина его лицо казалось жёстче обычного. Усталость. Очень много усталости. Лада неожиданно подумала, что последние годы он живёт как человек, который пытается удержать руками рушащуюся стену. И никто даже не предлагает ему подставить плечо. — Что? — спросил он. — Ничего. — Лада. — Ты выглядишь так, будто хочешь убить половину острова. — Только треть. — Уже прогресс. Он хмыкнул. Потом сел на край кровати. На несколько секунд в комнате стало совсем тихо. За окном мерцало сияние. Лада смотрела на его профиль. На длинные волосы. На упрямую линию подбородка. На шрам у виска. На сильные руки. И вдруг поймала себя на мысли, что рядом с ним спокойно. Не всегда. Не полностью. Но спокойно. Странное ощущение. Очень странное. Особенно для женщины, которая знала его всего ничего. — Ты снова смотришь. — А ты снова замечаешь. — Это трудно не заметить. — Смирись. — Нет. — Почему? — Потому что неизвестно, к чему это приведёт. Лада фыркнула. — Кайран. — Что? — Это самый романтичный комплимент, который я слышала за последние лет десять. Он повернулся. В глазах появилась насмешка. — Это был не комплимент. — Именно поэтому он получился хорошим. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Кайран неожиданно протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Медленно. Почти задумчиво. У Лады предательски сбилось дыхание. Она тут же разозлилась на собственный организм. Очень сильно. В её возрасте приличные женщины уже должны были реагировать на мужчин разумом. А не как студентки на солиста рок-группы. — О чём думаешь? — тихо спросил он. Лада посмотрела на огонь. Потом на него. И честно ответила — Что смерть оказалась страннее, чем я ожидала. Он замер. Совсем. Настолько, что даже дыхание стало другим. — Смерть? Поздно. Слово уже прозвучало. Лада мысленно выругалась. Очень крепко. Очень выразительно. И совершенно бесполезно. Кайран смотрел ей прямо в глаза. — Лада. Она молчала. — Что ты сейчас сказала? За окном над морем вспыхнула зелёная полоса северного сияния. Будто само небо решило подслушать разговор. И Лада вдруг поняла: долго молчать уже не получится. Потому что чем сильнее она начинала доверять этому мужчине, тем тяжелее становилось носить свою тайну одной. А это было опаснее любого расследования. Потому что ложный огонь на скале мог убить тело. А правда могла изменить всю её новую жизнь.

Кайран не отвёл взгляд. Именно это оказалось самым неприятным. Если бы он рассмеялся — стало бы проще. Если бы решил, что она оговорилась — ещё проще. Если бы начал задавать вопросы резко, как хозяин дома или как человек, привыкший командовать, Лада бы немедленно ощетинилась и закрылась. Но он просто смотрел. Спокойно. Внимательно. Слишком внимательно. — Лада. Она вздохнула. — Не сейчас. — Это не ответ. — А это не разговор на пять минут перед сном. — Значит, разговор будет длинным. — Очень. Кайран несколько секунд молчал. Потом неожиданно кивнул. — Хорошо. Лада моргнула. — Хорошо? — Ты расскажешь тогда, когда решишь сама. Она подозрительно прищурилась. — Ты меня пугаешь. — Почему? — Потому что разумный мужчина сейчас начал бы допрашивать. — Я не разумный мужчина. — Это я уже заметила. Уголок его губ дрогнул. — Кроме того... — Что? — Если человек носит что-то внутри так долго, значит, либо это очень больно, либо очень важно. Лада замолчала. А потом тихо сказала — И то и другое. Кайран ничего не ответил. Но она увидела, что услышал. По-настоящему. Не понял. Не разобрался. Но услышал. Иногда этого достаточно. Некоторое время они сидели молча. За окном переливалось северное сияние. Сегодня оно было особенно ярким. Зелёные полосы медленно текли по небу между двумя лунами, словно кто-то растягивал над островом прозрачный шёлк. Лада поймала себя на том, что уже перестала воспринимать это как чудо. Нет. Неправильно. Она перестала воспринимать это как невозможное чудо. Теперь это было её чудо. Часть её мира. Странная мысль. И немного страшная. — О чём думаешь? — спросил Кайран. — О том, что привыкаю. — К чему? — Ко всему этому. Она кивнула на окно. — К сиянию. — К острову? — Да. — Ко мне? Лада повернула голову. Очень медленно. Очень выразительно. — Самоуверенность всё ещё опасный недостаток. — Это не ответ. — Ты слишком много хочешь. — Возможно. — Вот именно. Но внутри неожиданно стало тепло. Совсем немного. И от этого она разозлилась ещё сильнее. Потому что прекрасно понимала: дело уже давно не только в симпатии. И не в красивом мужчине. Хотя красивым он был совершенно возмутительно. Дело было в другом. В доверии. А доверие всегда опаснее влечения. Влечение проходит. Доверие ломает человека по-настоящему. Поэтому Лада старалась держать голову холодной. По крайней мере делать вид. — Завтра поедем в деревню. — Я знаю. — Ты всё ещё собираешься спорить? — Нет. Кайран удивлённо поднял бровь. — Нет? — Нет. — Это подозрительно. — Я уже победила. — Когда? — Когда ты перестал говорить «нет». Он покачал головой. — Невыносимая женщина. — Зато честная. — Иногда. — Иногда достаточно. Некоторое время они ещё разговаривали о мелочах. О погоде. О рыбаках. О новой сушильне. О том, что Нильс уже успел поссориться с половиной замка, защищая своё творение. О том, что Торвальд теперь ходит проверять яблоки чаще, чем кладовые. О том, что Хельга грозится прибить любого, кто попробует сушёные ломтики раньше времени. Постепенно напряжение уходило. Удивительно. Но рядом с Кайраном ей становилось легче. А ведь должно было быть наоборот. Он был чужим. Опасным. Сильным. Совершенно незнакомым мужчиной. И тем не менее именно рядом с ним она впервые за долгое время чувствовала себя не одинокой. Эта мысль испугала её настолько, что она немедленно закрыла глаза и сделала вид, будто собирается спать. — Лада. — М-м? — Ты не спишь. — Уже сплю. — Врёшь. — Благородно фантазирую. — Ты ужасна. — Спасибо. Кайран тихо рассмеялся. И этот звук почему-то понравился ей гораздо сильнее, чем должен был. Утром Ардейн встретил их туманом. Не густым. Но достаточно плотным, чтобы море исчезло. Замок словно плыл среди облаков. Серые стены поднимались прямо из молочной дымки, башни уходили вверх, а нижний двор временами совсем пропадал из виду. Лада стояла у окна и смотрела вниз. Красиво. Очень красиво. И очень тревожно. Туман всегда что-то скрывает. Особенно в историях. Особенно когда начинается расследование. В дверь постучали. — Войдите. Появилась Бригта. — Миледи, милорд ждёт во дворе. — Уже? — Да. — Он всегда так рано встаёт? — Обычно ещё раньше. — Когда-нибудь я убью его за трудолюбие. — Передать? — Нет. — Жаль. Лада фыркнула. Бригта за последние дни окончательно перестала бояться её шуток. Это радовало. Значит, девочка постепенно становилась собой. А не только служанкой. Через полчаса они уже выезжали из замка. Кайран. Лада. Хрод. Двое стражников. И Торвальд, который неожиданно настоял на поездке. Старик сидел на лошади так уверенно, будто родился в седле. Туман медленно стелился между скалами. Под копытами хрустел подмёрзший снег. Где-то внизу шумело море. Дорога к нижней деревне шла вдоль берега. Местами узкая. Местами опасная. Но невероятно красивая. Лада смотрела по сторонам и снова ловила себя на мысли, что никогда не видела ничего подобного. Север здесь был живым. Настоящим. Не открыткой. Не туристическим маршрутом. А существом со своим характером. Суровым. Упрямым. И очень красивым. — Замёрзла? Кайран подъехал ближе. — Нет. — Врёшь. — Немного. Он молча снял с седла дополнительный меховой плащ и набросил ей на плечи. Будто это было совершенно естественно. Будто так и должно быть. Лада открыла рот. Закрыла. Потом всё-таки сказала — Спасибо. — Не благодари. — Почему? — Ты всё равно бы заболела. — Какой романтичный мужчина. — Стараюсь. — Не заметно. Хрод впереди тихо застонал. — Милорд, миледи... — Что? — одновременно спросили они. — Ничего. — Вот и молчи, — сказала Лада. Кайран одобрительно кивнул. Хрод обречённо посмотрел в небо. И Лада неожиданно рассмеялась. По-настоящему. Легко. Впервые за много дней. А где-то впереди, за туманом, их уже ждала нижняя деревня. И маленькая девочка, которая могла перевернуть всё расследование.