Нижняя деревня появилась из тумана постепенно. Сначала показались крыши. Потом тонкие струйки дыма. Потом деревянные причалы. Потом люди. Маленькие тёмные фигурки на фоне серого моря. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее становился запах. Рыба. Соль. Дым. Водоросли. Мокрое дерево. Север жил морем и даже пах морем. Лада глубоко вдохнула ледяной воздух. И неожиданно улыбнулась. — Что? — спросил Кайран. — Ничего. — Это подозрительно. — Мне нравится. — Рыба? — Настоящая жизнь. Кайран посмотрел вперёд. На деревню. На причалы. На старые лодки. — Здесь тяжело живут. — Именно поэтому это настоящая жизнь. Он ничего не ответил. Но взгляд стал мягче. Дорога вывела их к первым домам. Деревня была больше, чем Лада ожидала. Не десяток хижин. Настоящее поселение. Старые деревянные дома стояли вдоль бухты, цепляясь за скалы словно морские птицы за уступы. Где-то сушились сети. Где-то кололи дрова. Где-то ругались дети. Из одной трубы валил густой дым. Возле другой женщины чистили рыбу прямо на длинных деревянных столах. При появлении Кайрана люди начали останавливаться. Снимать шапки. Кланяться. Но делали это не как жители материка. Без раболепия. Без страха. Скорее как люди, которые знают своего лорда всю жизнь. И привыкли оценивать человека по поступкам. — Они тебя любят, — тихо сказала Лада. — Нет. — Да.— Уважают. — Это сложнее заслужить. Кайран усмехнулся. — Возможно. У центрального дома их уже ждал староста. Невысокий седой мужчина с лицом настолько обветренным, что казалось, его вырезали из старого дерева. — Милорд. — Ингар. Они пожали руки. Без церемоний. Как люди, которые знакомы много лет. Староста перевёл взгляд на Ладу. В глазах мелькнуло любопытство. Потом уважение. Потом осторожность. Очень северная смесь. — Миледи. — Добрый день. — Рад видеть вас в деревне. — Надеюсь, повод следующий раз будет веселее. Старик неожиданно хмыкнул. — Надеюсь тоже. Лада сразу поняла: этот человек ей нравится. Потому что не начал лебезить. И не начал проверять её на прочность. Редкое сочетание. — Девочка где? — спросил Кайран. Староста посерьёзнел. — У матери. — Как состояние? — Плохо. — Чьё? — Обеих. Повисла тяжёлая пауза. Потому что все понимали. Три года. Убитый отец. Перепуганная мать. Такие вещи быстро не проходят. Они вошли в дом. Тепло ударило сразу. Запах печи. Трав. Молока. И горя. У горя всегда есть запах. Лада заметила это ещё давно. Когда умирает человек, дом меняется. Даже если никто не плачет. Даже если все молчат. Меняется воздух. Этот дом был наполнен именно таким воздухом. У окна сидела молодая женщина. Очень молодая. Лет двадцать пять. Не больше. На руках у неё спала девочка. Светловолосая. Худая. С огромными глазами. Женщина поднялась. И Лада увидела лицо. Заплаканное. Уставшее. Пустое. Так выглядит человек, который ещё не поверил в случившееся. — Милорд. Голос дрогнул. Кайран снял перчатки. Подошёл ближе. — Мне жаль, Руна. Женщина кивнула. Потом снова. Потом ещё. Будто не могла остановиться. Лада видела такое раньше. Когда человек держится из последних сил. Пока кто-нибудь не проявит доброту. После этого становится только хуже. Так и произошло. Руна вдруг закрыла лицо рукой. И заплакала. Тихо. Без истерики. Без крика. От этого ещё тяжелее. Девочка проснулась. Заморгала. Подняла голову. Увидела чужих людей. Потом Кайрана. И неожиданно протянула к нему руки. Лада удивлённо посмотрела на мужа. Кайран явно тоже. Но девочка уже тянулась. Уверенно. Будто знала его. Кайран осторожно взял ребёнка. Очень осторожно. Словно она была стеклянной. И тут Лада увидела совершенно другого человека. Не лорда. Не моряка. Не мужчину с ледяной репутацией. Просто человека. Большого. Уставшего. И очень доброго к ребёнку. Девочка прижалась к его плечу. И сразу успокоилась. — Привет, воробей. Голос Кайрана стал совсем другим. Мягким. Тёплым. Лада чуть не открыла рот. Потому что такого Кайрана она ещё не видела. Вообще. Никогда. Девочка внимательно посмотрела на него. Потом прошептала — Папа ушёл. Кайран закрыл глаза. На мгновение. Всего на мгновение. — Да.— Мама плачет. — Знаю. — Почему? Никто не ответил. Потому что иногда ответить невозможно. Ребёнок вздохнул. Потом посмотрел на Ладу. Очень внимательно. — Ты красивая. Лада растерялась. — Спасибо. — Ты новая жена лорда? — Да. — Хорошо. — Почему? Девочка задумалась. Серьёзно. Как умеют только маленькие дети. — Потому что он грустный. В комнате стало тихо. Очень тихо. Даже староста отвёл глаза. Лада посмотрела на Кайрана. Тот стоял неподвижно. С ребёнком на руках. И впервые за всё время выглядел человеком, которому нечего сказать. Девочка тем временем повернулась к матери. Потом снова к Кайрану. — А звёздочку нашли? Вот теперь разговор перешёл к делу. Кайран осторожно посадил её себе на колено. — Какую звёздочку? — На земле. — Расскажи. Ребёнок нахмурился. Вспоминая. Лада медленно подошла ближе. Села рядом на низкую лавку. Чтобы не пугать. Чтобы быть на одном уровне. — Как тебя зовут? — Астрид. — Красивое имя. Девочка важно кивнула. — Я знаю. Лада едва удержалась от улыбки. Вот это уверенность. Уважаю. — Так что за звёздочка? Астрид вытянула руку. Показывая куда-то в сторону моря. — Там. — На скалах? — Да. — Ты видела её ночью? — Папа показал. — И что сказал? Девочка снова задумалась. Потом выдала — Сказал, что это плохо. Кайран и Лада переглянулись. Очень интересно. — Почему плохо? — Потому что её не должно быть. — А потом? — Потом папа ушёл. — Куда? — Искать. Руна тихо всхлипнула. Лада осторожно коснулась её руки. Не словами. Просто прикосновением. Иногда этого достаточно. — Он ушёл один? — спросил Кайран. Астрид покачала головой. — Нет. Все замерли. — Не один? — Нет. — С кем? Девочка подняла взгляд к потолку. Словно картинка висела там. — С красивой тётей. Лада почувствовала, как внутри всё напряглось. Вот она. Та самая женщина. — Красивой? — Да. — Какой? — Красивой. Логично. Очень по-детски логично. — Волосы какие? Астрид подумала. — Светлые. Чёрт. Это ничего не давало. На Ардейне половина женщин светловолосые. — Молодая? — Не знаю. — Высокая? — Не знаю. — В плаще? — Да. Лада мысленно простонала. Плащ. Ещё лучше. Теперь подозреваемых можно сразу умножать на двадцать. — Ты лицо видела? Девочка покачала головой. — Нет. — Тогда почему красивая? Астрид посмотрела на неё как на умственно ограниченную. И совершенно серьёзно сказала — Потому что папа так сказал. В комнате повисла пауза. Потом Лада закрыла лицо рукой. А Кайран неожиданно хрипло рассмеялся. Первый раз за весь день. Староста тоже улыбнулся. Даже Руна сквозь слёзы. Потому что логика ребёнка оказалась безупречной. Если папа сказал красивая. Значит красивая. Конец расследования. Но Лада уже думала о другом. Эрик знал женщину. Иначе не назвал бы её красивой. Не «какая-то». Не «чужая». Не «женщина». А именно красивая. Будто говорил о знакомой. И это меняло очень многое. Очень. Она подняла глаза на Кайрана. И увидела по его лицу. Он пришёл к тому же выводу. Одновременно с ней. А значит расследование только что сделало огромный шаг вперёд.

Обратная дорога из деревни оказалась гораздо тише. Туман начал подниматься к полудню, медленно открывая море. Серые полосы воды появлялись между скалами, словно сам Ардейн нехотя показывал свои тайны. Лада ехала рядом с Кайраном и молчала. Не потому, что ей нечего было сказать. Наоборот. Мыслей было слишком много. Эрик. Астрид. Красивая женщина. Ложный огонь. И самое главное — лицо Кайрана, когда девочка сказала: «Он грустный». Почему-то именно эта фраза никак не выходила из головы. Чужой ребёнок увидел то, что взрослые старательно не замечали. Или делали вид, что не замечают. Кайран большую часть времени выглядел спокойным. Уверенным. Сильным. Но теперь Лада всё чаще замечала усталость. Она пряталась в уголках глаз. В тяжёлом взгляде после бессонных ночей. В том, как иногда он машинально тёр старый шрам на ладони, когда о чём-то напряжённо думал. — Ты опять смотришь. Лада вздрогнула. — Это становится традицией. — Тогда ответ тоже будет традиционным. — Какой? — Ты слишком заметный. Кайран усмехнулся. — Никогда не слышал подобного. — Потому что все вокруг боятся тебе это сказать. — А ты нет? — Уже поздно. — Почему? — Потому что я тебя слишком хорошо рассмотрела. — Это опасное заявление. — Для кого? — Пока не решил. Лада закатила глаза. И именно в этот момент впереди остановился Хрод. Настолько резко, что остальные тоже натянули поводья. — Что такое? Хрод указал рукой вперёд. На снегу. Следы. Много следов. Свежих. Лошадиных. Лада нахмурилась. Тропа здесь была узкой. Ею редко пользовались большие группы. Кайран спрыгнул на землю первым. Присел. Провёл рукой по снегу. — Сегодня утром. — Рыбаки? — спросил один из стражников. — Нет. — Почему? — Слишком много лошадей. Хрод тоже уже рассматривал следы. — Пятеро. Может шестеро. Лада подъехала ближе. — И что это значит? — Что кто-то ездил к деревне раньше нас. Она посмотрела на Кайрана. Он уже думал о том же. — Кто знал про слова девочки? — Староста. Руна. Мы. Хрод. Торвальд. Повисла тишина. Неприятная. Очень неприятная. Потому что список получался маленьким. Слишком маленьким. Кайран медленно поднялся. — Следы ведут к замку. — Значит кто-то возвращался. — Или предупреждал кого-то. Лада почувствовала знакомое покалывание. Такое всегда появлялось перед неприятностями. Когда картина ещё не сложилась. Но уже понятно, что кто-то начал двигаться быстрее. И испугался. Очень испугался. К вечеру Ардейн встретил их ветром. Настоящим. Северным. Он гулял между башнями, бился в стены, рвал плащи и выл в каменных переходах так, будто где-то в море потерялся целый хор призраков. Лада только вошла в замок и сразу поняла — что-то произошло. Иногда это чувствуется мгновенно. По лицам. По походке людей. По тому, как служанки перестают болтать при твоём появлении. Бригта ждала у лестницы. Бледная. Взволнованная. — Миледи. — Что случилось? — Леди Сольвей. Лада остановилась. — Что с ней? — Она поссорилась с леди Эйворой. Наступила тишина. Потом Лада переспросила — Повтори. — Они поссорились. — Настоящая ссора? — Да. — Сольвей? — Да. Лада перевела взгляд на Кайрана. Тот тоже выглядел удивлённым. Очень. — Где она? — У себя. — Эйвора? — В малой гостиной. Лада медленно сняла перчатки. Вот это уже было интересно. Очень интересно. Потому что за всё время она ни разу не видела, чтобы Сольвей хоть в чём-то противоречила тётке. Никогда. Ни разу. Для такой девушки даже маленькое «нет» могло стать настоящей революцией. — Из-за чего? Бригта нервно сглотнула. — Из-за кухни. Лада закрыла глаза. На секунду. Потом посмотрела в потолок. — Конечно. — Миледи? — Нет ничего опаснее женщины, которая начала думать самостоятельно. Кайран тихо хмыкнул. — Это угроза? — Констатация. — Для кого? — Для всех. Особенно для манипуляторов. Бригта явно ничего не поняла. Но на всякий случай кивнула. Сольвей нашлась в зимнем саду. Между стеклянными стенами и кадками с редкими растениями. Здесь было теплее, чем в остальном замке. Пахло влажной землёй. Лимонными листьями. Хвоей. Девушка сидела на деревянной скамье возле высокого окна. И плакала. Тихо. Беззвучно. От этого зрелище выглядело ещё хуже. Лада остановилась рядом. Села. Молча. Несколько минут они просто смотрели на вечернее небо. На далёкое море. На первые всполохи северного сияния. — Я ужасный человек? — вдруг спросила Сольвей. Лада повернула голову. — Нет. — Тогда почему мне так плохо? — Потому что ты впервые сказала то, что думаешь. Девушка опустила глаза. — Она расстроилась. — Кто? — Тётя. — Мир переживёт. — Вы не понимаете. — Нет. Это ты не понимаешь. Сольвей подняла голову. Лада смотрела на неё спокойно. Очень спокойно. — Иногда люди делают нас удобными. Не злыми. Не плохими. Просто удобными. Чтобы мы всегда соглашались. Всегда уступали. Всегда просили прощения. Даже когда не виноваты. — Она любит меня. — Возможно. — Тогда почему мне кажется, что я её предала? — Потому что тебя так научили. Сольвей долго молчала. Потом прошептала — Я сказала, что хочу сама решать, где мне быть. Лада усмехнулась. — И? — Она заплакала. — Конечно. — Конечно? — Это старый приём. Сольвей ошеломлённо уставилась на неё. — Вы думаете? — Нет. Я знаю. В глазах девушки впервые появилась растерянность. Настоящая. Опасная. Та, после которой человек начинает задавать вопросы. Очень много вопросов. Именно этого Эйвора всегда боялась. Лада смотрела на Сольвей и вдруг поняла: война началась. Не между ней и тёткой. Нет. Гораздо серьёзнее. Сольвей начала просыпаться. А таких людей уже невозможно снова уложить спать. За стеклом вспыхнуло северное сияние. Зелёный свет лёг на лицо девушки. На её золотистые волосы. На мокрые ресницы. И впервые за всё время Лада увидела не капризную младшую сестру лорда. А молодую женщину, которая только начинает понимать, что всю жизнь прожила в чужой клетке. И это понимание могло перевернуть весь Ардейн.