— Михаил Евгеньевич, — пробормотал он себе под нос. — Ну здрасьте. Приехали.

После этого он больше не ворчал.

Ижица возникла перед нами внезапно, из-за последнего перелеска и полосы прибрежного ивняка. Широкая, темная, неторопливая. Вода имела цвет крепкого чая. На поверхности что-то порой проглядывало: то ли чешуя, то ли плавники. Берега были пологие, глинистые и покрытые звериными следами, спускающимися к месту водопоя. По обе стороны русла простирался густой лес, доходящий почти до самой воды.

Я остановил Серого на опушке. Стая подтянулась, рассредоточившись полукругом. Двенадцать гримлоков и три человека. Снег подошел и встал рядом, глядя на реку.

— Сто тридцать метров, — напряженно произнесла Майя. — Течение умеренное. Глубина в средней части до восьми метров. Фиксирую множественные биосигнатуры в толще воды.

— Свиглы?

— Да. Плотность высокая. Оценочно — от сорока до шестидесяти особей прямо перед нами.

— Снег, — обратился я к вожаку. — Строй клин для переправы. Волки с людьми — в центре.

Снег не ответил. Вместо этого он коротко, негромко провыл. Один-единственный звук, низкий, вибрирующий, и стая пришла в движение. Без суеты, без лишних телодвижений перестроилась в нужный порядок. Двое самых крупных самцов встали в авангард. По три волка расположились на каждом фланге. Снег — слева, контролируя стаю. Серый со мной, Тень с Машей и бурый с Михаилом в центре.

Волки двинулись к воде одновременно. Двенадцать гримлоков вошли в Ижицу, как единый живой организм.

Река обдала утренним холодом. Серый по грудь ушел в темную илистую воду, и меня по пояс накрыло ледяной волной. Я крепко стиснул зубы. За спиной послышалось сдавленное шипение Маши и сочный матерок Михаила — тот, видимо, решил, что в данных обстоятельствах особо церемониться с лексикой не стоит.

Первые метры ничего не происходило. Волки плыли уверенно, мощно загребая лапами. Вода бурлила вокруг их тел. Феромонный шлейф распространялся, и я видел результат: темные тени под поверхностью — длинные, гибкие, стремительные — прыскали в стороны, уходя прочь от стаи. Свиглы чувствовали гримлоков и панически расступались, как мальки перед щукой.

Почти уже середина реки. Мы вышли на самую глубокую стремнину. Серый напрягся и стал загребать значительно сильнее. Я оказался по грудь в воде, крепко вцепившись в загривок гримлока. Ледяное течение тянуло, норовило сорвать меня с мускулистой спины. Я держался, как мог.

— Контакт, — вдруг произнесла Майя. Голос ровный, но с той едва уловимой интонацией, которая означала повышенную тревогу. — Крупная особь. Длина около четырех метров. Приближается с запада. Глубина шесть метров. Скорость — высокая.

Я похолодел. Четыре метра — это не обычный свигл. Это матка. Или альфа-самец. Тварь, которая может не подчиниться стайному инстинкту, потому что стоит выше стаи и инстинктов. Вершина пищевой цепи в этой реке.

— Дистанция? — Я крепко стиснул зубы.

— Восемьдесят метров… Шестьдесят. Замедляется…

Снег тоже почувствовал неладное. Я уловил от него короткий импульс. Больше всего это было похоже на холодную, спокойную готовность. Как у бойца, который заметил движение на фланге и уже взял цель на мушку, подпуская врага поближе.

Вожак провыл. Коротко и властно. Звук ушел в воду, и я ощутил его всем телом, как вибрацию, прокатившуюся по ребрам и позвоночнику. Предостерегающий рык хищника, который в этой области уже много лет занимал одну из доминирующих ниш.

— Сорок метров, — встревоженно произнесла Майя. — Снова замедляется… Остановка. Цель прекратила сближение.

Я выдохнул. Но Майя тут же остудила мой пробудившийся энтузиазм:

— Объект дрейфует параллельным курсом. Дистанция — тридцать пять метров. Пока просто сопровождает.

— Любопытная тварь, — хмуро пробормотал я.

— Или осторожная, — поправила Майя. — Вероятно, оценивает соотношение сил. Похоже, двенадцать гримлоков для нее — довольно нестандартная ситуация.

Мы пересекали середину реки. Самое глубокое место. И самое уязвимое. Волки плыли, не нарушая строй. Их лапы работали мощно, ритмично, но скорость в быстрой стремнине ощутимо упала. Мы ползли, как черепахи. А по флангам, помимо огромной твари, нас обложила стая из шести десятков свиглов, которые жались по краям феромонного купола, как голодная толпа перед витриной ресторана.

— Маша, — окликнул я ее, не оборачиваясь. — Ты как?

— В норме, — донеслось сзади. Голос у нее дрожал от холода. — Тень спокойна. Глядя на нее, и я тоже.

Умная девочка. Ориентируется по волчице. Правильно.

— Миша?

Молчание. Потом глухой, словно из-под земли, возглас:

— Не мешай. Я занят.

— Чем?

— Стараюсь не утонуть, не замерзнуть и не обделаться. Одновременно. Это требует абсолютной концентрации.

Маша снова не удержалась и фыркнула. Господи, подумал я, если мы переживем эту переправу, эта девчонка будет до конца своих дней вспоминать Михаила верхом на гримлоке и смеяться до колик.

Сорок метров до берега. Тридцать пять.

— Объект ускоряется, — внезапно отрапортовала Майя.

Мое сердце пропустило удар.

— Дистанция сокращается. Тридцать метров. Двадцать восемь. Двадцать пять. Она пошла на перехват. Расчетное время контакта семь секунд.

Семь секунд. Я оценил расстояние до берега. Тридцать метров. Дно еще глубоко. Не успеем.

— Снег! — крикнул я.

Он и без меня все уже понял. Вожак развернулся в воде — тяжело, с шумным всплеском — и пошел наперерез. Один из фланговых волков — черный, поджарый, матерый — двинулся за ним. Два гримлока против четырехметровой твари. Не идеальный расклад, но и не безнадежный.

— Пятнадцать метров, — напряженно произнесла Майя. — Десять. Целевой объект на глубине четыре метра. Набирает скорость для атаки снизу.

А в следующий миг Снег нырнул.

Белая спина мелькнула и исчезла в темной торфяной воде. Черный пошел следом. На поверхности осталась только мутная рябь.

А дальше — десять секунд тишины. Самые долгие десять секунд за весь сегодняшний сумасшедший день.

Потом река взорвалась. Вода вспучилась горбом в пятнадцати метрах от нас. Грязно-бурое пенное бурление с мелькающими внутри черными и белыми силуэтами. Что-то длинное, серебристое, покрытое костяными пластинами, метнулось из глубины, разинув пасть, утыканную загнутыми назад зубами. Я увидел это лишь на долю секунды. И тут же белое обрушилось на серебристое.

Снег, переливающийся сполохами энергоброни, вцепился в тело твари, и река вскипела. Свигл-альфа, огромный, бронированный самец, бешено закрутился, пытаясь стряхнуть волка. Черный гримлок атаковал с другой стороны, вгрызаясь в незащищенное брюхо.

— Серый, ходу! — рявкнул я. — Все к берегу!

Серый рванул. Я почувствовал, как его лапы, наконец, нашли дно. Волк выскочил из глубины на отмель, и ледяная вода схлынула с моих ног, как сброшенное одеяло. За нами выбралась Тень с Машей. Бурый с Михаилом очутились на суше последними.

Берег. Глина. Ивняк. Земля. Твердая, надежная, прекрасная земля.

Я спрыгнул с Серого, развернулся к реке, вскинул автомат. Это был рефлекторный, но бессмысленный жест — стрелять в мешанину из волков и свигла так себе идея.

Я хотел было отдать через Тень приказ остальным гримлокам идти на подмогу, но уперся во взгляд серой волчицы. Он был спокойным и уверенным. Похоже, она ни капли не сомневалась, что вожак победит. И не хотела отнимать у Снега славу.

Но я в отличие от нее не испытывал такого же оптимизма насчет исхода схватки. Особенно после того, как увидел размеры твари. Так что на всякий случай сконцентрировал в ладони убойный заряд Жала.

Битва в воде длилась еще секунд десять-пятнадцать. Потом серебристое тело дернулось в последний раз — мощно, судорожно — и обмякло. Темная поверхность реки покрылась темно-алыми разводами.

Снег вынырнул первым. Сначала я увидел белую шерсть, залитую чужой темной кровью, а потом показались желтые глаза, в которых не было ничего, кроме спокойного удовлетворения. За ним следовал его черный напарник, волочивший в зубах оторванный кусок серебристой туши размером с бочонок.