Лада проснулась от запаха хлеба. Не от света. Не от шума. Именно от запаха. Тёплого. Настоящего. Такого, от которого желудок сначала вспоминает, что существует, а потом начинает требовать немедленного восстановления справедливости. Несколько секунд она лежала неподвижно. Под тяжёлыми мехами. В полутёмной комнате. Слушая потрескивание дров в камине. Ветер за окном. Собственное дыхание. Потом открыла глаза. Потолок. Каменные стены. Огонь. Чужой мир. Новая жизнь. Ничего не изменилось. И всё ещё было реальностью. — Вот ведь упрямство, — пробормотала она. В прошлой жизни человек хотя бы мог надеяться проснуться после странного сна. Здесь организм уже окончательно принял происходящее как норму. Предатель. За окном стоял поздний день. Судя по свету — часа три или четыре. Спала она долго. Очень долго. И впервые за всё время после смерти почувствовала себя человеком, а не раздавленной телегой лошадью. Кто-то тихо постучал. — Миледи? Бригта. Кто же ещё. — Заходи. Служанка осторожно приоткрыла дверь. В руках у неё был поднос. И вот тут Лада окончательно поняла, что готова полюбить эту девушку. На подносе стояли: миска густого мясного супа, ломти горячего хлеба, кусок сыра, яблочный пирог. Яблочный. Пирог. Лада несколько секунд смотрела на него молча. Очень молча. Так молчат люди, которых судьба внезапно решила не пинать. — Бригта. — Да, миледи? — Если ты сейчас скажешь, что это случайность, я тебе не поверю. Девушка растерялась. — Что? — Пирог. — А...Бригта неожиданно улыбнулась. — Это милорд приказал. Лада моргнула. — Что приказал? — Если вы проснётесь, сразу накормить вас. Она посмотрела на пирог. Потом на Бригту. Потом снова на пирог. — И откуда он знает, что я люблю яблочный пирог? — Не знаю, миледи. — Вот и я не знаю. Служанка поставила поднос на стол. — Милорд сказал только одно. — Что именно? — Что после такой ночи вы первым делом забудете поесть. Лада молча села на кровати. Ну замечательно. Просто прекрасно. Оказывается, суровый северный лорд ещё и наблюдательный. Очень опасное сочетание. — Где он сейчас? — В гавани был утром. Потом в южных складах. Потом собирал старост. — Старост? — Да, миледи. — Значит, новости плохие. Бригта помрачнела. — Пока не нашли корабль. Лада закрыла глаза. Чёрт. Значит, надежда ещё есть. Но становится всё меньше. Она быстро умылась, оделась и только потом взялась за еду. Суп оказался великолепным. Густым. Наваристым. С крупой. Кореньями. Нежным мясом. Лада ела быстро и с удовольствием. И мысленно уже составляла список вопросов для Хельги. Потому что если на острове так готовят обычный суп, значит, кухня здесь вообще недооценённый стратегический объект. Когда от пирога остались последние крошки, в дверь снова постучали. На этот раз стук был другой. Уверенный. Неторопливый. Лада сразу поняла кто. — Входите. Кайран вошёл без лишних слов. Снял перчатки. Остановился у двери. Посмотрел на пустую тарелку. На остатки пирога. На неё. — Хорошо. — Что именно? — Ты поела. — Вы контролируете даже это? — Иногда. — Какой ужасный человек. — Мне уже говорили. Она усмехнулась. Он выглядел уставшим. Очень. Под глазами появились тени. На плаще ещё лежал снег. Волосы были влажными от растаявшего инея. И впервые Лада подумала, что последние годы этому мужчине приходилось тащить слишком много на своих плечах. Замок. Остров. Людей. Сестру. Тётку. Хозяйство. Торговлю. Штормы. А теперь ещё и жену с характером стихийного бедствия. — Новости? — спросила она. Кайран подошёл к окну. — Есть хорошие. — Начинайте с них. — Нашли троих моряков. Лада выдохнула. — Живых? — Да. — Слава богу. — Одного сильно потрепало. — Но жив? — Пока да. Она опустила голову. Трое из двадцати семи. Мало. Очень мало. Но лучше, чем ничего. — А плохие? Он некоторое время молчал. — Нашли ещё обломки. — Понятно. — И одну пустую бочку. Лада подняла взгляд. — Пустую? — Да. — Именно пустую? — Да. Вот теперь стало интересно. Очень интересно. — Кайран. — Что? — Если корабль разбивается о рифы... — Продолжай. — Бочки тонут не все. — Верно. — Но если находят пустую бочку, это значит, что её открывали. Он посмотрел на неё. Долго. Внимательно. — Я сказал то же самое. Лада медленно выпрямилась. — Значит, кто-то добрался до груза раньше моря. В комнате повисла тишина. Они оба думали об одном. Если зерно начали выгружать до гибели корабля...Если бочки оказались пустыми...Если часть запасов уже исчезала в замке...То всё становится гораздо интереснее. И гораздо опаснее. — Старосты что говорят? — спросила она. — Рыбаки считают, что корабль могли заманить к северным рифам. — Каким образом? — Ложным огнём. Лада нахмурилась. — Маяк? — Нет. — Тогда? — Иногда ночью на берегу разводят огни. Она поняла. Сразу. — И капитан принимает их за безопасную гавань. — Да.— Старый способ. — Очень старый. Лада медленно подошла к окну. За стеклом лежал Ардейн. Суровый. Красивый. Опасный. Вдали сверкало море. На крышах лежал снег. Из труб поднимался дым. Люди казались маленькими фигурками среди камня и ветра. И где-то среди этих людей кто-то играл в свою игру. Очень давно. Очень осторожно. Настолько осторожно, что его не замечали годами. — Вы уже думаете о том же, о чём и я? — спросила она. — Скорее всего. — Кто-то грабит остров. — Возможно. — Кто-то пользуется вашим доверием. — Возможно. — Кто-то связан с кораблями. — Возможно. Она повернулась к нему. — Терпеть не могу слово «возможно». — Я заметил. — Оно мешает строить обвинения. — Именно поэтому я его люблю. Лада фыркнула. — Вы невыносимы. — Мне уже говорили. — Дважды за день. — Значит, статистика подтверждается. Она засмеялась. Не удержалась. И неожиданно увидела ответную улыбку. Настоящую. Не насмешку. Не тень. Улыбку. Редкую. Тёплую. От которой он становился моложе лет на десять. И опаснее ещё больше. Потому что красивый мужчина, который знает о своей красоте, — проблема. Красивый мужчина, который о ней не думает, — катастрофа. Лада быстро отвернулась к окну. На всякий случай. Для сохранения здравомыслия. — Кстати, — сказал Кайран. — М-м? — Леди Эйвора хочет видеть тебя. — Нет. — Это был не вопрос. — У меня тоже ответ не меняется. — Она уже ждёт. — Пусть тренирует терпение. — Лада. — Кайран. Он смотрел несколько секунд. Потом неожиданно рассмеялся. Негромко. Хрипловато. Так, словно давно этого не делал. — Пойдём. — Это ловушка? — Почти. — Тогда почему вы улыбаетесь? — Потому что впервые за много лет мне не придётся разговаривать с ней одному. Лада подняла брови. Очень медленно. — Милорд. — Да? — Вы сейчас использовали меня как оружие? — Возможно. — Вот опять это слово. — Привыкай. Она обречённо вздохнула. — Ладно. Идём. Но если ваша тётушка попробует меня съесть, я буду сопротивляться. — Знаю. — Активно. — Знаю. — Очень активно. — Именно поэтому и приглашаю. И впервые за долгое время Лада почувствовала настоящее предвкушение. Потому что впереди её ждал не только разговор. Впереди начиналась война. И кажется, противник наконец понял, что новая хозяйка Ардейна вовсе не такая удобная, как ожидалось.

Леди Эйвора принимала гостей в Малой янтарной гостиной. Название помещение получило из-за окон. Стёкла здесь были не прозрачными, а слегка золотистыми, словно через них весь мир смотрели сквозь каплю мёда. Даже зимний свет становился мягче. Теплее. Обманчивее. Лада остановилась на пороге и сразу поняла: комнату выбирали специально. Не для удобства. Для впечатления. Для настроения. Для власти. Всю жизнь такие вещи замечают либо женщины, либо продавцы. Лада в прошлой жизни была и тем и другим. В комнате уже горел камин. На столике стоял чайный сервиз. Тонкий фарфор. Серебряный поднос. Печенье. Засахаренные ягоды. Тётушка явно собиралась вести войну цивилизованными методами. Сольвей сидела рядом на диване. Увидев Ладу, она сразу поднялась. — Леди Лада. — Леди Сольвей. Обе улыбнулись. Настолько вежливо, что нормальный человек уже начал бы искать ножи под скатертью. Кайран остался возле двери. Очень предусмотрительно. Мужчина явно понимал, что сейчас окажется между тремя женщинами. А значит, любое неосторожное слово может закончиться дипломатической катастрофой. — Проходите, дитя моё, — ласково сказала Эйвора. Лада села напротив. — Вы хотели меня видеть. — Хотела. Тётушка взяла чашку. Не торопясь отпила чай. Словно разговор касался погоды. — Вы произвели сильное впечатление на Ардейн. — Надеюсь, хорошее. — Разное. — Значит, живое. Сольвей едва заметно поджала губы. Эйвора улыбнулась. — Вы необычная девушка. — Мне уже говорили. — И вы очень быстро вмешались в дела острова. — На острове возникли проблемы. — Они возникали и раньше. — Тогда странно, что их никто не решал. Кайран кашлянул. Лада даже не повернулась. Нет. Дорогой муж. Сегодня спасать никого не будут. Эйвора поставила чашку. Очень аккуратно. — Вы считаете, что люди вокруг вас некомпетентны? — Нет. — Тогда что вы считаете? — Что многие слишком привыкли делать одно и то же. На секунду в комнате стало тихо. — Поясните. — Легко. Лада откинулась на спинку кресла. — Если зимой в помещении холодно, люди надевают ещё один свитер. Если через год холодно опять — надевают два. Через десять лет уже три. А потом появляется человек и спрашивает: почему бы просто не починить стену? Сольвей нахмурилась. — Я не понимаю. — Именно. — Что именно? — Почему все надевают третий свитер вместо ремонта стены. Кайран тихо хмыкнул. Эйвора впервые за разговор посмотрела на него. Очень быстро. Но Лада заметила. Очень интересно. Очень. Тётушка снова повернулась к ней. — Вы считаете себя человеком, который чинит стены? — Пока только пытаюсь найти дыру. — А если её нет? — Тогда я извинюсь. — Так просто? — Конечно. — И вы умеете признавать ошибки? — Я работала с покупателями двадцать семь лет. Кайран опять кашлянул. Сольвей растерялась. Эйвора слегка прищурилась. — Покупателями? — Людьми. — Это странное выражение. — Семейное. Лада спокойно отпила чай. Вот и всё. Никаких подробностей. Никаких объяснений. Не нужно. Пусть думают что хотят. Эйвора некоторое время наблюдала за ней. Потом неожиданно сменила тему. — Вам нравится Ардейн? — Да. — Даже после всего случившегося? — Особенно после. Сольвей удивлённо посмотрела на неё. — Почему? — Потому что здесь всё настоящее. Девушка моргнула. — Не понимаю. — Люди плачут — значит плачут. Море злится — значит злится. Если ветер хочет содрать крышу, он не пишет предупреждений. Сольвей отвела взгляд. Лада увидела. Попала. Немного. Совсем чуть-чуть. Но попала. Эйвора вмешалась мгновенно. Как опытный игрок. — Север требует особого характера. — Да.— Не каждая женщина выдержит такую жизнь. — Не каждый мужчина тоже. Кайран посмотрел на неё поверх чашки. Очень внимательно. — Вы говорите смело. — А смысл говорить иначе? — Иногда осторожность полезна. — Иногда. — И сейчас? — Сейчас нет. Тётушка улыбнулась. Слишком мягко. — Вы напоминаете мне вашу мать. Лада внутренне напряглась. Вот оно. Пошёл следующий ход. — Правда? — Да. — Вы были близки? — Очень. Ложь. Почему-то Лада поняла это сразу. Не логикой. Интуицией. Так говорят люди, которые хотят использовать память о покойниках. Слишком гладко. Слишком вовремя. — Как жаль, что её нет рядом, — продолжила Эйвора. — Да.— Она бы гордилась вами. — Возможно. Тётушка замолчала. Лада тоже. Иногда лучшая защита — не дать человеку материал для работы. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И впервые Лада увидела настоящую Эйвору. Не добрую родственницу. Не заботливую тётушку. Не мудрую женщину. Игрока. Опытного. Очень умного. Очень терпеливого. Эта женщина привыкла побеждать не криком. Не угрозами. Не наказаниями. Она побеждала через чувство вины. Через жалость. Через обязанность. Через долг. И сейчас явно пыталась понять, где именно находятся рычаги новой соперницы. Проблема была в том, что Лада Воронец прожила почти пятьдесят лет среди людей. И такие рычаги уже видела. Сотни раз. Сольвей неожиданно поднялась. — Простите. Все посмотрели на неё. Девушка нервно сцепила руки. — Я хотела спросить. — Спрашивай, — сказал Кайран. Она посмотрела на Ладу. Очень прямо. — Вы меня не любите? О.Вот это уже интересно. Лада даже чашку поставила. Аккуратно. Чтобы не пропустить ни одного выражения лица. Эйвора застыла. Кайран медленно прикрыл глаза. Сольвей выглядела почти несчастной. Почти. — С чего ты взяла? — спросила Лада. — Вы всё время спорите со мной. — Нет. — Да.— Нет. — Да.— Сольвей. — Что? — Это не спор. Девушка растерялась. — Тогда что? — Ты путаешь несогласие с нелюбовью. Сольвей моргнула. — Я...— Люди могут не соглашаться с тобой и всё равно хорошо к тебе относиться. — Правда? — Конечно. — Но...— Тебе часто говорили обратное? Комната замерла. Лада увидела. Увидела сразу. Сольвей ответила слишком быстро. Слишком эмоционально. Слишком привычно. — Нет! Ложь. Маленькая. Почти незаметная. Но ложь. Эйвора вмешалась мгновенно. — Думаю, мы все устали после тяжёлой ночи. — Возможно, — спокойно согласилась Лада. Тётушка перевела разговор. Но было поздно. Очень поздно. Потому что Лада только что увидела трещину. Настоящую. Не в маске. В самой Сольвей. И эта трещина ей совершенно не понравилась. Вечером она отправилась на кухню. Добровольно. С большим удовольствием. Потому что после нескольких часов общения с Эйворой хотелось либо работать, либо убивать. А кухня позволяла выбрать первый вариант. Хельга встретила её подозрительным взглядом. — Зачем пришли? — Посмотреть. — На что? — На всё. — Опасная женщина. — Мне уже говорили. Кухарка вздохнула. — Ладно. Смотрите. Кухня Ардейна оказалась огромной. Настоящим сердцем замка. Здесь было жарко. Шумно. Пахло хлебом. Мясом. Луком. Дымом. Корицей. Рыбой. Капустой. Жизнью. Лада медленно пошла вдоль длинных столов. Наблюдая. Запоминая. Считая. Через несколько минут она уже понимала главную проблему. — Здесь невозможно работать. Хельга остановилась. — Что? — Дым. — А что дым? — Он везде. — Конечно. — Почему? Кухарка посмотрела на неё так, словно услышала вопрос, почему вода мокрая. — Потому что огонь. — Нет. — Что нет? — Потому что вытяжка ужасная. Хельга нахмурилась. Лада подошла к очагу. Потом к стене. Потом посмотрела вверх. — Если сделать второй канал... — Какой канал? — Для дыма. — Зачем? — Чтобы он уходил наружу. — Он и так уходит. — Медленно. — Ну...— А если быстрее? Хельга молчала. Потом позвала помощника. Потом ещё одного. Через полчаса на кухне уже обсуждали трубы. Дым. Потоки воздуха. Камень. Доски. А Лада внезапно поняла, что улыбается. Потому что впервые за много дней чувствовала себя дома. Не в замке. Не на острове. А среди людей, которые что-то делают руками. Создают. Исправляют. Работают. Снаружи уже темнело. За окнами медленно сгущались зимние сумерки. Где-то далеко шумело море. И никто из находящихся на кухне ещё не знал, что этой ночью у северной косы найдут не только новые обломки. Но и первого мертвеца с «Хальдора». А ещё — знак, который превратит обычную корабельную катастрофу в настоящее расследование.