Утром прежняя Лада Вельрен уже не проснулась. Точнее, тело открыло глаза. Но внутри была другая женщина. Та, что умерла на складе супермаркета под рухнувшим стеллажом, успев пожалеть о яблочном пироге, племяннице и о том, что так и не выбралась к морю весной. Если бы прежняя Лада могла увидеть это утро, она бы наверняка решила, что наконец попала в одну из собственных сказок. В комнате потрескивал огонь. За высокими окнами бушевала метель. На тёмных мехах лежали серебристые блики пламени. А рядом находился мужчина, которого она ещё вчера боялась до дрожи. Но сказки редко интересуются желаниями героев. Они просто заканчиваются. И начинаются заново уже для кого-то другого. После завтрака Кайран не исчез, как ожидала Лада. Наоборот. Он дождался, пока слуги уберут посуду, поднялся из-за стола и спокойно сказал — Ты хотела увидеть остров. — Хотела. — Тогда одевайся теплее. Сольвей тут же подняла голову. — Брат, но на улице ветер. — Я заметил. — После дороги и свадьбы Лада может простудиться. Лада едва не улыбнулась. Удивительное дело. Некоторые женщины способны заботиться о тебе так настойчиво, что через пять минут начинаешь искать верёвку. — Если я пережила свадебный пир, то ветер тоже переживу, — сказала она. Сольвей моргнула. Кайран хмыкнул. Леди Эйвора опустила взгляд в чашку. — Молодость всегда любит испытывать себя, — произнесла она. — А возраст любит испытывать окружающих, — невозмутимо ответила Лада. За столом повисла короткая тишина. Кайран кашлянул в кулак. Подозрительно похоже на смех. Через четверть часа они вышли во внутренний двор замка. Первым в Ладу ударил ветер. Не подул. Не коснулся. Именно ударил. Холодный, солёный, яростный. Он ворвался под меховой капюшон, ущипнул щёки, попытался сорвать дыхание. Лада остановилась. Перед ней раскинулся Ардейн. Скалы. Снег. Чёрное море. Башни замка. Каменные стены. Узкие дорожки между хозяйственными постройками. Дым из труб. Крики чаек. И где-то далеко внизу белая полоса прибоя, разбивающегося о камни. Несколько секунд она просто смотрела. Молча. Без шуток. Без сарказма. Потому что красиво было до боли. Так красиво, что внутри становилось тесно. — Ну? — спросил Кайран. — Теперь я понимаю, почему люди готовы здесь жить. — А раньше не понимала? — Пока я видела только вашу тётю. Он посмотрел на неё. Очень внимательно. Потом неожиданно рассмеялся. Негромко. Хрипловато. И от этого смеха его лицо вдруг стало моложе лет на десять. — Ты опасная женщина, Лада. — Нет. — Нет? — Опасные женщины улыбаются перед ударом. — А ты? — Я предупреждаю заранее. Он снова усмехнулся. Они спустились по каменной лестнице к хозяйственному двору. Там кипела жизнь. Рабочие таскали дрова. Женщины несли корзины. Мальчишки чистили снег. Возле конюшни ругались два возчика. У колодца смеялись служанки. И всё это было живым. Настоящим. После холодной величественности замка двор напоминал большое сердце, которое не переставало биться ни днём, ни ночью. Лада наблюдала. Очень внимательно. Привычка осталась с прошлой жизни. В супермаркете она научилась замечать детали. Здесь тоже всё начиналось с деталей. Вот мужчина несёт два полена вместо четырёх. Не потому что тяжело. Просто ленится. Вот женщина идёт быстро, но глаза тревожные. Значит, дома кто-то болеет. Вот мальчишка работает сразу за троих. И никто этому не удивляется. Значит, привыкли. Кайран заметил её взгляд. — Что? — Ничего. — Ты уже о чём-то думаешь. — Всегда. — И?Лада посмотрела на двор. — Вам не хватает людей. Он остановился. — Почему ты так решила? — Потому что половина работает на пределе. — Это видно? — Очень. Кайран несколько секунд молчал. Потом медленно кивнул. — Трое умерли прошлой зимой. — От болезни? — От холода. Лада почувствовала неприятный укол где-то под рёбрами. — Понятно. Вот тебе и красивая сказка про северный остров. Здесь люди умирали. По-настоящему. К гавани они вышли ближе к полудню. И вот там Лада поняла, почему Кайрана называли морским лордом. Даже не рядом с кораблём. Просто здесь. На причале. Среди моряков. Среди канатов. Среди бочек. Среди ветра. Он выглядел на своём месте. Как будто замок был лишь обязанностью. А море — настоящим домом. Мужчины приветствовали его короткими кивками. Без подобострастия. Без страха. Так приветствуют капитана, который много раз стоял с тобой под одним штормом. Это Лада заметила сразу. И уважать начала тоже сразу. Уважение нельзя приказать. Его зарабатывают. На причале пахло солью. Рыбой. Дымом. Сырым деревом. Водорослями. И ещё чем-то едва уловимым. Чем-то неправильным. Лада нахмурилась. Остановилась. Посмотрела на длинный склад у самой воды. Потом на людей возле него. Потом снова на склад. — Что? Кайран уже научился замечать этот её взгляд. — Вон тот склад. — И что с ним? — Давно проверяли крышу? Он удивился. — При чём тут крыша? — При том, что там сырость. — Ты чувствуешь это отсюда? — Нет. Я её вижу. На стене были тёмные пятна. Мелкие. Почти незаметные. Но Лада слишком много лет работала с продуктами. Она знала, как выглядит начинающаяся беда. Кайран повернулся к складу. Лицо его стало жёстче. — Управляющий говорил, что всё в порядке. Лада тихо фыркнула. — Люди, которые говорят "всё в порядке", обычно либо не проверяли, либо врут. — Ты не доверяешь людям. — Ошибка. Я доверяю людям. Но всегда проверяю. Кайран долго смотрел на неё. Слишком долго. Потом вдруг спросил — Кто ты такая, Лада? Ветер ударил сильнее. Чайки закричали над водой. Она почувствовала, как внутри всё на секунду сжалось. Если бы он только знал. Если бы она сама знала. Лада посмотрела на море. На белые гребни волн. На чёрную воду. На далёкие скалы. И спокойно ответила — Пока не разобралась. Кайран неожиданно кивнул. Будто этот ответ понравился ему больше любого другого. А над Ардейном всё сильнее сгущались зимние тучи. И Лада ещё не знала, что старая сырость на складе окажется лишь первой ниточкой в клубке проблем, который кто-то очень старательно прятал от хозяина острова.

Кладовые никогда не врут. Лада пришла к этому выводу ещё в прошлой жизни. Люди могли врать. Отчёты могли врать. Начальство иногда вралo так вдохновенно, что впору было вручать литературную премию. Но продукты — никогда. Если в доме хватало запасов, это было видно. Если хозяева экономили на людях — тоже. Если кто-то воровал, ленился или прятал концы в воду, кладовая рассказывала об этом быстрее любого доноса. Поэтому следующим утром Лада проснулась с одной мыслью. Ей нужно увидеть хозяйство. Настоящее. Не парадные залы. Не семейную столовую. Не башни и галереи. А место, где прячется правда. Проснулась она рано. За окнами ещё стояла синеватая предрассветная мгла. Огонь в камине почти догорел. В комнате было прохладно. Но впервые за долгое время Лада открыла глаза без привычной боли в пояснице. И несколько секунд просто лежала. Прислушивалась к телу. Молодому. Сильному. Послушному. Странное ощущение. В прошлой жизни каждое утро начиналось с переговоров. Колено требовало уважения. Спина требовала осторожности. Шея требовала массажиста, которого зарплата старшего продавца категорически не одобряла. Теперь ничего не болело. Вообще. Лада пошевелила пальцами. Потянулась. Потом резко села. И тихо выругалась. Потому что длинные светлые волосы тут же полезли в лицо. — Господи...В прошлой жизни её волосы едва доставали до плеч. Сейчас эта красота почти доходила до талии. — Да как вы с этим живёте...Она попыталась убрать их за спину. Запуталась. Разозлилась. И окончательно проснулась. Кайрана рядом уже не было. Половина кровати остыла. Судя по всему, вставал он задолго до рассвета. Лада подошла к окну. И замерла. Вчера она видела Ардейн в снегопаде. Сегодня остров открылся совсем другим. Небо над морем было прозрачным и холодным. Голубоватым. Почти стеклянным. На востоке занимался рассвет. Скалы чернели над водой. Внизу дымили трубы. На пристани двигались люди. Даже отсюда были видны крошечные фигурки рыбаков. Жизнь уже началась. И неожиданно Ладе стало хорошо. По-настоящему хорошо. Без причины. Без логики. Просто хорошо. Она была жива. Как бы странно это ни звучало. Жива. После склада. После смерти. После темноты. Жива. И впереди был целый день. — Ну здравствуй, новая жизнь, — пробормотала она. — Надеюсь, ты хотя бы не хуже старой. — Миледи? Лада подпрыгнула. Бригта уже стояла у двери. С подносом. И смотрела так, будто молодая хозяйка разговаривать с окнами раньше не любила. — Доброе утро. — Доброе, миледи. — Не смотрите так. Я ещё не сошла с ума. Служанка явно не была уверена. Завтрак оказался короче вчерашнего. Кайран появился ненадолго. Быстро выпил горячий напиток. Просмотрел какие-то бумаги. Выслушал управляющего. И снова собрался уходить. Лада наблюдала. Молча. Чем больше она смотрела на этого мужчину, тем больше убеждалась: он действительно работает. Не делает вид. Не играет в хозяина. Работает. И работает много. Управляющий что-то говорил про гавань. Про рыбу. Про ремонт пирса. Про поставки зерна. Кайран задавал вопросы. Короткие. Точные. Неприятно точные. Именно такие вопросы задают люди, которые понимают предмет разговора. Наконец он поднял голову. — Что? Лада моргнула. — Что? — Ты смотришь на меня уже пять минут. — Изучаю. За столом стало тихо. Сольвей подняла глаза. Эйвора медленно отложила ложку. Кайран усмехнулся. — И к каким выводам пришла? — Пока к одному. — Какому? — Вы опасно похожи на человека, который действительно работает. Управляющий закашлялся. Сольвей растерянно посмотрела на брата. Кайран откинулся на спинку кресла. — Это комплимент? — Скорее удивление. — Почему? — В моей жизни встречалось подозрительно много людей, которые предпочитали руководить исключительно словами. На этот раз он рассмеялся открыто. Эйворе это явно не понравилось. Лада заметила. И мысленно поставила галочку. Очень маленькую. Но важную. Через час она всё-таки добралась до кладовых. Не одна. Разумеется. Бригта сопровождала её с выражением лица человека, которого отправили присматривать за ребёнком возле обрыва. — Миледи, может, сначала оранжерею? — Нет. — Галерею? — Нет. — Библиотеку? — Нет. — Тогда что? — Кладовые. Бригта вздохнула. — Вы очень странная леди. — Спасибо. — Это не было похвалой. — Тогда особенно спасибо. Они спустились по каменной лестнице. Потом ещё по одной. Замок оказался гораздо больше, чем казался сверху. Коридоры уходили в стороны. Переходы соединяли разные части здания. Где-то пахло дымом. Где-то хлебом. Где-то сыростью. И вот запах сырости Ладе сразу не понравился. Она остановилась. Повернула голову. — Что там? — Старые винные погреба. — Давно проверяли? Бригта задумалась. — Не знаю. Плохо. Очень плохо. Лада ничего не сказала. Но запомнила. Главная кладовая располагалась в нижнем уровне замка. Тяжёлая дверь. Железные петли. Толстые каменные стены. Прохлада. И запах. Тот самый запах запасов. Зерно. Мука. Соль. Копчёности. Сушёные травы. Лук. Яблоки. Сыр. Мёд. Лада вдохнула полной грудью. И неожиданно улыбнулась. Бригта окончательно решила, что хозяйка сумасшедшая. — Вам нравится кладовая? — Очень. — Почему? — Потому что она честная. Служанка ничего не поняла. Лада уже шла между рядами. Медленно. Осматривая всё подряд. Мешки. Бочки. Короба. Полки. Сначала ей даже понравилось. Для северного острова запасы были приличными. Потом она дошла до дальней стены. И улыбка исчезла. — А это что? Бригта посмотрела. — Где? — Здесь. На деревянной стенке бочки чернело пятно. Маленькое. Почти незаметное. Но очень знакомое. Плесень. Лада присела. Потрогала дерево. Влажное. Холодное. Плохо. Очень плохо. — Кто отвечает за кладовые? — Старший кладовщик. — А кто отвечает за кладовщика? — Управляющий. — Замечательно. Лада поднялась. Потом прошла ещё дальше. Открыла крышку одной бочки. Понюхала. Поморщилась. Потом вторую. Потом третью. И наконец тихо произнесла — Вот же... — Что случилось? — Половина этого добра может не дожить до конца зимы. Бригта побледнела. — Не может быть. — Очень даже может. Она снова посмотрела на полки. Теперь картина складывалась. Слишком высокая влажность. Плохое хранение. Неправильное проветривание. Кто-то не следил. Или делал вид, что следит. Лада почувствовала знакомое раздражение. Точно такое же, как возле испорченных продуктов на складе супермаркета. Меняются миры. Меняются тела. Меняются замки. А человеческая халатность остаётся бессмертной. — Ну что ж, — пробормотала она. — Миледи? — Кажется, я нашла себе работу. И сама не заметила, как впервые за два дня почувствовала себя дома. Если глава нравится по направлению, дальше её можно наращивать до полного объёма, сохраняя этот темп и атмосферу.