Сойка наш единственный и весьма ценный контакт в этом городе. Возможно, даже союзник, но пока не факт. Поэтому отныне в отношениях с ней надо соблюдать повышенную осторожность. Каждое ее слово, каждый жест, каждую «случайность» я буду пропускать через двойной фильтр. Долг я признаю. Но слепо доверять ей не стану.

Сойка свернула в очередной узкий переулок. Здесь пахло мочой, прелыми тряпками и какой-то кислятиной. Под ногами захлюпала грязь. Маша молча поджала губы, стараясь не наступать в самые темные лужи.

Переулок вывел нас на кривую улочку, тесно зажатую между серыми домами. Сойка остановилась перед зданием, которое ничем не выделялось среди соседних, разве что выглядело чуть монументальнее. Трехэтажная каменная коробка без вывески и опознавательных знаков. Окна первого этажа забраны коваными решетками из толстого прута, с перекрестными ребрами жесткости. Массивная дверь была обита стальными листами, местами покрытыми ржавчиной. На уровне глаз находилась узкая смотровая щель, закрытая сейчас изнутри.

— Тихий причал, — прокомментировала Сойка. — Первый адрес, который вам надо запомнить в этом городе.

Она постучала особым стуком: два быстрых удара, пауза, три медленных, еще пауза и один короткий. Я автоматически запомнил последовательность.

За дверью послышались шаги. Сначала на пару секунд приоткрылась смотровая щель. Сойка тут же кивнула кому-то незримому за дверью. После этого щелкнул засов, потом еще один и еще.

На пороге показался мужчина лет пятидесяти с чрезвычайно невыразительным лицом, из тех, что забываешь уже через минуту после встречи. Небольшие залысины, тонкие губы, аккуратно подстриженная седая бородка. Все в нем выглядело абсолютно обывательски. Все, кроме глаз, стальных, холодных и внимательных. Они скользнули по мне, зафиксировали автомат за плечом, оценили телосложение, потом переместились на Машу с Михаилом и проделали ту же работу. Не прошло и трех секунд, а он, похоже, уже составил о нас собственное мнение. Я узнавал этот взгляд. Так смотрят люди, которые значительно облегчают себе жизнь тем, что верно оценивают исходящую от чужаков опасность.

— Федор, — сухо проговорила Сойка. — Новые жильцы. От меня. Пока на два дня, а там будет видно.

Федор ответил не сразу. Его взгляд еще раз прошелся по нам, потом по пустой улице за нашими спинами.

— Незнакомцы, — наконец произнес он, и голос у него оказался таким же невыразительным, как и лицо. — Даже если от тебя, Сойка, все равно это рисковая категория. Только по повышенному тарифу.

Он выдержал паузу, достаточную, чтобы понять, что никто не собирается устраивать торг. Потом удовлетворенно кивнул и выдал:

— Двести фунтов. Деньги вперед. Если за двое суток нареканий не будет, цена снизится вдвое.

Сумма была грабительской для ночлежки в трущобах. И вообще весь этот спектакль сильно смахивал на развод на бабки. Но особых вариантов у меня не было, поэтому спорить я не стал. Просто сунул руку во внутренний карман куртки, и вытащил две сотенные купюры.

Федор принял деньги, тщательно проверил их на просвет и убрал в нагрудный карман рубашки. И только после этого приоткрыл дверь достаточно широко, чтобы это можно было принять за приглашение пройти внутрь. Мы протиснулись мимо него и оказались в небольшом зале, от которого расходились два коридора и пара лестниц, одна из которых вела наверх, а вторая в подвал.

Федор прошел за стойку и снял со щита три ключа, старомодных, железных, с грубыми бородками.

— Подвал, — кивнул он в сторону лестницы, ведущей вниз. — Блоки шесть, семь и восемь. Три смежные комнаты. Душ и туалет общие, в конце коридора.

Вручив мне ключи, он продолжил тем же бесцветным тоном:

— Правила: в здании не стрелять, ничего не жечь, не лезть с глупыми вопросами и платить вовремя.

Он замолчал, очевидно, посчитав, что правил на сегодня достаточно.

Сойка удовлетворенно хмыкнула и повернулась ко мне.

— Сегодня осваивайтесь. Завтра ровно в полдень подъеду сюда за тобой. Отвезу в гильдию. — Она придвинулась ближе и понизила голос. — Поговорим без лишних ушей.

Я молча кивнул. После этого Сойка без рукопожатия и лишних слов развернулась и шагнула к выходу. Стукнула входная дверь, лязгнули засовы, и мы оказались заперты в чертовом Тихом причале, который больше смахивал не на ночлежку, а на тюрьму для особо опасных преступников.

Когда Федор отошел от двери я с облегчением убедился, что доступ к засовам имеется и любой желающий может легко их открыть, чтобы выйти на улицу.

Хозяин гостиницы вернулся за стойку и молча кивнул в сторону лестницы в подвал, намекая, что заселение окончено и мы можем убираться ко всем чертям.

Тусклая лампочка нервно мигающая над лестницей, ведущей вниз, не добавляла шарма этому месту. Безрадостную картину довершали стены из голого кирпича. Зато, я с удивлением отметил, что везде царила почти идеальная чистота.

Мы спустились в подвал и оказались в длинном узком коридоре. Бетонный пол и потолок, трубы, тянущиеся вдоль стен, привычный кирпич стен — здесь прямо веяло изысканной формой гостеприимства. В конце коридора виднелись двери с табличками «Душ» и «Туалет». Наш блок располагался ближе к лестнице: три двери подряд, с номерами, наклепанными прямо на металлической обивке.

— Сегодня никуда не вылезаем, — проговорил Михаил у меня за спиной. — Отыгрываем легенду о вернувшихся из зоны сталкерах. Они после любой серьезной вылазки ни о чем, кроме сна думать не могут. Так что все дела завтра.

Я был не против. Усталость, накопившаяся за время нашего долгого путешествия требовала хорошего отдыха в хотя бы относительно цивилизованных условиях. И Тихий причал вполне подходил для этой цели.

Я открыл среднюю комнату и вошел.

Обстановка внутри была спартанская: отштукатуренные стены, покрытые тонким слоем темной краски, железная кровать с панцирной сеткой и вполне приличным матрасом, деревянный, грубой работы стол, три стула и вместительный шкаф в углу. Зэн-светильник под потолком, такой же, как в доме Матвеича, светил ровным белым светом. На столе стоял жестяной кувшин с водой и три кружки.

Чисто, компактно и без особых излишеств.

После того, как все зашли внутрь, я внимательно проверил дверь. Она была массивной, с внутренними петлями, крепким замком и надежным засовом. Как раз то, что нужно в подобном месте.

Потом я прошелся вдоль стен, провел пальцами по швам кладки в подозрительных местах, осмотрел светильник, потолок, углы, стол и шкаф. Вполне себе привычная проверка на скрытые жучки и камеры. Майя параллельно сканировала электромагнитный фон.

— По моей части все чисто, — отрапортовала она. — Активных следящих электронных устройств не обнаружено.

Маша замерла посреди комнаты, прикрыв глаза. Лицо у нее стало предельно сосредоточенным, между бровей пролегла тонкая складка. Она медленно повернула голову, словно прислушиваясь к чему-то за пределами обычного человеческого восприятия.

— Здесь есть остаточные следы магии наблюдения, — сказала она, открыв глаза. — Старые и слабые. Когда-то тут сплели следящую сеть, но сейчас она вся в разрывах и почти не функционирует. Кто бы ее не создал, он уже давно ей не пользуется.

— Этого следовало ожидать, — хмуро ответил я.

Любой хозяин заведения, принимающего незнакомцев, захочет знать, что происходит в его стенах. Федор Зиновьев не производил впечатление человека, полагающегося на случай. Но, похоже, не только мы умели находить следящие магические контуры. Возможно, в угоду репутации заведения хозяин решил не усугублять ситуацию и отказался от своих радикальных следящих мер.

Я жестом подозвал Машу и Михаила к столу. Когда все расселись, я сказал:

— Времени у нас куча. Так что предлагаю обсудить завтрашний день.

Судя по взглядам моих собеседников, они хотели предложить то же самое.

— Миша, — начал я. — Утром идешь на главный рынок у восточных ворот. Купишь три комплекта походной одежды. Прочной, но не выделяющейся: штаны, куртки, ботинки. В толпе мы должны выглядеть так, чтобы взгляд скользил мимо нас, не задерживаясь. Также купи провизии на неделю пути: сухари, вяленое мясо… ну, ты и сам лучше меня знаешь. И еще базовые аптечки: бинты, турникеты, антисептик, гемостатик, обезболивающее. Мы же завтра с Машей приобретем что-нибудь на выход. Надо будет заглянуть в одно место, где встречают по одежке.